Часть 15. ЗАТМЕНИЕ АЛЬФЫ ЛИРЫ
27 декабря 2018 г., 22:37
Вега — название одной из самых заметных, видимых с поверхности Земли звёзд. Возможно, кармическое совпадение фамилии Джеймса и связало его судьбу с космосом, но яркость благословения периодически прихрамывает.
Наиболее мрачное затмение жизненной звезды Джеймса Веги происходит в 2183-м году, на маленькой отдалённой колонии Фел Прайм. Ему очень нравится азари Трия, изучающая следы ранее обитавших на этой планете цивилизаций. Он много раз пытается признаться ксеноархеологу в симпатии, но в самый ответственный момент всегда находится какое-нибудь препятствие. В конце концов, мечты и реальность завязываются в один жуткий гордиев узел. И разве может он устоять перед подсознательным искушением, мечтой любого подростка: враз стать для любимой сказочным героем и спасителем? Он сам это понимает только, когда совесть заставляет его ужаснуться содеянному. И неосторожно пророненный вердикт: «Я — не герой!», явное тому подтверждение.
Бравый лейтенант спасает даму сердца. Но какой ценой! Отойдя от шока и, рационально взглянув на события, «любимая» оставляет его во «френдзоне», за то, что спасая её одну, он жертвует жизнями сотен колонистов или, что тоже вероятно, люди-мужчины просто не в её вкусе. Больше они не виделись.
Пригождается ли Альянсу переданная информация, на которую он, формально, променивает всё гражданское население и гарнизон форпоста? И отразится ли это как-то на балансе сил? Джеймс старается об этом не думать. Теперь вот он пытается не думать ещё и о Шепард.
Капитан тоже очень ему понравилась, но иначе, не так, как смазливо-изящная Трия. Она цепляет его не внешностью, а харизмой и уникальным характером. Особенно после того, как он узнаёт её получше, будучи приставленным к ней в качестве «сопровождающего»: охранника и шпиона в одном флаконе.
По ночам, прижавшись щекой к холодной стене, тайно сохнет по своей подопечной. На Цитадели за Джейн круглосуточно следит камера, поэтому и думать нечего о неуставных взаимоотношениях да реализации хоть самых невинных фантазий. Когда же они оказываются на корабле, то по инерции, как бы невзначай флиртуя и угадывая в её глазах призыв: «Я готова нарушить Устав, а ты?», Джеймс всякий раз отыгрывает назад.
Ему почему-то становится стыдно, неловко. Не за себя, нет. В приступе благоговения, он не может позволить своей героине, или скорее «небожительнице» пасть. «Нельзя навлекать на неё неприятности! — думает Джеймс, — всю вину я обязан принять на себя!» С её стороны, срывание райского плода должно происходить как бы «случайно», при явном смягчающем обстоятельстве, например, если они вдруг оба окажутся в лёгком подпитии…
И он маниакально ищет способ накачать алкоголем «Лолу», чтобы затем, беззастенчиво овладеть ею. В «Чистилище» это даже почти получается. А если бы Джейн Шепард, устав от ожидания, «согрешила» бы с кем-то другим, тогда уже от отчаяния, он позволил бы опоить кому-нибудь себя. Но сейчас, он мечтает выкинуть из головы любые, связанные с Джейн, воспоминания. Слишком сильную боль они причиняют.
Лучше всего забытью помогают выпивка и азартные игры. Организованный в доках карточный турнир, в котором он принял участие, близится к завершению.
— Семёрки и молотильщики! — радостно гогочет турианец и, в предвкушении куша, тянет трёхпалые руки к центру стола, на котором вычурно красуется пирамидка из фишек.
— Но, но, но! Полегче со своими граблями, — вскипает азари. — «Кровавая стая!», — она победоносно выкладывает на всеобщее обозрение редкую комбинацию.
— Так вот почему мы бились до последнего, — невозмутимо произносит Вега, — каждому пришла хорошая карта! Как же мне жаль… Жаль, вас! — повторяет Вега, вскрывая карту за картой. — «Скиллианская пятёрка!»
— Это что сейчас было? — переключается с алчности на злость турианец. — Ты мухлюешь, человек, — обвиняет он, агрессивно выставив гребень. Кажется, ещё миг, и в ход пустятся кулаки. Вега не может допустить стычки, грозящей, самое малое, очередным дисциплинарным взысканием. Возвращаться в камеру, откуда он только что вышел, совсем не хочется. В картах, даже везение способно обернуться против игрока и любой нормальный человек должен понимать, что наилучший способ выиграть — это не играть вообще.
— Друзья, — не теряя самообладания пререкается Джеймс, — я играю не ради денег и не хочу с вами ссориться. Каждый прошёл несколько кругов, и мы все — везунчики. Да, в финале, одному из нас повезло чуть больше, но разве обязательно двум другим уходить с пустыми руками?
— К чему ты клонишь? — нервно шевелит мандибулами турианец.
— Предлагаю поделить выигрыш пропорционально нашему везению. Разделим его на шесть частей. Три — мне, одна — тебе, и две — нашей синей красавице. Всё равно, это больше, чем каждый ставил в начале турнира.
— Звучит разумно, — соглашается турианец. — Извини меня, негоже обвинять кого-либо без доказательств, но кликсен меня раздери, если я ещё раз сяду с тобой играть, здоровяк. Шулер ты, или же баловень судьбы, но выиграть у тебя невозможно.
— Я делюсь своим везением не просто так, — Вега довольно щурится и берётся раскидывать пирамидку на шесть одинаковых горок. — У нас есть поговорка: «Не везёт в картах — повезёт в любви!» и я искренне надеюсь, что судьба одарит меня тем, что сейчас более необходимо в жизни.
— Да, — соглашается турианец. — Природа часто соблюдает баланс, давая одно в ущерб другому. Но вы, люди, похоже, можете сами влиять на этот процесс. Я вот вечно удивляюсь вашему умению находить наиболее выгодный для себя выход из любой ситуации. Как сейчас, например. Кстати, хотите анекдот? Вспомнился в тему.
— Валяй, — тонким голоском одобряет азари.
— Значит так: «Попали как-то в плен представители разных рас. — Ну, всё, — говорит главарь, — быть вам теперь рабами до конца своих дней. — Но потом, подумав, предлагает пленникам такой вариант. Мол, не желаете испытать на себе его новую винтовку. Он будет стрелять из неё по добровольцам до перегрева. Кто выживет, того отпустит на все четыре стороны. — И, — добавляет, — что можно использовать любой вид защиты. Большинство прикидывает свои шансы и — отказываются. Турианец думает: «У меня крепкий щит и хорошая броня, авось сдюжу». И правда, смог, только генератор щита и броню привёл в негодность. Азари решает: «У меня сильная биотика и огромный опыт, попробую выдержать». И точно, выстояла, только вся вымоталась. Следом кроган как рявкнет: «Я — истинный кроган! Мне никакая защита не нужна! Давай, стреляй, изверг, прямо так». Изрешетили крогана, значит, но он собрался с силами, регенерировал и выжил, только весь истощился. — Хорошо, — говорит работорговец, — отпускаю вас, если, конечно, ещё нет желающих. Тут из толпы выходит человек в лохмотьях и загадочно так улыбается. Все удивились: у него же ни брони, ни щитов, ни биотики, ни способности к регенерации нет. — И как ты думаешь защищаться? — спрашивает главарь. А человек, отвечает: «Да с помощью вон той компашки из азари, турианца и крогана!» Бандит этой затее даже обрадовался, поставил всех в шеренгу одного за другим перед человеком и открыл огонь. Второго раунда троица, конечно же, не выдержала, хотя каждый успел понемногу живым щитом отработать. Короче, погибли все, кроме человека. Которого, он единственного, в итоге, и отпустил…»
— У этого анекдота борода размером с Цитадель, — пожимает плечами азари.
— Зато в точности характеризует людскую сущность, — продолжает турианец. — Никто не может превзойти человека в хитрости и подлости. Я был уверен, что здоровяк блефует, а ему на самом деле несказанно свезло.
— Вот только не надо всё сваливать на людей, у вас самих жвала в пушку, — обиженно отзывается Вега. — Достаточно вспомнить «Первый Контакт», когда вы тоже были излишне, — Джеймс «делает кавычки», — самоуверенны. Я считаю, что каждой нации есть чем гордиться и чего стыдиться. А в картах и вовсе, везение не при чём. «Скиллианская пятёрка» — для тех, кто умеет в неё играть!
— Ты хотел сказать, для тех, кто умеет юлить и подтасовывать! — снова кипятится турианец.
«Ну вот — опять за рыбу деньги!» — вздыхает про себя Вега. К счастью, как истинный миротворец, урождённая Тессии спешит прийти на помощь.
— Ладно, не спорьте, — мурлыкает азари. — Вы оба плохие мальчики, поэтому вы так и нравитесь хорошим синеньким девочкам. Я тут подумала, раз человек решил поделиться везением, так почему бы мне не поделиться любовью.
— Ты никак заигрываешь с нами, Миллс? Не знал, что тебе не чужд тройничок, — похотливо придвигается к азари турианец.
— Чем больше, тем веселее! — игриво отзывается она и кладёт голову на плечо турианца, одновременно пристально глядя на Вегу.
— Я пас! — тут же выпаливает он.
— Что так? Тебе не нравится офицер Миллс? Я вот ужас как готов её приласкать.
— Всё нормально, — Джеймс сконфуженно ёжится, — просто я немного морально истощён из-за недавних событий.
— Как раз и подзарядишься, — беспринципно искушает турианец.
— Говоря о любви, я имею в виду великое чувство, лишь раз встречаемое в жизни. Конечно, спасибо за предложение. Вы — развлекайтесь. А у меня же несколько иной способ, — Вега машет рукой, громко подзывая: — Официант, принеси-ка мне стаканчик вон той зелёненькой!
— Нет! — резко обрывает турианец, и как сумасшедший буквально впивается в руку опешившего официанта: — Принеси нам всем! — Затем, слегка виноватым тоном объясняется: — Я — проставляюсь! А что? — обводит он взглядом спутников, — должен же я тоже влить свою каплю в общую струю альтруизма!
— Ух, хорошо пошла! — Джеймс, получив халявную выпивку, залпом опорожняет стакан. И, пожелав турианцу «не спокойной ночи», подмигивает ему. После, отодвинув скрипящий стул, вылезает из-за карточного стола. В этот раз он покидает компанию с лёгким сердцем.
Вега меняет фишки на кредиты у стоящего на выходе волуса-крупье, и хочет было направиться назад в казармы, как вдруг на него налетает щуплый долговязый парень, истошно вопящий: «Жнецы, спасайтесь!»
— Вот так номер! — пошатнулся захмелевший Джеймс. — Выходит, я не один перебрал сегодня. Похоже, бедолага словил «белочку». Но, пройдя вглубь вестибюля, он слышит, то тут, то там, рождающиеся возгласы: «Жнец! Вы его видели? Это точно был жнец!»
— Что случилось? — обращается Вега к поддерживающему порядок в доках офицеру-турианцу.
— Справа от Цитадели недавно видели жнеца. Он атаковал гражданские суда возле Харона, а затем скрылся так же внезапно, как и появился. Объявлен оранжевый код тревоги.
«Оранжевый код, — проговаривает внутри себя Вега. — Значит, все увольнения отменяются. Мне нужно прибыть на свой боевой пост. И как можно скорее».
Пост Веги располагается внизу под палубой для истребителей и десантных челноков. Функционально совмещённые БЧ-пять и БЧ-шесть. Говоря простым языком, Вега отвечает за то, чтобы в системах и механизмах, обслуживающих летательные аппараты всегда было электричество.
— Гляди-ка, никак второй «бычок» (командир боевой части) пожаловал, пьяный в зюзю, — сообщает один из дежуривших товарищам, указывая на шатающийся тёмный силуэт, медленно, но верно приближающийся к посту.
— Перепутали расписание, лейтенант? — стараясь не замечать «не совсем рабочее» состояние коллеги спрашивает вахтенный командир поста.
— Ик! Так «сова» (боевая тревога) оранжевая же, — объясняется Вега. Пост разражается дружным смешком.
— Так, отставить смех! — приказывает офицер. — Оранжевый код объявлен только для сил противокосмической обороны, у всех остальных он пока жёлтый, — стараясь не вдыхать, исходящий от Джеймса перегар, раскладывает по полочкам командир поста. — Вам не помешает поспать, сэр.
— Что? Я — не пьян! Немного нетрезв, — да, но не пьян! — заплетающимся языком ревёт Вега. — Да я, да мы! Ух! Когда я служил с Шепард…
***
Джеймс просыпается в казарме на своей шконке. Голова гудит, как разбуженный улей. Он идёт на камбуз, растворяет в стакане тёплой воды таблетку панацилинаспирина со вкусом огуречного рассола и с наслаждением выпивает. Ясность словно включают внутренним тумблером. «Как же я люблю современную медицину», — напевает про себя Джеймс. — А, вот ты где! Майор Смит, просил передать, чтобы как можно скорее зашёл к нему в кабинет. Вега узнаёт второго обитателя его трёхъярусного казённого ложа, гнездящегося ниже, тоже лейтенанта. К своему стыду обнаруживая, что не помнит имени соседа. Похоже, «внутренний Джеймс» слегка переборщил с похвалой современной медицины. — Прости, а что вчера было? — Вега устало-обыденной интонацией старается замаскировать причину безличности в своей реплике. — Тебя приволокли солдаты, ты так матерился, что даже стены краснели. Нёс вздор про якобы убийство Шепард и какой-то «катарсинизатор». — Убийство? — Кричал, что лично убил её. Короче, нёс чушь несусветную. — Я сильно переживаю, эх, если бы я тогда остался на «Нормандии», — Вега спешит изобразить безутешного страдальца и незнайку, как того требует официальная легенда. — И что бы это изменило? — лейтенант участливо треплет Вегу по плечу. — Спасатели не нашли ни одного обломка, принадлежащего твоему фрегату, так что надежда есть. У них может не работать связь или сломан двигатель. — Да, но, если они всё-таки погибли, я бы хотел быть с ними, — опускает глаза Джеймс. — Думаю, они бы в таком случае хотели бы, чтобы ты продолжал жить, — качает головой сослуживец. — Схожу до майора, — обрубает тяжёлый разговор Вега. Майор сразу приказывает следовать за ним. Место, куда они приходят, напоминает лабораторию. В центре располагаются прозрачные секции с манипуляторами, в углу станки с миникраном, а справа у стены лежит искореженная тушка робота модели «Фенрис». Смит подводит лейтенанта к левой стене, вдоль которой стоит два пластиковых стола с мониторами, а в дальнем углу несколько возвышающихся друг над другом сейф-шкафов комодного типа. Открыв один из них, он берёт миниатюрный предмет и протягивает Джеймсу. — Вот, держите флешку с данными, сейчас при мне просмотрите и сделаете вид, что ничего не видели. Спрячете их, так сказать, — в шутливой форме продолжает майор, — в то полушарие мозга, которое у вас под грифом «секретно». Хочу привлечь вас к оперативной работе. Вы ведь не против? — Я готов служить Альянсу на любом месте. — Вот и славно. Начальство одобрило ваш перевод. С завтрашнего дня будете жить в отдельной квартире, подчиняться лично начальнику Особого отдела и мне, как куратору. Вега придвигается к монитору, вставляет флешку в разъём. На экране возникают иконки папок: «Келли Чемберс, досье», «Донесения и отчёты», «Личный дневник». — Ваша задача — найти Келли Чемберс, — предвосхищает вопрос майор. — Материалы на флешке вам в этом помогут. Задание очень серьёзное, от результата зависит, ни много ни мало, судьба человеческой расы. — Если это так важно, то почему не послать спектра, или хотя бы прошедшего программу «эн-семь»? — Спектры подчиняются Совету, а это — операция Альянса. И не надо скромничать, лейтенант, вы подготовлены не хуже элитного спецназовца или спектра. Кстати, что вы о ней знаете? — Видел на фотографии в каюте капитана и один разок в доках, когда они беседовали. Смит понимающе кивает. В следующее мгновение в его коммуникаторе раздаётся звонок. «Да, сэр! — невольно подслушивает разговор Вега. — Так точно, он здесь, прямо передо мной. Что? Вы уверены? Неужели это действительно необходимо? Как прикажете!» — Что там? — настороженно отвлекается Джеймс. — Ничего особенного, — дрожащим голосом отвечает офицер, — как всегда требуют ускориться… — А, ну тогда поспешим. — «И зачем он лжёт? — думает Вега. — Да ещё так плохо это скрывает? Или у меня паранойя?» На всякий случай он изменяет яркость экрана таким образом, чтобы силуэт офицера отражался в нём, и тут же холодеет: «куратор» целится ему в спину из табельного пистолета. Вега реагирует мгновенно: делает резкий рывок назад и одним ударом выбивает из рук Смита оружие, которое неудачно отлетает под узкие шкафы, затем валит его на пол и хватает рукой за горло. — Что происходит, азари твою? — отвечай или кадык вырву. — Ты только не кипятись, Джеймс, — послушно хрипит офицер. — Если коротко, в двух словах, то тебя только что приказали зачистить. Вспомни, ты вчера по пьяни ничего не разболтал? — Да вроде нет, хотя не уверен, мало что помню, — ослабляет хватку лейтенант. — В рапорте я написал, что ты надёжен, даже предложил взять в штат, раз на тебе всё равно куча секретов висит, — поясняет Смит, немного прокашлявшись, — и вдруг, такой поворот… Вот что, парень, увидишь кого из Альянса — стреляй! Или беги… Никому не верь. Ты должен покинуть здание, — продолжает монолог офицер, сдавленным голосом, прерывисто дыша, так как Джеймс нажимает ему на грудь своим весом. — У тебя минут двадцать, может меньше. Не иди к проходной, лучше поднимись на лифте в доки, а оттуда на челноке в космопорт. Садись на любой корабль, лишь бы побыстрее отсюда. — Зачем вы мне помогаете? — недоверчиво спрашивает Вега, но всё же слезает с тела Смита, вставая в полный рост. Советы-то дельные, но велик шанс, что особист просто заговаривает зубы, а сам готовится нанести удар исподтишка. Джеймс внутренне готов умереть, это разумный итог за все промахи, что он допустил в жизни. А от руки этого офицера сию минуту или от пули на поле боя через день, или в тёплой постели сто лет спустя — не имеет значения. «Я — виновен, — заключает Вега, — и заслуживаю смерти». — Недавно ты всех нас спас, а до этого погубил Фел Прайм, не так ли? — офицер поднимается, активно стряхивая пыль с формы руками. — Может, у вселенной на тебя ещё какие планы? Считаю неправильным вмешиваться в этот процесс. Да, и вот ещё что, та девочка, Келли, думаю, её тоже хотят убить. Возьми флешку с собой, дубликата не существует. Я просмотрел файлы и полагаю, что Келли на Сур’кеше. Других охотников смогу направить по ложному следу, на Омегу. Найди её и защити. У меня свой интерес к тому, чтобы она жила. Когда встретишь её, так и передай. Ну что ты застыл? — сверкает глазами особист. — Я же не доложился о выполнении задания. Скоро они, — он указывает пальцем в потолок, — начнут беспокоиться. Деньги есть? — не дожидаясь ответа, офицер подходит к сейфу и щёлкает ключом. «Ну всё, сейчас он меня прикончит», — обречённо мелькает мысль в голове Веги. В руках майора и правда, блестит пистолет, только расположенный рукояткой к беглецу. — Это очень дорогое оружие, — протягивает подарок Смит. — Обменяешь на билет до Сур’кеша. Удачи! Джеймс прячет за пазуху «Паладин», забирает флешку и мчится к выходу из комплекса, словно за ним гонится стая голодных варренов. «Нет, умирать не буду. Пока есть цель, не буду» — проговаривает он про себя, подходя к стоянке каров. Вега слышал, что день назад, какой-то псих устроил здесь пальбу. Его уничтожили, смысла данного поступка выяснить не удалось. Джеймс, молча переступает через очерченные мелом контуры трупа виновника происшествия. На всей стоянке простаивает лишь один кар, с самого края, тёмно-синий. Дверь поддаётся на удивление легко, словно её уже вскрывали ранее и просто оставили на обычном магнитном держателе. На заднем сиденье Вега замечает подозрительного вида конструкцию из петард и, о ужас, связки гранат. «Шумовые, — узнаёт он тип боеприпаса по маркировке и облегчённо выдыхает. Такие применяют при разгоне манифестантов. — Интересно, зачем это здесь? Может, как-то связано с тем погибшим парнем? Если предположить, что ему нужно было отвлечь внимание, а взрывное устройство не сработало, то тогда всё сходится. Ай, ладно. Мне нужно думать о своих проблемах. — Джеймс напрягает слух: по-прежнему никакого сигнала тревоги! Он заводит мотор и взлетает. — Теперь, только бы в порту нашлось стартующее судно». Когда бывший лейтенант Альянса Джеймс Вега скрывается за дверью, майор Джейсон Смит, подождав немного, обращается к противоположной стене лаборатории: — Выходи, можно! Спавшая стелс-маскировка обнажает изящно натянутую в боевом перенапряжении спортивную фигуру Карен с пистолетом наперевес. — Мне раз пять хотелось его грохнуть, — недовольно заявляет она. — Но ты всё время держал запрещающие знаки! — Смит смущённо заулыбался в ответ, мол, я ценю твою «выдержку», правда-правда… — Даа, Галилео — мастер своего дела, — заочно хвалит она инженера, маскируя жгучее подсознательное желание нагрубить Джейсону или даже отвесить хорошую затрещину, ведь он только что заставил её жутко за него поволноваться… — Даже я сама себя не видела. Его стелс-поле просто безупречно! — Спасибо, что подстраховала, милая. К счастью, риск был минимальным. Видела, как мастерски я зафинтилил свой пистолет в самый угол?! Надо бы его теперь как-то достать. Нужен длинный штырь или отвёртка. Но сначала доложусь. — Смит связывается с Михайловичем: — Так точно, сэр, всё прошло согласно плана! Я всегда утверждал, что наилучший агент тот, кто сам об этом не знает. Никак нет, на случай, если он после внедрения в Цербер откажется сотрудничать, у нас есть кое-кто в холодильнике. Её он точно послушает… Есть, держать вас в курсе, сэр! Покончив с докладом, он дистанционно запирает дверь кабинета и гладит ладони Карен: — Милая, стресс — возбуждает, не так ли? Последние сутки выдались весьма напряжёнными. Думаю, мы заслужили немного отдыха. «Милая» едва не поперхнулась от столь беспардонной прямоты. Но Джейсон абсолютно прав: она давненько не чувствует в себе такого разгона крови, со старых добрых пиратских времён. И да, — это возбуждает. А ещё она знает: каким магическим действием обладает её голос. Поэтому, приблизившись губами к его уху, она провокационно шепчет: — Так чего же ты ждёшь, мой дикарь?!
