Часть 13. КРИПТОАНАЛИЗ
12 ноября 2018 г., 01:50
Когда настраиваешься на романтический вечер, а вместо теплоты и страсти получаешь лишь «болтологию», в ходе которой тебя ещё и отчитывают как школьницу, то чувствуешь себя разбитой.
Карен, проводя глазами спину мил-сердечного, от щемящего чувства недовольства реальностью, на миг сжимает кулаки до белизны костяшек. Дабы вернуть душевное равновесие, тёмная пиратская душа требует разрядки в виде экзотических и уже давно недоступных развлечений.
«Вот бы взять какое судёнышко на абордаж, погибших скормить варренам, а выживших запытать до полусмерти — понуро заскребли по сердцу кошки ностальгии. — Все мои печали бы как рукой сняло! А так — тоска зелёная!» — Подрагивающими от досады руками, она застёгивает мундир, попутно стряхивая прицепившиеся нитки, пыль, комки шерсти. Осматривается.
На полках подсобки с немым укором выстроились алюминиевые вёдра, щётки, разбросанная в беспорядке ветошь. А с облупленных стен косится потерявшая свой цвет краска. — «Постная реальность! Или «бездна», которая начинает вглядываться в тебя».
«Эх, Джейсон, ну почему у нас всё так не просто?» Она вспоминает, как впервые увидела его лицо. С суровой печатью грустной задумчивости. И взгляд — твёрдый, спокойный, уверенный. Наполненный энергией, которую обычно называют внутренней силой.
Карен нуждалась в ком-нибудь на одну ночь, чтобы прийти в себя после пережитого унижения. Балак наплевал ей в душу, порекомендовав вербовщику Альянса в качестве свежего мяса. Такого она простить не может. Тут же первой строит глазки Смиту, так как не уверена, что альянсовец догадается проявить инициативу. Карен немного опасается, что её интерес не заметят или того хуже — проигнорируют. Но Джейсон, мило смущаясь, флиртует в ответ. И оказывается не так уж и плох в постели. А наутро предлагает постоянные отношения. Это не входит в её планы, но она решает, что ничего не потеряет, если временно согласится.
По пиратским меркам, Смит казался слишком мягким и недостаточно горячим. Виной тому — его глупая привычка скрывать эмоции, в особенности гнев. Когда же чаша терпения переполнялась, он выходил из себя. Такие срывы с цепи было невозможно предугадать, и потому — трудно предотвратить.
Ей до сих пор досадно, что в приступе сострадания, Джейсон застрелил того пленного крогана — жестокого лидера пиратского синдиката, наводящего ужас на весь Траверс. А ведь горбатый мученик был близок к установлению абсолютного рекорда по продолжительности пыток. Никогда, ни до, ни после, ей не встречались особи, способные так быстро регенерировать. Поговаривали, что его брат Гарм, возглавляющий «Кровавую стаю» на Омеге, тоже обладал сим фантастическим талантом.
Уничтожение конкурирующих с батарианцами бандформирований входило в план Альянса по возвышению Гегемонии. Это сейчас при слове «батарианец» все вздрагивают, представляя грозного и беспощадного бандита. Но мало кто знает, что эта «слава» была создана искусственно всего за пару десятилетий.
Когда люди знакомятся с «четырёхглазиками», кстати, ассоциативно прозвище имеет аналог у землян в виде безобидных «ботаников» в очках, выясняется, что обе расы превосходно ладят между собой. Гегемония веками бережно и неспешно подготавливает скопище потенциально пригодных для жизни планет для колонизации. Люди являются на всё готовенькое и яростно берутся осваивать ещё полусырые территории Скиллианского Предела и систем Терминуса.
Но батарианцы оказываются не прочь делиться, и вообще, на редкость гостеприимны и дружелюбны. Настолько, что многие люди-колонисты добровольно разрывают контракты с земной метрополией в пользу Гегемонии.
Альянс такое положение дел коренным образом не устраивает. Зачем плодить колонии, которые вместо того, чтобы преклоняться перед «старшим» земным братом и безропотно платить огромные налоги, переходят под юрисдикцию другой нации и живут себе припеваючи?! Так рождается план по «демонизации» батарианской Гегемонии.
Появляются «корсары», нападающие не только на одиночные суда, но и целые поселения. Причём в этнических чистках людей обязательно участвуют батарианцы и наоборот. Гегемония практически не имеет собственной космической армии и оказывается не готова к свалившейся на голову угрозе.
С целью защиты мирного населения, батарианцам приходится прибегнуть к сотрудничеству с наёмниками. Которые в своей массе — мелкие разбойники. Постепенно, объединившиеся и распоясавшиеся, они из защитников сами превращаются в отребье, тоже промышляющее грабежами. Увидев, что ситуация окончательно выходит из-под контроля, Гегемония обращается за помощью в Совет рас Цитадели, справедливо обвиняя людей в эскалации насилия.
В этот момент Альянс распускает своих «корсаров» и проверяющие находят в системе лишь батарианских пиратов-наёмников. Ожидаемо, Цитадель обвиняет в случившемся саму Гегемонию. В ответ, возмущённые батарианцы разрывают дипломатические отношения с Цитаделью и выставляют людям требование: убираться обратно.
А потом случился Мендуар, Скиллианский блиц и Торфан… У землян и батарианцев разное представление о происшедшем. Но именно после них в батарианской речи прилагательные: «честный», «приличный», «цивилизованный» и существительное «человек» больше несовместимы…
Карен переключается с истории на личные воспоминания.
Дикий пляж после шторма обычно окаймляет полоска мелкого мусора, но за белёсой пеной плещущих прибрежных волн скрывается бескрайний морской простор. Подобные сравнения можно применить и к сущности её возлюбленного. Лежащие на поверхности недостатки, маскируют скрытые достоинства. Такие как: гибкий ум, надёжность и врождённая адекватность.
Например, ей очень нравится, что Смит напрочь лишён нарциссизма, которым обладают практически все мужчины. Карен выбешивают самцы-красавцЫ «с пивным животиком», что, глядясь в зеркало, узревают Аполлона, а если им доводится напялить треники с вытянутыми коленками, так значит сразу мнят себя великими спортсменами.
Немного раздражают занудность и «ослоумие», которыми Смит козыряет по поводу и без. Даже если он оказывался прав, Карен старается игнорировать замечания и советы, время от времени ставя «гуру» на место. Получается не всегда.
Однажды он задевает её за живое, обозвав столь любимую ею яростную отвагу, ребячеством. Утверждая при этом, что применять физическую силу следует только, когда других средств давления не остаётся, или, если это самый короткий путь к цели. Она в негодовании суёт ему стилет в руки и говорит всего одно слово: «Защищайся!»
На удивление, Джейсон отбивает атаку. Попытка доказать, что всё решает именно грубая сила, ей удаётся лишь со второй попытки. Приходится использовать «фаталити» — секретный боевой приём, однажды подсмотренный на гладиаторских боях. В тот день, дрелл с печальными глазами бился с разъярённым кроганом. В разгар сражения, зелёнокожий наносит громиле всего один удар, зато какой! Карен поражена мастерством убийцы, и не успокаивается, пока не осваивает «всю кухню».
— Ну, по-прежнему считаешь силу неэффективной? — триумфально заявляет она, пряча обратно в ножны упёртое в его грудь лезвие. Её нож оказывается проворней и будь схватка настоящей, Смит бы погиб.
— Считаю! Но с тобой лучше не спорить! — Смит обезоруживающе улыбается. В этот момент она понимает, что проиграла: его улыбка — острее ножа, альтернативный «неотразимый удар».
Наедине Джейсон и вовсе становится другим человеком: открытым, нежным, чувственным. Рядом с ним щемит сердце, и страсть раскаляется как печка. Его бравадный слоган: «своих не бросаем», она не воспринимает всерьёз, но Смит, вопреки скепсису, берёт её с собой в Альянс, когда «корсаров» расформировывают. Она ожидала другого, так как сомневалась, что именно «своя».
— Тебе нужно учиться! — ошеломляет Смит вскоре после вербовки, примерно через месяц совместной жизни.
— Я что, недостаточно умна для тебя? — обижается Карен.
— Совсем наоборот, я вижу в тебе огромный потенциал, иначе не стал бы ничего предлагать. Ум и образование это как любовь и секс. Недостаток любого из них приводит к дисбалансу. Образование, как линза, лишь поможет фокусировать мыслительный процесс при решении некоторых задач. И уверяю тебя — почувствуешь разницу! Если же не хочешь, я настаивать не буду. Желание учиться должно идти от сердца…
Карен соглашается. Сначала записывается на двухмесячные сержантские курсы, затем полгода проводит в космоакадемии. Любимый обещает моральную поддержку и слово своё сдерживает. Каждую неделю они проводят вместе несколько жарких часов. Смит рассказывает ей, что раньше в ВУЗах учились по пять-шесть лет. Система была ужасно неэффективна, учителя — людьми, а не виртуальным тренажёрным комплексом.
В те дикие времена не было индивидуального подхода. Всех учили одинаково. Приходил учитель, читал лекции, давал задания, потом принимал экзамен, примерно через полгода. Всё это приводило к тому, что студенты полгода ничего не делали, а за пару недель до экзамена пытались освоить всё нужное скопом. Адреналиновых ускорителей тоже не существовало, и качественно усвоить материал таким способом не представлялось возможным. Фактически, учащиеся использовали с пользой те же полгода. А выпускались, мягко сказать, недоученными, хотя и тратили на своё образование в десять раз больше времени.
Карен получает по окончании звание флотского лейтенанта Альянса. А чуть позже, с поручительства Джейсона, вербуется в Особый отдел. Что позволяет ей сразу же занять должность капитана на корсарском капере.
Теперь вот она работает адъютантом самого Михайловича. И негласно, выполняет мелкие поручения Смита. Сегодняшняя нагрузка — закрыть лабораторию. «Как будто его «вундеркинды» самостоятельно не удумают разойтись. А ведь и правда, не сообразят, побоятся «быть битыми»! Придётся идти…» — С этими мыслями она, наконец, приоткрывает дверь и быстрым шагом выходит наружу.
Едва она покидает опустевшую лабораторию, активировав систему «сторож», по этажам разливается дребезжащий сигнал тревоги. «А я уже и забыла, как он противно звенит в ушах!» — мелькает мысль, пока она пробирается из крыла СБЦ к стоянке такси. Карен уезжает «от греха» домой, как её и просили. Но не успевает и переодеться, как в коммуникаторе раздаётся звонок:
— Нужны ваши особые навыки, — вкрадчиво сообщает голос. — Мы схватили подозреваемого, выясните, что он знает.
«Пытки? Да неужели! — молча удивляется Карен. — Я как раз о них недавно помышляла… Неужто мечты сбываются? Или — мысли материализуются? Или — Всевышний слышит наши сокровенные нужды, внятно сформулированные в простоте сердца…»
— Возьмите с собой «гитару»! — кодовой фразой звонящий подтверждает приятные подозрения.
— Я уже лечу! — рапортует лейтенант, внутренне отмечая про себя, что «Вечер ещё может стать насыщенно интересным!»
У входа в крыло СБЦ ждёт охранник. Сопроводив её в глухое помещение, скорее всего использующееся в качестве склада и, спросив для галочки — не нужно ли ей чего, убирается восвояси.
— На вас альянсовская форма, Капитан… — растерянно проговаривает подвешенный цепями к потолку Гао. — А то я уже было решил, что словил глюки.
— Давненько не виделись, Чубчик! — узнаёт Карен в арестованном своего бывшего подчинённого. На её корсарском капере он числился инженером-программистом. А прозвище получил из-за характерной стрижки.
— Да, лет пять. А ты совсем не изменилась! — пробует он завязать разговор.
— Ты тоже, — холодно, с некоторой неохотой отвечает она, кладя на стол электронный протокол задержания. — В смысле — ни одной извилины не добавилось! Уже шестой десяток, а ума как у ребёнка. Вот нахрена было лезть в тяжёлую броню, если нет мышечных имплантов, а?
— Думал, что пройду незаметно под стелсом… Ты тут инквизитором подрабатываешь?
— Подрабатываю? Я просто люблю, нет, даже обожаю, знаешь ли, работать сверхурочно, — заявляет она таким неприветливым тоном, что нутро несчастного обдаёт ментальным ледяным сквозняком.
— Вы чем-то расстроены, Капитан? Надеюсь, это не из-за меня? — тревожится Гао.
— Знаешь, как раз шла немного развлечься. А тут ты! Вопреки ожиданиям, вместо радости я ощущаю горечь и стыд, ведь мы когда-то служили вместе. Сдаться в плен — последнее дело! И это позорит не только самого солдата, но и его командира.
— Да не сдавался я, меня вырубили! Собака-робот… — осекается Гао.
Диалог прерывается служебным звонком.
— Так точно! Поняла! Я перезвоню! — чеканит Карен, приложив к уху коммуникатор.
— Начальство хочет знать, куда подевались твои новые друзья. Готов к «допросу с пристрастием»? Пыткам, если по-простому. Боль будет усиливаться пока всё не расскажешь. Но если сдашься слишком быстро, то разочаруешь меня ещё больше, и тогда я устрою тебе настоящий ад. Вот как мы поступим! — глядя снизу вверх на пленника, невозмутимо озвучивает она.
— Капитан… — судорожно облизнув губы скулит Гао, оценив перспективы. — Лучше просто убейте меня!
— Даже не надейся, чубастый! — она подвигает стол так, чтобы он его отчётливо видел. На гладкую поверхность сыплется ворох пыточных инструментов: щипцы, иглы, всевозможные приспособления для кручения, кромсания и сжимания. Многие из них Гао видит впервые, но представить, для чего они служат несложно.
— А если я всё заранее расскажу?
— Желаешь сразу перейти к десерту? Даже не попытаешься пересилить боль? Умереть как мужчина, а не тряпка?
— Ты чёртова садистка! Мне три месяца снились крики крогана, что ты тогда замучила. Ты и камень разговоришь, если захочешь!
Лейтенант, не обращая внимание на причитания бывшего сослуживца, выуживает из кучи блестящий продолговатый предмет.
— Рада бы пообщаться с тобой сутки-другие, но к сожалению, — Карен делает упор на последнем слове, — у нас мало времени: результат начальству нужен немедленно. Ты — инженер! Узнаёшь прибор?
— Паяльник! — выдыхает Гао, дёрнувшись всем телом, и в бессилии гремит цепями.
— «Терморектальный криптоанализатор!» Всё просто: чем честнее ты будешь отвечать на вопросы, тем быстрее я его выключу. Хмм, где тут у нас была розеточка?
— Капитан, ради всего святого! Не надо!
Карен молча подходит к трепыхающейся жертве. Галилео висит в тяжёлой броне, которую из-за недостатка времени с него снимать не стали. Ей приходится отцеплять заднюю бронепластину, чтобы добраться до нужного места.
Гао ещё несколько раз пытается протестовать, чередуя нецензурную брань с вялыми подёргиваниями. Карен равнодушно прислоняется к стене комнаты и закуривает. Несчастного потихоньку начинает пробирать жар. Речь приобретает характер отдельных резких окриков.
— Прекрати! Я ничего не знаю! Их ждал проводник! А я только должен был отвлечь внимание, устроить видимость пожара! И всё… Перестань! Больше я ничего не знаю! Выключи! Мне больно! Моя напарница знает больше! Она сказала, что проводник отведёт всех на судно. У него категория «Д», проверять не станут, задержать не смогут. Так она сказала… Больше ничего не знаю! Отпусти! Можешь хоть до углей изжарить — больше мне добавить нечего! Клянусь!
Карен небрежно бросает на пол едва раскуренную сигарету, тушит её, растерев носком ботинка.
— Какой же ты мнительный, чубастый! Да я ещё его толком и не включала, стоит на минималке. — Карен щелчком выдёргивает вилку из удлинителя. — Никуда не уходи! — с сарказмом зловеще роняет она, набирая номер адмирала.
***
— Курсант, вы — курите? — вопрос преподавателя на лекции по «Тактике ведения допроса», который из-за повышенной секретности, проводился по-старинке в живую, слегка удивляет. — Иногда! — смущённо отвечает Карен. — В цивилизованном обществе, к которому безусловно официально причисляет себя Альянс, пытки, причиняющие тяжкий вред здоровью — запрещены. Есть нормативы, на которые следует ориентироваться, применяя тот или иной вид физического воздействия. Довольно удобно измерять время в сигаретных затяжках. Возьмем, к примеру, обычный паяльник. Вставляется он, хм, думаю, все знают, куда. Разрешённое время воздействия на обычного человека составляет от трёх затяжек до двух полностью скуренных сигарет, в зависимости от выбранного теплового режима. Для кроганов, разумеется, будут другие нормативы… В этот момент звенит звонок, и курсанты дружно шуршат складываемыми в сумки письменными принадлежностями. — Напоследок, ещё одна важная вещь, — перекрикивая шум, продолжает преподаватель. — Если вам удастся запугать жертву достаточно сильно, то она может начать выбалтывать информацию, о существовании которой вы даже не подозревали. Но которая является исключительно важной. Не упустите этот момент! Урок окончен, все свободны!***
— Ну-с, на чём мы остановились? — Карен, бросив презрительный взгляд на жертву, демонстративно перебирает в руках всевозможные орудия пыток. — Погоди! Стой! У меня есть очень важная информация! — отчаянно кричит Гао. «Похоже, он решил поторговаться за свою жизнь и здоровье, прямо как по-учебнику…» — небрежно констатирует лейтенант. В слух же продолжая нагнетать обстановку: — Желаешь говорить, чубастый? Не волнуйся, мы с тобой ещё так наговоримся, что у тебя рот закрываться не будет! — Это касается твоего куратора Смита. Вы ещё вместе? Конечно, пытками и разговорами тоже можно добыть эти сведения, но я могу потерять сознание или продержаться до момента, когда инфа уже будет бесполезна. Твой друг в смертельной опасности и спасти его можно только если поторопиться. Дай слово, что если моя информация действительно окажется полезной, то не станешь меня мучить и даже попытаешься вызволить отсюда. У Карен ёкает сердце. Она не прочь поиграть с пленным, как кошка с пойманной мышью. Но не ценой жизни старшего офицера, коллеги, друга, любовника, а тем более всего вместе… — Договорились! — без колебаний и хитроумных переговоров, сухо соглашается она. — Тебе известно — моё слово твёрдое! Теперь давай, выкладывай, что знаешь! — Когда мы были внутри крыла СБЦ, то я, перехватив сигналы радиоключа и расшифровав алгоритм его изменения, взломал кабинет одного офицера. Сперва он не показался мне знакомым, но когда увидел тебя, то вспомнил, что уже встречал этого человека раньше. Да, я сейчас про альянсовского вербовщика Смита или кто он там на самом деле. Так вот, моя напарница Аляска вместе с Шепард-клоном ушла на задание. Не знаю, какое, в детали меня не посвящали. И возможно, не успела вернуться. Сказала, что лифт не работает, а обходить слишком муторно и опасно, мол спрячется и переждёт всё. Кроме того кабинета ей идти некуда. Если она действительно там, то представь, что будет, если хозяин внезапно вернётся и застанет её. — Так ты сам до конца не уверен, что она в кабинете Смита? — Верно. Но вероятность этого есть и достаточно высокая. Потому что я не сумел объявить пожарную тревогу, которая могла бы замаскировать побег. А значит, вместо аварийной разблокировки выходов, наоборот всё перекрыли. У неё нет нужных навыков, чтобы пройти. — Допустим, но почему ты предаёшь напарницу? Как-то это не внушает доверия. — Она мне никто! Фанатичка церберовская. — А ты нет? — Нет, конечно! Просто деньги позарез были нужны. Чуть более года назад подцепил малолетку в баре или она меня, не суть. Короче обчистила до нитки, а главное — спёрла прототип улучшенного стелс-поля. Я столько времени и денег на него угробил. Пришлось начинать всё заново. Искал эту сучку потом, да без толку. Только погоняло её выяснил — «Касуми». Кстати, новый прототип у меня на поясе под бронёй, ваши спешили и забрали только оружие. Можешь его пока придержать у себя, не хочу второй раз потерять. Невидимость, правда, временно не работает, предохранитель перегорел. Лейтенант только сейчас обращает внимание, что на боку под гибким сочленением брони, что-то топорщится. Она берёт нож, лезвием отжимает поясную клемму. Прибор находится между бронированным и изолирующим слоями. — Готово! — небрежно бросая прототип в медицинскую сумку-«гитару», отчитывается она. — Есть ещё что добавить? — Аляска — азиатка, вооружена пистолетом, брони нет. Сильный биотик с крепким барьером, поэтому лучшая тактика против неё — внезапность. Есть ещё третий напарник, звать Вилли, должен был встретить клона на стоянке каров у крыла СБЦ, передать инструкции и распрощаться с нашей тёплой компанией. Если возможно, не трогайте парня, он не настолько плохой, чтобы представлять для вас интерес. — Ты про молодого человека с бабской причёской в робе техника? Гао утвердительно кивает, резко качнувшись телом вправо. — Он мёртв! Открыл пальбу на стоянке и схлопотал пулю в сердце. Когда ждала такси, видела, как его уносили. И подробностей в толпе понаслушалась. — Чёрт! А я надеялся, что хоть кому-то из нашей троицы свезло. — Тебя снять? Посидишь тихонько… — Спасибо, я повиСЮ! — отвергает предложение Гао, чуя, что на воспалённую пятую точку сейчас лучше лишний раз не опираться. — Тогда я — к Смиту! Ты, понятное дело, дальше пойдёшь по рукам всяких следаков. Можешь трещать про побег и прочие церберовские дела, сколько влезет! Но про напарницу и наши общие темы — ни слова, понял? — Легко сказать, меня же будут на детекторе лжи проверять! — Так Смит и будет! Если, — она нервно вздрогнула, — успею… — Ну, я пошла, веди себя хорошо! Да, и насчёт пыток: я брала тебя на понт! — оглянувшись в дверях, щебечет Карен. — Так что сильно не бойся! Мелочь, вроде тебя, в Альянсе не «прессуют», ну почти. «Интересно, а как церберовка отреагирует на моё появление? Застать врасплох! Как-будто это просто! Да и может я зря паникую? Надо позвонить Джейсону. Или нет, если он в кабинете, то звонить уже поздно». — Авина! — связывается она с ближайшим голографическим терминалом, — запрашиваю данные о местоположении майора Смита. Жду! — Сигнал от жетона указывает на его служебный кабинет, — отвечает ВИ. «Надеюсь, я не забыла «фаталити», — возбуждённо доставая из медсумки острый хромированный скальпель и пряча его в рукав, думает она. — Эй, стойте! Попридержите лифт! — кричит Карен готовящемуся уехать турианцу, тискающему пышногрудую азари. — Вам вниз? — Карен кивает. Турианец жмёт на последнюю кнопку и переключает внимание на свою спутницу: — Всё-таки зря здоровяк с нами не поехал. Ты просто прелесть, Миллс! — красотка разражается кокетливым смешком и в ответ на комплимент, целует турианца. «Вечерние новости! — в кабинке раздаётся голос дикторши, аккуратно наложенный на лёгкую, размеренную музыку: — Цитадель скорбит о героическом экипаже линкора «Аконкагуа», вступившим сегодня в неравный бой с жнецом. Глава ханарской миссии, его святейшество Уроборос VII-ой, космическую яхту которого, ценой своей жизни, защитил «Аконкагуа», сообщает, что на родине ханаров будет установлен памятный мемориал, а всем погибшим будет присвоен титул «рыцарей света». «Завтра в полдень, состоится торжественная церемония награждения экипажа героического дредноута вооружённых сил Альянса Систем «Аконкагуа», который, ценой своей жизни защитил мирных граждан галактики… — узнаёт она голос Михайловича. — Посмертно, медалями «За отвагу», будут награждена вся вахтенная штурманская служба. Погибший Капитан и выживший старший механик судна — орденом «Мужества». На Элизиуме и родном мире ханаров, в честь данного события будут установлены памятные мемориальные доски». «Адмирал Цукерберг лично обратился к семьям погибших, — продолжает диктор. — «Пусть подвиг экипажа «Аконкагуа», без колебаний пожертвовавшего своими жизнями ради выживания других, послужит примером будущим поколениям офицеров и солдат, намеревающихся служить в Альянсе. Пусть их твёрдость духа, безукоризненное следование приказам и чувству долга, станет образцом для подражания, — заявил командующий. Он также заверил, что будет ходатайствовать о приёме детей погибших, в возрождаемый кадетский корпус. — Мы воспитаем из них настоящих героев!» — завершил своё выступление адмирал. — С вами была Диана Аллерс, «Новостная сеть Альянса». — Как же он медленно едет! — злится Карен, не выдержав тягомотины.
