Пять глотков «Хаоса»

      Не всё происходит так, как мы того ожидаем, но есть масса способов повысить шанс склонить чашу весов в свою сторону. На тех же деловых переговорах, чтобы всё происходило без сучка и задоринки, важно не только искрить логикой, но и излучать уверенность, а также вызывать симпатию. Сколько гениальных идей отвергнуто только потому, что авторы оных производят вялое или отталкивающее впечатление. Зато мошенникам с лучезарной улыбкой отдают подчас «самое дорогое».       Смит старался всегда «зреть в корень», интуитивно следуя завету Лоренцо Скуполи. Который советует желающим глубинного проникновения в суть вещей, не омрачать ум эмоциями. Сначала нужно проанализировать объект и только потом признать его худым или хорошим. Психологи же, журналисты и рекламщики, вовсю используют обратную задачу, то есть сначала вводят зрителя или пациента в заблуждение, эмоционально настраивая на негатив либо позитив, а уже после дают саму информацию, насаждая таким образом «правильное» мнение.       Классический пример, когда раздают двум группам одно и то же фото, затем группе «раз» говорят: «взгляните на фото преступника», а группе «два»: «перед вами фото героя…» И каждый увидит то, на что его запрограммировали. Опыт приучил Смита не судить по одёжке, не чураться задумчиво-угрюмых, не доверять чересчур улыбчивым «задницам». «Нельзя всех мерить на один аршин!» — не раз убеждался он. Взять тех же великих учёных и философов — привычные нормы и здравый смысл им подчас только мешают!       Но умение ладить с разными категориями людей не подразумевает собственную чудаковатость. Майор понимал, что начальнику Научно-аналитического отдела не пристало походить на фрика. Как бы ему не претила показуха, а имидж поддерживать надо. Поэтому он не пренебрегал пафосным пусканием пыли в глаза и прочими типичными «стратегическими» средствами психологического давления. Та же предусмотрительно захваченная с собой папка для бумажных документов служит лакмусовой бумажкой принадлежности к высшему кругу. Мол, смотрите какой я приблатнённый!       Как и предполагалось, адмирал полностью одобряет предложенный план. Смит, в прекрасном расположении духа прикрывает за собой дверь офиса Адмиралтейства, но рёв сирены, доносящийся из крыла СБЦ, вынуждает его «постучаться» обратно.       — Сэр, тревога, разрешите присоединиться к штабной опергруппе, — бодро заявляет Джейсон. Михайлович согласно кивает, указывая на пустой стул возле информационного терминала.       — Свяжитесь с дежурным по Цитадели, выясните, что случилось, — попутно приказывает он. — И действуйте по обстановке, созывайте всех, кого это касается!       Майор, молча козырнув, принимается колдовать над голомонитором. С каждым новым сообщением всё больше мрачнея. Смит разработал и подготовил спецоперацию: пара ряженных церберовцев по фиктивному ордеру Разведки Флота должны вывести из тюрьмы клона «ГГ» и, снабдив пакетом инструкций, отпустить восвояси. Таким образом,«убивается целая стая зайцев». И ему даже незачем избавляться от свидетелей, наоборот, их арест позволял перевести стрелки на Цербер.       Смит настраивается понаблюдать за «реалити шоу» из «VIP-ложи», изредка аплодируя своему режиссёрскому таланту, но судя по сводкам, спецоперация приобретает совсем другой оборот. Взять хотя бы побег церберовцев, да ещё и с оружием. Такого он явно не планировал! И если выяснится хоть каким боком причастность, то это — тюрьма, в лучшем случае. Запах жареного трансформируется в тревожные мысли-угольки: «Как же меня угораздило так подставиться? И как теперь исправить положение?»       Обстановка в штабе накаляется с каждой секундой. Если это такая шутка судьбы, то у неё явно скверное чувство юмора! Вылетевшее невпопад слово, как известно, сравнивают с воробьём. А дело? Учитывая обстоятельства, происходящее походит на некстати вылезшую из мягкого места зловонную какашку, которую тоже обратно никак не запихнёшь. И всё, что возможно, это слегка прибраться и побрызгать освежителем воздуха.       Камеры не отображают врага, поэтому обстановку приходится узнавать из донесений. «Очень смахивает на вирусную программу-фильтр экстра класса», — констатирует Смит. Штабные мечутся туда-сюда, с воплями разнося приказы и доклады. Михайлович сохраняет видимую невозмутимость, но ясно, что даже у него нервы не железные.       — Дайте Бать Кой Ына, — резко требует у связистов адмирал. — Вот когда надо, его никогда нет! — возмущается он. — Найти! Немедленно!       У Смита от запутанного клубка событий голова уже идёт кругом. Рапорты офицеров, доклады рядовых и сержантов, сигналы от гражданских очевидцев. Всё это нужно просмотреть, осмыслить и отсортировать по степени важности.       Вот запись о массовой стычке беглецов и охранных роботов. — «Интересно, кто их столько туда нагнал? И почему именно ЛОКИ, а не спецназ?» — Вот весть о поимке церберовца-диверсанта. Найден в сортире в неактивной тяжёлой броне. — «Надо подкинуть Михайловичу мысль задействовать Карен, потом выяснить через неё подробности». — Заметка о перестрелке на стоянке каров, примыкающей к крылу СБЦ. Неизвестный террорист убит на месте. — «Чую, что-то там не чисто и скорее всего связано с Шепард-клоном». Вслух, же Смит ограничивается короткими репликами информирующе-приказного толка.       — Сэр, Бать Кой Ын на связи. Говорит, подключился со своей группой спецназа к погоне. Только что схватили вражеского снайпера. Она — жива, но сильно ранена и пока не может давать показания. Идут по следам вглубь троп хранителей.       — Хорошо! — устало принимает к сведению Михайлович. — Я подозревал, что генералу милее на передовой, видимо поэтому он так долго и отмалчивался. Боялся угодить ненароком на наши штабные посиделки. Ладно, пусть немного проветрится.       — Новость с пометкой «молния»! — кричат откуда-то из-за спины. — Взяли диверсанта, можно сказать с поличным. При нём нашли дешифратор и дымовые шашки. Он точно не из списка арестантов, наверняка напрямую ответственен за организацию побега.       — Немедленно допросить! — распоряжается Михайлович. — В первую очередь выведайте их место сбора, остальное подождёт.       — Сэр, — вклинивается Смит, — предлагаю поручить это дело вашему адъютанту. Обычное следствие может затянуться.       — Одобряю! — Михайлович останавливает рукой пробегающего мимо лысого особиста в роговых очках. — Срочно вызовите её и подготовьте помещение, — приказывает адмирал.       «Хм. А это сообщение лично мне, как главе Научно-аналитического отдела. Отправитель — майор Стоун. Гляну позже, сейчас совсем нет времени».       — Выяснили, откуда на пути Цербера взялись ЛОКИ? — слышится скрипучий голос Михайловича, обращённый к инженерной службе.       — Никак нет, сэр! Мы знаем только, что приказ отправили извне каждому роботу лично.       — Может у нас внутри цербера крот, а мы и не знаем об этом? — выдвигает предположение адмирал Трамп.       — Это не объясняет загадку столь молниеносного обновления ини-файлов роботов. Даже зная все необходимые программные коды, что затруднительно даже для главного инженера, без главного терминала, инициирующего совместимость шифрованных команд, затруднительно даже передать какие-либо команды, — погрязши в тавтологии, комментирует техник.       — Из-за блокчейн-шифрования, одно и то же действие для разных адресатов имеет разный кодированный вид. При таком числе адресатов, у человека это отняло бы вечность, так как с каждым роботом нужно пообщаться на его уникальном языке. А тут — микросекунды. Стало быть использовалась специальная программа, которую за пару часов на коленке не напишешь. Не знаю, что и думать! — итожит инженер.       — Ладно, оставим этот вопрос на потом. Что с самими беглецами?       — Сэр, генерал Ын докладывает, что следы обрываются у сточного коллектора. Внутри ничего не обнаружено. Предполагает, что церберовцы нас провели и догнать их уже не удастся.       — Значит, последняя надежда — это показания диверсанта! — хмурится Михайлович, набирая номер Карен:       — Лейтенант, вы уже рядом с подозреваемым? Отлично! Слушайте меня внимательно: делайте всё, что сочтёте нужным! Только добудьте координаты их логова! Информация нужна немедленно!       Адъютант перезванивает буквально через пару минут.       — Готово, сэр! Но он лишь мелкая сошка, — докладывает Карен, — отвечал только за подготовку вторжения и отвлечение внимания. В катакомбах беглецов ожидал проводник, который должен был отвести отряд на грузовое судно.       — Какое? Их в порту сотни.       — Название он не знает, но есть особая примета — у судна разрешение категории «Д».       — Спасибо, лейтенант. Отличная работа! — хвалит адмирал, переключаясь. — Диспетчерская?! — Перешлите маршрутные листы всех судов, стартовавших за последний час, срочно! — требует Михайлович. — Стивен, — подзывает он Хакетта, отберите все дипломатические.       Хакетт минуту молчит, сортируя данные, затем громко скандирует: — Есть, Боря, есть! Только… — тушуется он, показывая результат.       — Не может быть! — не верит глазам Михайлович. — А что если они специально оставили нам того церберовца, чтобы дезинформировать? Дайте Ына! — хватая переговорное устройство, требует он.       — Бать, — обращается Михайлович, — есть данные, что беглецы на корабле рахни. Обследуй стартовую площадку, очень смахивает на дезу.       — Ясно, уже иду, — отвечают на том конце.       Михайлович вскакивает с места и, подойдя к посту дальнего обзора, нависает над оператором. — Доложите обстановку у Харона, — требует он. — Корабль рахни ещё здесь?       — Прыжки ограничены, согласно протоколу безопасности. Но на дипсуда, это не распространяется. Их капитан уже потребовал пропустить без очереди, раз блокада на него не влияет.       — Ясно, тогда пропускайте суда, но в порядке очереди, очень очень медленно, по-одному. Цель — задержать в нашей системе как можно дольше корабль рахни. Как поняли?       — Вас понял, исполняю.       — Что-то не верится, что рахни и Цербер могли «спеться», — усомнился Цукерберг.       — Это секретная информация, но мы такое давно подозревали, — взволнованно пыхтит Михайлович.       Джейсон, улучив минутку, открывает сообщение. «Да чтоб тебя! Извещение об экспертизе? Я не позволю каким-то выскочкам из СБЦ копаться в моих вещах!» — не выдерживает он. Сердце громыхает в висках, а на ладонях выступает пот, пока он набирает номер Франциска.       — Извините, если разбудил, но дело не ждёт! — зная, как трепетно относится учёный к своим часам отдыха, Смит старается сгладить возможное негодование коллеги нехитрой преамбулой. Выждав паузу он продолжает:       — Прошу вас немедленно спуститься на склад вещдоков Особого отдела СБЦ! У них наша Лэсси, вернее то, что от неё осталось. Ваша задача — вернуть её к нам в лабораторию. Упирайте на то, что внутри особо секретная научная информация, которую без ордера шестой категории им знать не положено. Принесёте и, не трогая, оставьте на столе. Бернарду пока ничего не говорите, иначе он с ума сойдёт от расстройства. Лучше я сам завтра расскажу.       — Хорошо, сейчас же этим займусь! — устало мычит Франциск, отключаясь.       «Фух, успел! — про себя выдыхает майор. — Я должен исследовать «чёрный ящик» до того как это сделают другие и подчистить запись. Закончу здесь и отправлюсь в лабораторию. Впереди ещё вся ночь. А теперь, со спокойной совестью можно обратно в седло…» Сидящий поблизости связист отрывает от раздумий, громко выпалив:       — Докладывает генерал Ын!       — Да, слушаю! — напрягается Михайлович.       — Информация подтвердилась, — донёсся из динамика сухой голос. — Под стартовой площадкой обнаружен лаз, идёт прямиком в катакомбы, где мы потеряли след. Цербер на корабле рахни! Заявляю со всей ответственностью.       — Это очень тревожные вести. Жду вас в Адмиралтействе. Нужно обсудить дальнейший план действий.

***

      Михайлович, с запыхавшимся от спешки генералом, шушукаются минуту-другую в сторонке. Затем, адмирал по-хозяйски окидывает взглядом присутствующих.       — Все у кого нет допуска шестого уровня — на выход! — приказывает он. — Всем службам — отбой! Уровень тревожности понизить до жёлтого. Стивен, — обращается он к Хакетту, — вы тоже идите. Отдохните как следует. Нужно, чтобы хотя бы у одного из высших офицеров была свежая голова. На случай, если данная суматоха затянется.       Толпа начинает рассасываться, попутно исполняя распоряжения. «Хакетта удалили неспроста, — подозревает Смит, — видимо, затевается что-то «неприличное».       — Ну! Я хочу услышать предложения, — объявляет Михайлович минуту спустя оставшимся.       — Сбить — и дело с концом! — в своей манере рубит адмирал Трамп.       — Рахни объявят нам войну, если с их судном по нашей вине что-нибудь случится. К сожалению, мы не можем их сбить!       — А если не по нашей? — хитро щурится Цукерберг. — Я имею в виду, что если натравить каких-нибудь нейтралов вроде пиратов-наёмников или наших общих врагов.       Бать Кой Ын и Борис Михайлович возбуждённо переглянулись.       — Вы думаете о том же о чём и я? — нарушает молчание Михайлович.       — Когда-то же надо начинать. Заодно и проверим, насколько можно их контролировать, — продолжает говорить загадками Ын.       — Смит, откройте шифрованный канал с базой на Сатурне, — приказывает Михайлович.       По ту сторону экрана материализуется сонный сержант.       — Дежурный, соедините с командиром базы, — требует Ын. Дождавшись переключения, генерал переходит к сути: «Приказываю незамедлительно задействовать один из объектов проекта «Козырь». Боевая задача: уничтожить корабль рахни у ретранслятора Харон. Возможными потерями пренебречь!»       — Он что как восковой? — нервничает генерал, глядя на изображение офицера, никак не реагирующего на речь.       — Сэр, так ведь минутная задержка сигнала между нами и Сатурном… — объясняет Смит.       — Вы что, издеваетесь? Немедленно перейти на мгновенную связь!       — Есть, сэр!       Генерал слово в слово повторяет запрос.       Неожиданно для всех, командир базы не спешит ринуться тотчас исполнять приказание, а вместо этого изливается перечнем инструкций, словно держит ответ на экзамене.       — Согласно вами же установленным правилам, — застывает по стойке смирно командир базы, — приказ такого рода должен быть отдан в письменном виде.       «Он решил, что его проверяют? — догадывается Смит. — И не взаправду требуют ресурс, под кодовым названием «козырь». Что же это за штука, в реальное использование которой не верит даже главный сторож?»       — Я знаю, что немного не по правилам, но на непосредственную доставку документа уйдёт время, а объект нужен сию минуту, — поясняет генерал, пытаясь образумить подчинённого.       — Да понимаю, но правила есть правила! — упирается командир базы.       — Майор, — устремляет взгляд в сторону кожаного аксессуара Смита генерал. — Не одолжите чистый листок?       Сердце Смита застучало в висках: «А ведь я перед уходом даже не проверил наличие бумаги. Если сейчас папка окажется пуста — мне этого не простят…»       — Ну что же вы молчите? — торопит Ын.       — Разумеется, но мне сегодня пришлось много писать… — Смит с трепетом игрока в напёрстки открывает папку. Спасительным призом на него смотрит единственный белоснежный листок формата А4. — Остался только один!       — Спасибо! — взяв в руки бумагу, благодарит генерал. — Больше и не требуется.       — Глядите, — обращается Ын к командиру базы. — Я сейчас на ваших глазах подписываю белый лист и передаю офицеру Особого отдела, который заполнит его под присмотром присутствующего здесь командующего вашим округом. Затем вам доставят бланк так скоро, как это будет возможно. Но сам приказ должен быть исполнен немедленно. Дорога каждая секунда! Вам ясно?       — Это приемлемо, сэр! — наконец убеждается, что его не разыгрывают, командир базы. — Кого из них я должен отправить?       — Всё равно, лишь бы побыстрее.       Пока Смит заполняет бланк на поле появляется новый игрок. Загадочным «мистером икс» оказывается жнец. Теперь стало понятно колебание командира базы. «Неужели они могут его контролировать? — удивляется Джейсон. — Вернее — их! В финале речь шла о множественном числе. Немыслимо! И очень опасно…»       — Очистите зону поражения! — распоряжается Трамп, наблюдая за диаграммами передвижения судов, высвечивающимися на гигантском электронном табло. — Отзовите все наши корабли.       — Сэр, — обращается оператор, — дредноут «Аконкагуа» не подчиняется!       — Вот как? — изумляется Трамп. — Кому он в данный момент приписан?       — Моей флотилии! — опережает доклад связиста Цукерберг.       — Ну так, голубчик, займитесь своим прямым делом! Командуйте! — кивая в сторону узла связи, требует Михайлович.       — «Аконкагуа», приём! — вызывает уклониста контр-адмирал, послушно окунаясь в решение проблемы.       По мере развития диалога Смиту приходится наблюдать, как фэйс Цукерберга покрывается испариной. «Глупец! — думает он. — Нужно было погасить беспокойство экипажа, солгать, что их родственники уже покинули Солнечную систему. А так, неудачная ложь про катера охраны, лишь подтолкнёт личный состав к дальнейшему неповиновению».       — Они отключились! — докладывает взъерошенный связист. — Идут на таран! Контакт с жнецом через две минуты!       — Сволочи! Я их всех изничтожу, даже посмертно! — в отчаянии сыплет угрозами Цукерберг. — Мерзавцы!       — Может так оно и к лучшему, — заступается за отступников Смит. — Рано или поздно все узнают, что мы прячем в рукаве. Но даже тогда, героическая выходка «Аконкагуа» позволит нам откреститься от причастности к нападению. Соответственно, у рахни не будет повода воевать с нами.       — Я согласен с выводами майора — одобрительно кивает Ын. — Да и огласка инцидента не лучшим образом скажется на дисциплине. Предлагаю, наоборот, наградить. И выживших тоже.       — Контакт! — буквально орёт связист. Михайлович и генерал срываются с насиженных мест и буквально впиваются глазами в центральный монитор, словно от этого зависит исход дела.       — Жнец застрял и не движется, стреляет по заданной цели! — комментирует оператор. — Промах! Слишком далеко. Зацепил яхту ханаров. Промах! Прямое попадание по нашей барже. Судно уничтожено. Так, если интересно, то груз — платиновая руда и отработанные термоклипсы, ничего серьёзного. Снова попадание! Главная цель поражена!       — Цель уничтожена? — переспрашивает Ын.       — Цель исчезла. Достоверно определить статус невозможно. Попадание произошло в момент прыжка.       — Ладно, отзывайте его, — приказывает Михайлович. — И напоминаю всем присутствующим: сегодняшнее происшествие относится к категории «шесть плюс», если кто хоть слово вякнет — голову отверну! Ясно? Свободны!       — Сэр, разрешите обратиться! — Смит тревожит выходящего из зала генерала, вдохновлённый его недавней поддержкой предложения по «Аконкагуа» и надеждой, что сегодняшняя услуга с листом поможет породить у начальника минутный приступ благосклонности. Ситуацией необходимо воспользоваться по полной. Более всего Смита сейчас заботят жнецы. Он ужас как не прочь узнать о таинственном проекте больше.       — Обращайтесь!       — Я руковожу Научно-аналитическим отделом. Вплотную занимаюсь изучением ксенотехнологий. И жнецовских тоже… — Смит вовсю притворяется обиженным, пристально глядя в глаза, изо всех сил пытаясь спровоцировать его на откровенность. — Почему же меня не привлекли к проекту «козырь»?       — Так ведь жнецетехнологии и сами жнецы — это немного разные вещи, не так ли? К тому же у вас и без этого проекта дел по горло, — Ын недовольно морщит лоб. — И не забывайте про индоктринацию. У нас есть прототип, который, как мы думаем, позволяет блокировать их воздействие. Но гарантий, что так будет всегда нет. А главное, пленники принадлежат Альянсу не полностью. Вы будете смеяться, но жнецы взяты нами в аренду.       — Вот как?       — Слышали об адмирале Балаке?       — Старый знакомый! Пару раз приходилось сотрудничать. Правда в те смутные времена он ещё не носил погон.       — Сейчас он неофициальный лидер остатков Батарианской Гегемонии. В финальном сражении, вместо того, чтобы уничтожать обездвиженных жнецов, как все нормальные люди. Его солдаты брали их на абордаж, минировали и отбуксировывали подальше от центра боя. Балак заполучил таким образом в свои руки пять кораблей класса «Властелин» и дюжину судёнышек поменьше.       Мы слишком поздно спохватились. Признаться, мысль взять живьём парочку жнецов приходила и в мою голову. Но ракетная атака с Земли, щедро засыпала десятками боеголовок каждое щупальце, превратив армию врага в газовое облако. Слегка перестарались. А жаль! Нулевого элемента, металлов и прочих ресурсов, которые можно было бы добыть из останков жнецов, земной промышленности хватило бы на столетия.       Балак же пошёл ещё дальше, извлёк «жнеценосную рудную жилу» полностью. Надо сказать, у него хватило ума обратиться к нам за техподдержкой. Альянсовские квантово-механические устройства связи идеально подошли в качестве дистанционных детонаторов.       Когда пленники оклемались, им дали понять, что малейшее неповиновение приведёт к уничтожению. И не важно на расстоянии скольких световых лет они в этот момент окажутся.       Затем, Балак предложил идею с заложниками. Разбил жнецов дополнительно на рабочие пары. Мол, если кто плохо справится с заданием, то это спровоцирует гибель напарника. А если попытается напасть или сбежать, то вообще всем хана. Надо признать, задумка интересная, вынуждающая жнецов относиться к приказам с должным прилежанием.       А дальше он понял, что мы его так просто не отпустим. И предложил неожиданный вариант. Альянс забирает жнецов в аренду, в качестве платы отказываясь от планов дальнейшей экспансии в системах Термина и Скиллианском Пределе.       — И что, Альянс сдержит слово?       — До поры до времени, мы будем придерживаться соглашения! Пока второй взрыватель в руках Балака — Гегемония наш друг и союзник. Кстати, двойная система контроля создаёт щекотливую ситуацию, когда мы не можем использовать жнецов друг против друга. Своеобразный паритет.       Из-за этого, проникновение кого-либо внутрь любого жнеца приводит к повышенной нервозности другой стороны. Подозрению в попытке установления единоличного контроля, угрозам немедленного подрыва всего и вся.       Поэтому, изучать жнецов сейчас проблематичнее, чем просто использовать. Но если что выяснится, то вас, майор, полагаю, известят в первую очередь.       — Спасибо за такой подробный рассказ. Вы меня успокоили.       — Вот и хорошо. Не хватало ещё внутриведомственных обид. И без того полно проблем: Цитадель, жнецы, цербер, война с турианцами… — Ын осекается, поняв, что сболтнул лишнее. — Я имею в виду вероятность такой войны.       — Я понимаю, сэр. Разрешите идти!       — Вы свободны!       «Что ж, — удаляясь обдумывает услышанное Смит, — идея замаскировать заинтересованность жнецами кваканьем карьеристкой жабы себя оправдала. Ын рассказал даже больше, чем я намеревался узнать. Ручные жнецы! Война с турианцами? Час от часу не легче. Надо будет осторожно прощупать окружение Михайловича. Тема слишком серьёзная, чтобы её игнорировать.       Когда я попал в Особый отдел, то понял, что всего одно меткое слово или неприметный поступок, могут губить и спасать жизни, менять целые политические эпохи. Начинаешь считать себя вторым пупом земли, хотя в глазах начальства остаёшься пустым местом. Злые короли — это нормально, плохо, когда окружение такое же. Короля, как известно, делает свита. И я продолжу вмешиваться в политику, вести свою игру. Я не тащусь от этого, причина совсем в другом.       Представьте, что вы в бункере с диктатором-маньяком, вознамерившимся нажать на кнопку и погубить весь мир. Вы спокойно позволите ему это сделать, или застрелите ублюдка, пусть и ценой своей жизни? Я бы выбрал второе. Вспомнилась старая притча о власти, где монарх, первосвященник и богач одновременно приказывают солдату убить двух других. Реальная власть у солдата, но победит всё равно тот, чья иллюзия власти убедительнее...»       Когда Джейсон возвращается к себе в кабинет, его встречает душный воздух и полумрак. «Так, положить пустую папку и — в лабораторию, к Лэсси. А тут — проветрить», — тянет руку к выключателю Смит.       — Не надо зажигать свет! — требует недовольный женский голос.