Пять глотков «Хаоса»

      Петровский со скуки «переключает каналы». Небольшая серая точка с камеры заднего вида привлекает его внимание тем, что становится всё чётче с каждым мгновением. Генерал задумывается: «В Солнечной системе запрещено летать на таких скоростях. Если только…» Он выделяет точку на экране, активировав «зум». Автоматически увеличенное изображение подтверждает догадку:       — Мать честная! Жнец! — голосит Петровский. Бейли, услышав тревожную новость, бросает всё и тоже прилипает к монитору. — А вон та маленькая белая точка, — продолжает генерал, — похоже, альянсовский дредноут. Идёт ему наперерез! В одиночку… Это самоубийство!       — Давайте настроимся на военную частоту, — предлагает Бейли, — прослушаем переговоры.       На безликом дредноуте переговорный процесс в самом разгаре. И не только с командованием, но и между членами экипажа.       — Да он просто отряхнётся и ничего не почувствует, — заявляет старший помощник. — Его щиты с лёгкостью поглотят наши снаряды, к тому же, на таком расстоянии в него сложно прицельно попасть. А вот если подойти к нему вплотную, а ещё лучше — протаранить, сцепиться с ним в крепком объятии, то это его замедлит или даже совсем остановит, что даст кораблям квадранта возможность перегруппироваться и нанести сконцентрированный убийственный удар.       — Смотрите, — подключается пилот. — Одна из щупалец у него оторвана, если мы хорошо разгонимся и поднырнём в этом месте, то сцепимся с ним мёртвой хваткой.       — Но откуда он взялся, и почему без щупала? Разве их не всех уничтожили? — размышляет вслух один из вахтенных, уткнувшись в экран локатора.       — Поговаривают, что несколько «ктулху» всё же сбежали, — не поднимая головы, подхватывает другой специалист. — Конкретно этот мог быть повреждён где-нибудь под Палавином или в любой другой горячей точке, и поэтому не участвовать в Битве за Землю. У них же тоже должны быть некие госпитали-верфи для раненых.       — Значит, он прилетел мстить что ли? Или же это жест отчаяния и он хочет «с музыкой» присоединиться к мёртвым соплеменникам.       — Не важно, зачем он здесь! Важно, что он — угроза, которую нужно устранить, — пресекает споры капитан.       — «Аконкагуа» — это база, — шипит судовой динамик. — Приказываю немедленно отступить. В бой со жнецом не вступать. Как поняли, приём?       — База — это «Аконкагуа»! — откликается капитан. — Мы готовы протаранить жнеца. В случае успеха, у вас будет время собрать силы для полномасштабной атаки. Как поняли, приём?       — Сэр, мы вычислили его траекторию, — столбенеет специалист. — Он на всех парах прёт к Харону, а там…       — Наши семьи! — дрожащим голосом хором подхватывают на мостике.       На Земле пока ещё жизнь — не сахар, слишком много ущерба нанесли жнецы, поэтому Альянс в качестве награды за службу, организовывает для членов семей военнослужащих программу переселения на более пригодные для жизни планеты-колонии. Так совпало, что транспорт, выделенный для «Аконкагуа», находится сейчас в злополучной очереди.       — «Аконкагуа», вас понял. Приказ прежний!       — Но он держит курс к масс-ретранслятору, повторяю, идёт к Харону! Гражданские суда в опасности! — пытается возразить капитан.       — «Аконкагуа», какая буква в слове «отступить» вам не понятна? Мы не можем жертвовать дредноутом ради пары транспортов.       — Кто на связи? Дайте нашего командующего! — требует капитан.       — Адмирал Цукерберг на связи!       — Сэр, докладываю. В пробке у ретранслятора наши семьи. Мы не можем их оставить без защиты. Разрешите действовать.       — Я вам сочувствую, но приказ не меняется. Стратегически это нецелесообразно.       — Сэр, вы же сами сказали, что мой дредноут, — кипятится капитан, — изжил себя ещё до схода со стапелей, и первый в очереди на переплавку, как морально устаревший. Во время сражения, противник в моё корыто даже стрелять брезговал.       — Капитан, довольно разговоров, у вас есть приказ! Катера охраны ретранслятора позаботятся о защите гражданских.       — Сэр, он врёт! — докладывает первый специалист. По третьему каналу только что передали, чтобы катера отступили, не пытаясь никого защитить.       — Подтверждаю, — дополняет второй специалист. — Наблюдаю на экране группу кораблей охранения. Драпают в сторону Цитадели.       — Есть притча о выброшенных на берег штормом морских гадах, — обращается с речью к своему окружению капитан. — Некто стал их подбирать и бросать обратно в море. Прохожие осуждающе косились — мол, эта затея пустая, лучше бы занялся чем-нибудь общественно полезным. А он ответил: «Это жизненно важно для спасаемых!» Альянс по каким-то причинам не желает атаковать жнеца. Это их право! Но бросать своих людей на убой? Это уже — предательство! Наша жертва бесполезна для штаба, даже преступна, но позволит гражданским судам выиграть время для бегства. Сегодня я собираюсь спасти много жизней, включая наши семьи. Возможно, ради этого мы и родились на свет, прошли весь предначертанный судьбой путь… — голос капитана дрожит, эмоции душат его. — Вы не обязаны мне помогать и вправе уйти. Я прошу лишь не мешать! — подводит он черту. Затем снова связывается со штабом:       — Я давал присягу, клялся «служить и защищать» и исполню свой долг! Поэтому, засуньте свой приказ сами знаете куда, сэр! — гневно отрезает капитан.       — Так, всё! Немедленно передайте командование старшему помощнику. По возвращении вас будет ждать трибунал.       — Капитан, — немедленно реагирует на услышанное старший помощник, давая понять, что остаётся на его стороне, — у нас есть около трёх минут на манёвр.       — База, спасибо, что пересмотрели своё решение, — мертвецки-равнодушным тоном изрекает капитан дредноута. — Мы атакуем!       — «Аконкагуа», отставить! «Аконкагуа», приём! «Аконкагу…» — Капитан поворачивает тумблер приёмника внешней связи в положение «выключено». Затем включает внутреннюю «громкую связь»: «Внимание! Говорит капитан. В связи с опасностью столкновения, экипажу и пассажирам немедленно покинуть корабль. У вас две минуты». Затем виновато обращается к окружению:       — Вы тоже уходите! Я справлюсь сам.       — При всём уважении, — наперебой тараторят пилот, второй специалист и старпом. — В одиночку вам будет сложно маневрировать. Да и перспектива попасть под трибунал никого не прельщает. Из нас сделают козлов отпущения! Скажут, что мы должны были вас остановить.       — А я давно медальку хотел выслужить! — подключается к разговору первый специалист.       — Это был сарказм? — уточняет второй специалист.       — Кстати, пока мы не стали «героями»… Ты мне всегда очень нравилась! — спохватывается пилот.       — Блин! А чего молчал? Я совсем даже не против… — краснеет девушка.       — И жили они долго и счастливо, каждый сам по себе, а потом, как только полюбили друг друга, так сразу и умерли в один день, — резюмирует старпом. Мостик разражается дружным хохотом, заглушая страх и нервное напряжение.       — Внимание! — снова включает «громкую» капитан. — Всем кто остался, приготовиться к удару. Идём на таран жнеца. — Капитан с тревогой в глазах поворачивается к следящему за приборами технику: — Специалист, рулевые двигатели по правому борту починили?       — Трансмиссия всё ещё нарушена, но не беспокойтесь, «дед» управляет ими вручную.       — Тогда подныриваем! — отдаёт не совсем уставную команду капитан. — На центральный иллюминатор мостика начинает наползать гигантская тень…       Жнец, увязши в дредноуте Альянса, открывает беспорядочную стрельбу по скоплению гражданских судов у масс-ретранслятора. Это, наконец, влияет на скорость движения очереди. Суда начинают прыгают группами, плевать, кому куда нужно, лишь бы выжить. До целей далеко, но жнец с каждым промахом корректирует свою систему наведения и неумолимо подбирается всё ближе.       Корабль рахни, шедший в одной из групп замыкающим, уже обволакиваясь спасительным синим сиянием, вдруг вздрагивает, настигнутый веером дробинок и тут же исчезает. Жнец, в попытке освободиться из цепких лап искорёженного дредноута, даёт обратный ход.

***

      Немногим ранее в Адмиралтействе кипят свои страсти. Борис Михайлович, как говорится — «рвёт и мечет». Майор Смит отстранённо стряхивает с папки воображаемые пылинки. А человек на ковре в центре конференц-зала, в волнении переминается с ноги на ногу, словно стоит на раскалённых углях.       — Разве вы не знаете, — ревёт адмирал, — что о такой информации следует докладывать незамедлительно, а не через месяцы после её обнаружения? Цитирую: «Генеральная база почти готова, исследования контроля завершены на восемьдесят процентов, генетические исследования на семьдесят пять…»       — Но мы думали, — захлёбываясь словами, оправдывается клерк из архива, — что речь идёт о тайной базе на Горизонте. Лишь совсем недавно, исследуя файлы архива Серого Посредника, наткнулись на бухгалтерский отчёт Призрака, где в графе расходов «база на Горизонте» и база «Наследие», идут отдельными строками. Когда мы копнули глубже, то выяснили, что Призрак иногда называет её «генеральной», толи из-за важности, толи из-за ютящегося в её стенах созвучного проекта «генералы».       — Ваше дело искать и находить угрозы! «Думали они!», — передразнивает Михайлович. — Призрак предупреждает об опасности бывшего сотрудника своей организации, это само по себе, как минимум, странно! Звонит за несколько часов до захвата жнецами Цитадели Келли Чемберс и просит её незамедлительно покинуть станцию. Напоследок бросая загадочную фразу: «Пришло время исполнить наши клятвы, вся информация в условленном месте». Выяснили, что он имел в виду?       Мы полагаем, что «клятвы» означают передачу власти, а в «условленном месте» — его последние указания, координаты Наследия и, вероятно, остатки фондов Цербера.       — Я так понимаю, Чемберс, — присоединяется к разговору майор Смит, — не простой оперативник. Да и само бегство из Цербера…       — Инсценировка! — уверенно подтверждает работник архива. — Они регулярно переписывались. Вот что, например, пишет Харпер после дерзкого штурма Цитадели его армией: «Мне жаль, что агента, который должен был предупредить тебя об операции «Гильотина», перехватила СБЦ. Наши игры едва не стоили тебе жизни, хорошо, что ты догадалась сменить личность…» Из сообщения ясно, что главной целью были члены Совета. После их смерти расам Цитадели пришлось бы консолидироваться вокруг Удины.       — И вы так просто об этом говорите, — замечает Джейсон. — Я имею в виду, что они поддерживали связь.       — А что, собственно, такого? Мы думали, связь — любовная. Классическое объяснение, почему Харпер её покрывал. Она же официально была объявлена Цербером в розыск как отступница. Хотя на деле её никто даже не искал, и поймать её могли разве что случайно, а уж тем более казнить.       — Если связь любовная, то почему нет присущего такого рода посланиям: «милая моя», «любимый мой», «целую», «не могу без тебя»? Как вы могли быть так слепы?       Представитель архива затрясся как загнанный в угол кролик. Набрав в лёгкие побольше воздуха, он предпринимает последнюю попытку оправдаться:       — Г-господа! — от волнения клерк запинается на первом же слоге. — Помилуйте, весь штат Архива состоит всего из тысячи человек. Вы знаете, сколько личных писем поступает к нам ежесекундно? А еженедельно? А ежемесячно? Девяносто девять процентов объёма подобной информации обрабатывает ВИ, а он, увы, не всегда делает верные выводы. Личность Келли Чемберс подверглась тщательному анализу только после того, как стала известна её принадлежность к золотой дюжине.       — У вас есть список золотой дюжины? — удивляется Смит. — Я думал, это миф.       — Могу зачитать, если хотите.       — Да уж, извольте! — оживляется адмирал, пронзая клерка взглядом мясника, собравшегося разделывать тушу.       Майор в напряжении скрещивает пальцы и с силой сжимает их, глаза неистово бегают. «Не каждый день, — думает Смит, — удаётся узнать, кто входит в мифическое «тайное мировое правительство». Хотя…»       — Погодите минутку! — прерывает Смит. — Вы сказали, что информация о базе на Горизонте была в архивах Серого Посредника. Но почему в таком случае, самому «Серому Посреднику» об этой базе пришлось узнавать от аналитиков «Нормандии»?       — Тот яг был уникален. Аномально высокое развитие. Лингвистические способности, умение держать в голове сотни тысяч переменных, по скорости обработки данных он мог бы посоперничать с ВИ. Жаль, что его сородичи не демонстрируют и сотой доли таких способностей. И Лиара, пардон, тоже гораздо слабее в этом плане. Под её руководством эффективность работы сети Серого Посредника снизилась в разы. Заметить какую-то строчку в миллионе документов и понять, что это — важное открытие, Лиаре не под силу, при всём уважении к ней.       — Благодарю за разъяснения, давайте вернёмся к Чемберс, — предлагает Джейсон.       — Ээ… Золотая дюжина! Список! — распаляется адмирал. — Читайте!       — К сожалению, у нас есть сведения только о левом крыле, — насупился клерк. — Итак, в списке: сам Призрак, бизнесмен Генри Лоусон, посол Доннел Удина и некая Хелена Штерн. Но её имя впоследствии было вычеркнуто, так как она затеяла какую-то свою игру, похитив крупную сумму денег из фондов Цербера. Далее идёт глава «Терра фирмы» Чарльз Сарацино, и завершает список Келли Чемберс.       — Как-то жидковато, не тянут эти личности на всемирных тиранов, — разочарованно итожит Михайлович.       — Возможно, Призрак попросту использовал легенду о золотой дюжине для увеличения личного влияния или же от мании величия, — разводит руками Джейсон.       — Возможно, возможно, — соглашается адмирал. — Так что будем делать с мисс Чемберс? Пленные инженеры Цербера, помогавшие нам ранее в строительстве Горна, сообщили, что видели нашу красавицу в районе доков, более того признались, что это она направила их к нам. Согласно данным с камер, она отчалила на торговом судне волусов перед самым нападением жнецов на Цитадель. Есть соображения, где Чемберс может быть сейчас?       — Да, конечно есть, — отзывается работник архива. — В докладной записке указано, что Чемберс может скрываться на Омеге или на территории саларианцев.       — Майор, как можно скорее выясните точно! И вышлите группу захвата. После дознания новую базу Цербера надо заполучить либо уничтожить. Боюсь, если проект «генералы» — логическое продолжение «адъютантов», то Цербер ещё способен кусаться. И даже перейти в контрнаступление.       — Она на Сур’Кеше, сэр, — вкрадчиво анализирует майор. — Накануне вторжения жнецов и закономерного обвала рынка акций, Призрак продаёт всё имущество и опустошает счета. Вырученные таким способом два триллиона синих кредитов он вкладывает в облигации саларианского казначейства. А где зёрна — там и птички. Но я должен предостеречь от попыток взять её нахрапом. Если Чемберс погибнет при штурме или покончит с собой, мы рискуем потерять всё. База без персонала опасности не представляет. А вот дополнительные средства Альянсу не помешают. Ко всему прочему, сейчас саларианцы попросту не пустят наших бойцов на свою территорию, а орудуя нелегально, мы рискуем спровоцировать военный конфликт. Здесь нужно действовать тоньше.       — Что вы предлагаете? — нехотя уступает адмирал.       — «Боюсь», — в стилистике Михайловича повторяет майор, — нам ничего другого не остаётся, как ждать. Есть один вариант, но если позволите, я хотел бы обсудить это наедине.       — Хорошо! Вы свободны, — брызжет слюной Михайлович в сторону клерка. Архивариус, с нескрываемой радостью на лице, пулей выскакивает за дверь.       — Всё-таки надо отдать должное Призраку, — замечает Смит, непринуждённо откидываясь на спинку кресла. — Сумел ведь, шельмец, обвести вокруг пальца и Альянс, и жнецов, пусть и посмертно.       — Да, верно. Ну-с, давайте приступим!