Часть 20. ПРОЩАЙ, ЦИТАДЕЛЬ!
2 октября 2019 г., 17:17
Воодушевлению Кха’Рэнн нет предела, она как никогда довольна собой. В предвкушении триумфа неистово разгоняется кровь, вызывая ощущение жара во всём теле. Печёт так, словно из-под кожи собирается вылезти дракон. «Уф, наконец-то шанс проявить себя в полной мере», — восторженно вытанцовывает воображение, синхронно отбивая чечётку в висках.
Пересекая площадь она почти ничего не замечает, полностью погрузившись в себя. Только упёршись в безжизненную пустыню возле культурного центра, замирает как вкопанная. Данный участок прозван на туристических картах «тупичком Толерантности». Здесь всегда многолюдно, а своеобразным украшением служит ханар-проповедник Тентакля-Пастор (по-английски, созвучно «Тентакля-Шепард»), именуемый так в том числе из-за заступничества последней за медузоподобного глашатого.
Шепард убеждает власти не препятствовать желеобразному блаженному нести «вдохновление» в самом сердце туристического квартала, намекая, что из этого события можно извлечь двустороннюю выгоду. Немного рекламы, и вот уже «сэлфи с «медузой» — традиция не менее популярная, чем прицельный плевок в центр памятника масс-ретранслятору или рукопожатие с изваянием крогана-миротворца.
Кха’Рэнн удивляется царящей вокруг пустоте. Куда исчез ханар, никогда не покидающий своего поста? Столь рьяное отношение к делу даже породило слухи о том, что он якобы робот. На самом деле, за медузой ухаживают волонтёры, а спит он стоя, в редкие часы ночного безмолвия.
«Куда же все делись?» — недоумевает она, медленно проходя вдоль стены-перегородки, всё ещё вне себя от странности происходящего. Как вдруг, инстинкт принуждает Кха’Рэнн отпрянуть в сторону. «Зачем?» — адресует она вопрос своему натренированному телу, но в ту же секунду пулемётная очередь врезается в место, где она только что стояла. Из-за угла, дыша паром, появляется гигантский робот.
«Обезумевший ИМИР?! Так вот почему никого нет. Всех эвакуировали! — понимает она, — но почему, в таком случае, не оповестили меня?» Щелчок зарядного механизма гранатомёта не даёт долго раздумывать, заставляя отпрыгнуть за ближайший рекламный щит. Взрыв раздаётся в нескольких сантиметрах от укрытия. Секундная смена оружия. Смертоносная очередь в труху разносит непрочную декоративную стену. В момент пальбы, Кха’Рэнн вскакивает и, опережая бегущие следом пули, перебегает за бетонную клумбу. Следующая граната разрушает и этот островок безопасности.
«Я — в западне! Бежать — некуда! Мой пистолет — ничто против его непробиваемых щитов. Гибель неизбежна! И если робот попадёт в меня гранатой, то хоронить станет нечего. Лучше подставиться под очередь…» — решает она. Звук смены термоклипс, инициирующий пулемёт. «Сейчас!» Кха’Рэнн встаёт в полный рост. «Только бы не повредить глаза!» — прикрывает она лицо руками в слабой надежде.
***
Смит, с мрачным выражением лица шурудит в сейфах, доставая одну за другой бумажные папки, флешки, диски и блоки памяти, сразу бросая их в импровизированный костёр, разведённый в уцелевшем углу лаборатории. Благо, все противопожарные датчики утром вышли из строя. «Вот кто выдумал эту чушь про бесконечное наблюдение за тем, как горит огонь?! — размышляет Джейсон, — я не в силах даже краем глаза взглянуть на поедаемые «красным цветком» плоды труда Научно-аналитического отдела. Годы работы коту под хвост!» Наконец, нащупав в сейфах пустоту, он снимает с руки и бросает в потрескивающее пламя и свой многофункциональный коммуникатор-инструментрон. Отойдя от костра, выделяющего едкую копоть пластмассы, он присаживается на оплавленный в ходе эксперимента край стола. С печатью строгой задумчивости смотрит на входную дверь, словно ждёт чего-то или кого-то. Он и правда ждёт. А чего, догадаться не сложно. Последнее сообщение, автоматически пришедшее на догорающий коммуникатор, информировало, что выдан ордер на его арест. А немногим ранее, беспристрастная программа-троян, внедрённая Джейсоном в информационную систему Особого отдела, доложила о приказе на ликвидацию Кха’Рэнн. Подробности были ему неизвестны. Но раз такой приказ отдан, на то имеются веские основания. Не вмешиваться! Или загубить карьеру и попытаться спасти близкого нечеловека… Выбор невелик! «С карьерой я как-нибудь разберусь, и так достиг почти невозможного!» Смита обволакивают воспоминания. Следует отметить, что его дед был значимой фигурой в стане «оставшихся», учинивших после поражения «изгоев» Мировое Правительство. Дед был одним из «двенадцати», иначе: «золотой дюжины» — тайного ответвления от официальной власти. Правительство над правительствами, вне всяких законов и ограничений. То самое око над пирамидой, что рисовали на старых однодолларовых купюрах, когда они ещё были деньгами. Однажды дед вызывает Джейсона к себе. Ему свыше ста тридцати, он тяжело болен. — Присаживайся, Уголёк, — сиплым уставшим голосом, но ласково, называет он внука детским прозвищем, — я скоро отправлюсь в «лучший мир», и должен быть уверен, что за «худшим» присматривают надлежащим образом. Твоё задание по «Корсарам» было проверкой и ты отлично справился с поставленной задачей. Мы, с друзьями, решили, что ты станешь моей достойной сменой, эээ… Далее, дед рассказывает невероятную историю про «золотую дюжину», хотя до этого всегда смеялся при её упоминании, обзывая «глупой сказкой». А теперь выясняется, что такая организация действительно существует, и что Джейсона готовы в неё принять на освободившееся место деда. Забавным выглядит и само посвящение: Смиту просто объявляют, что теперь он «избранный» и представляют другим участникам! Он видит других лишь раз. Некоторые личности ему знакомы, например, главнокомандующие с Арктура, бизнесмен Генри Лоусон и глава Цербера Призрак, явившийся на заседание в виде голограммы. Но некоторых он видит впервые. Немного удивляется членству симпатичной рыжей девушки, которая даже моложе его. Никаких официальных подтверждений или документальных свидетельств. Только вера, вернее внушение! С таким же успехом он может оказаться не одним из двенадцати, а одним из миллионов поставленных во все сферы агентов влияния от организации с не вполне понятными целями. Но дальнейшие события развеивают сомнения. Перед ним открывается бездонный колодец с настолько удивительными вещами, что захватывает дух. Информация внутри информации, планы внутри планов, действия внутри действий. Джейсон становится не просто зрителем, а режиссёром событий мирового масштаба. Когда приходит угроза жнецов, дюжину разделяют на два крыла. Задача обеих групп — победить жнецов, но делать это они будут по-своему, потому что жнецы — неведомый и могущественный противник, и единая тактика не обязательно окажется успешной. Анализ обломков «Властелина» не позволяет усомниться в серьёзности угрозы. Один квантовый щит, используемый врагами, чего стоит. Не говоря уже о том, что жнец сделал с Сареном и своими союзниками. Изучением индоктринации займётся Цербер. Левое крыло с Призраком и другими, как теперь ясно, — отвлекающий манёвр! Но каждая из групп действительно была уверена, что её тактика и действия единственно верные. Правое крыло, вкупе со Джейсоном, заняты Горном и сверхсекретной операцией «Катализатор». Обломки Властелина большей частью достались Альянсу, даром что ли земной флот участвовал в схватке?! Но каждая спецслужба чужих успевает ухватить свой кусок, дать его пощупать своим учёным и прийти к схожему умозаключению. «Избранные» из аналогичных надправительственных структур других рас и «золотая дюжина» перед лицом исключительной опасности объединяются, активно обмениваясь секретной информацией. Тот же Совет, обязывают вести себя так, словно они не верят в существование жнецов, особенно в присутствии Шепард, которую делают одной из ключевых фигур в «хитром плане». Жнецам изо всех сил внушается, что одурманивание идёт по их пути. Мол, «не нервничайте» и допустите смертельную ошибку. Хотя ошибиться самим, было тоже проще простого. Один раз и Смит чуть не прокололся, когда Джейкоб Тейлор, служащий на «Нормандии» оружейником, затребовал улучшение брони. Смиту, от лица «дюжины», пришлось немало забашлять матриархам в обмен на высокотехнологичную «силарис», которую те соскребли со своего новёхонького корабля. Впрочем, Цербер уверили, что Тейлор всего добился сам. Ради этой уверенности, старыми друзьями Джейкоба, контрабандистами средней руки, реализован план похищения дочери главы концерна — разработчика суперброни. Якобы этот жест стал решающим. Прокол в том, что достаточно было копнуть глубже и понять, что глава концерна не владеет уже проданной Совету матриархов собственностью. К счастью, никто не копнул и даже не удивился: откуда у мелких наёмников такие связи и возможности. Но жнецы — это ещё не все тайны, которые становятся доступны Джейсону. Ему поручают исследование ксенотехнологий. Довольно долго он изучает архив протеан-археологов с Марса. С удивлением узнаёт, что никакой Дарвиновской эволюции на Земле не было. Люди и все остальные биологические объекты — созданы расой той’хан. Обломки главной планеты которых, являются сейчас поясом астероидов в Солнечной системе. Той’ханцы готовили к колонизации Марс и Землю, тщательно учитывая геологические и климатические особенности. Сначала они рассадили на планетах гигантские растения, чтобы те поглотили из атмосферы излишки углекислоты, затем экосфера с динозаврами подверглась резкой замене. Появились птицы, звери, рыбы, а прежний мир превратился в нефть, газ и каменный уголь. Затем подселили людей — разумных биороботов. Той’ханцы создают людей максимально приспособленными к местным условиям, из чего очевидно, что летать в космос они бы им не доверили. Скорее всего для этого у них были другие модели разумных существ. Уровень биоинженерии строителей поражает: от мельчайшей бактерии до пчелы и китов — всё продумано в комплексе взаимодействий и работает до сих пор. А ещё той’ханцы успели изобрести Горн и собственные маленькие масс-ретрансляторы, один из которых ныне установлен на Цитадели в виде памятника, а другой протеане перенесли для изучения на Ил. Загадочное исчезновение могущественной той’хан в аккурат между циклами жатвы порождает в Джейсоне сомнения, что жнецы в этой галактике — главные. Так что угрозы ещё не кончились! Да и с жнецами не всё ясно. Сколько их на самом деле? Вдруг тысячи или миллионы? Что, если недавние события не победа, а лишь отсрочка поражения? «Кха’Рэнн!» — размышления от глобальных вещей постепенно смещаются к личным. «Я сообщил о приказе Балаку. Если кто и сможет её спасти, так это он. Будь я собственником, закоренелым эгоистом, то наверное, поступил бы иначе. Такие и сами готовы погубить объект своей любви под лозунгом: «Не доставайся же ты никому!» Но я не желаю ей зла. Если отпустить любимую от себя и отдать другому означает спасти ей жизнь, то значит так я и должен поступить, независимо от прочих аргументов логики, страсти или морали…» — Ну и бардак! — восклицает из-за распахнувшихся дверей Стоун, — майор Смит — вы арестованы! Прошу сдать оружие и личный жетон! — Я безоружен! — снимая нательную цепочку с жетоном, разъясняет обступившим со всех сторон правоохранителям Джейсон. «Ну вот, дождался, — выдыхает он, когда на запястьях защёлкиваются наручники. — И всё же, чувство, будто я что-то забыл не покидает меня… Вспомнил!» — У меня есть просьба, майор, — обращается Джейсон к Стоун. — Ну?! — жуя жвачку, неохотно, словно желая поскорее отделаться, отвечает она. — Дома у меня Скрыти живёт, можете его временно забрать к себе? Пожалуйста! Ухода он почти не требует, лишь пару-тройку экзожелудей в неделю. — Что-нибудь ещё? — равнодушно произносит она, не позволяя определить: согласна она удовлетворить просьбу или нет. — Это всё! — Ладно, я присмотрю за вашим питомцем. Увести!***
Кха’Рэнн ждёт секунду, другую, третью. Ничего! «Где смерть? Почему её так долго нет?» Звук взрыва бьёт по ушам, заставляя вздрогнуть. Через миг воздух сотрясает ещё целая цепочка взрывов. Она осторожно приоткрывает глаза: робот вдали и занят совсем другой целью. Несколько солдат с ракетницами атакуют его с трёх сторон. ИМИР ожидаемо реагирует на угрозы, меняя направление движения в сторону последнего удара и мечется между тремя мишенями, не поражая толком ни одной. Тактика, знакомая любому курсанту пехотного училища! Наконец, точный выстрел сносит титану голову. Робот, издав предсмертный писк, разлетается грибовидным облаком. Один из бойцов подбегает к ней. — Кха’Рэнн, сюда! Быстрее! — Ка’Хаирал?! — Опустим любезности, тебе надо выбираться отсюда! Мне сообщили, что в отношении тебя задействован приказ «Ликвидировать!» Альянс тебя слил, шарак тсурэк! — матерится он по-батариански, — а чего ты ещё ждала от людей?! — пренебрежительным тоном выделяя последнее слово, глаголет Балак. — Что? Как это? За что?! — передёргиваясь в лице сглатывает слюну Кха’Рэнн, — не может быть! Неужели мой босс и есть… Шарак! Джейсон был прав, азари его! Тсун ван кхар! — Ты такая очаровательная, когда ругаешься! — на ходу отпускает комплимент Балак, — но нам лучше поторопиться, пока они не запустили запасной вариант! От снайперов уберечься гораздо сложнее! Прошу на борт, моя королева! — почтительно наклонив голову влево, волнообразно дирижирует он обеими руками в сторону пикирующего в центр площади капера. Корабль зависает в метре над поверхностью. — Господа, скорее! — зазывает высунувшаяся из проёма молодая батарианка-офицер. Сподручные Балака запрыгивают первыми, протянув руки, помогают залезть в шлюзовой отсек командиру и его спутнице. Кха’Рэнн в последний раз бросает полный горечи взгляд на ставшие уже родными виды Центральной площади, питьевых озёр и Башен Президиума. Створка шлюза наглухо задраивается, навсегда отгораживая от прошлой жизни. Приходит запоздалое понимание, что только что она была на волосок от смерти. Фаза активности, спровоцированная выбросом адреналина сменяется истощением. От столь резкого переизбытка у Кха’Рэнн темнеет в глазах, обручем сдавливает грудь. Она проходит глубже в грузовой отсек, ищет скамейку, чтобы присесть. «Странно, раньше стресс меня только раззадоривал», — мысленно замечает она. — Лейтенант, вам плохо? — знакомый голос заставляет её вздрогнуть. Только сейчас она замечает сидящих рядом Павлова и Маркони — учёных из отдела Смита. — Разрешите вам помочь! — продолжает Бернард. — Эй! — обращается он уже к батарианцам-солдатам, — есть у кого-нибудь в аптечке бета-адреноблокаторы? — А вы что здесь делаете? — удивлённо отвечает вопросом на вопрос она. — Принесли ваши вещи, — примешивается к разговору Пабло, — Джейсон приказал забрать ваш чемодан под кроватью и криоконтейнер из шкафа. Вот мы и принесли, плюс сгребли со столов всякие мелочи. — Ничего не понимаю. А где он сам? — Я предложил ему политическое убежище, но мистер Смит благоразумно отказался, — вклинивается Балак, — учитывая обстоятельства, он — «третий лишний», моя королева! — Ты опять за своё! Скорее Харса погаснет, чем я стану «твоей королевой», как ты изволил выразиться. — Девочка, я спас твою жизнь и ты мне как-никак обязана, — сближается вплотную Балак, криво ухмыляясь. — А я не стала убивать тебя, когда ты меня предал, продав Альянсу! — Кха’Рэнн грубо отталкивает домогателя, холодно сверкнув обеими парами глаз. — Так что мы — просто квиты! И я давно уже не девочка! Не угомонишься, я пополню свою коллекцию твоими глазами! Я не шучу! — Хо-хо, а я не удержался и заглянул-таки в твой холодильничек. Коллекция заметно пополнилась за эти годы. Не девочка она… Но ведь и я не мальчик! Думаешь, мне безнаказанно можно сказать «нет»?! Ладно, у тебя был трудный день, но скоро мы вернёмся к этому разговору, — Балак, опустив голову, отворачивается. — База в зоне прямой видимости! Дистанция две тысячи! — доносится из его рации. — Пилот, облетите кольца Сатурна справа, увидите мой флагман, сразу заруливайте в центральный ангар. — Распорядившись, Ка’Хаирал переключает канал передатчика: — Балак дредноуту «Гибель с небес»: мы близко! — Готовы принять вас на борт, командующий! — хрипит в ответ рация. — Капитан, прикажите БЧ-1 выполнить предварительную навигационную прокладку в систему Харса. Я возвращаюсь на Кхар’Шан! — Принято, господин!***
Сатурн, секретная база Альянса «Редут». Несколько мужчин и женщин, с нашивками Особого отдела построены в шеренгу и общаются с некой голограммой. На заднем фоне виднеется застеклённое помещение, в центре которого располагается предмет, внешне напоминающий древнеегипетский саркофаг. Но с множеством подключённых к нему тонких шлангов, труб и систем. — Данные неутешительны, сэр, — начинает доклад женщина средних лет. Как видите, сканирование показывает повышенную активность поясной системы, базальных ганглиев и лимбической области. Активность префронтальной коры головного мозга напротив снижена. Индоктринационные наниты продолжают методично замещать синапсы и нервные узлы… — Говоря человеческим языком… — уточняет голограмма. — Шепард превращается в хаска! И мы не в силах пока обратить этот процесс. Смогли только замедлить. Лоусон не успел завершить свои исследования, а мы не волшебники… — Так завершите их! Что вам для этого нужно? Докладчица опускает голову, с нескрываемой горечью в голосе сообщает: — Подопытные! В том числе женщины и дети… — Я обеспечу проект всем необходимым! Только больше никаких отговорок! И не вздумайте снова меня подвести! Конец связи!***
«Следователи нередко используют тактику изнурения: задают одни и те же вопросы, запугивают, требуют «сознаться». Методично и однообразно, снова и снова. Тандем из «хорошего» и «плохого» дознавателей — ещё одна частая тактика. Но против меня ни то, ни другое не сработает. Коллеги прекрасно об этом знают и вовсю экспериментируют. Сначала они попытаются сломить мой дух. Но начнут, вероятно, с тела. Жду не дождусь, когда они приступят к пыткам и унижению…» — Ну, так будем говорить? Когда вы начали работать на Цербер? — Короткая же у вас память, я только что отвечал, что не работаю и никогда не работал на эту организацию. — К сожалению, мы не можем проверить ваш ответ. Вы обучены обманывать полиграф и устойчивы к химии. — А я не могу предоставить вам справку из их отдела кадров! — Шутки шутить изволим?! Ну-ну! Ладно, я тоже люблю здоровый юмор! — майор Стоун снимает перчатки, которые по-обыкновению носит практически всегда, обнажив изящные тонкие пальцы. Надеюсь, ты не боишься щекотки! — с сарказмом выдавливает она, улыбнувшись. Кожу словно пронзает тысяча игл, на шёлковой форменной рубашке проступают кровавые полосы. Когти Стоун, более короткие, чем у турианца-самца, но не менее острые. Она проворно наносит трёхполосные порезы. Быть расцарапанным турианкой приятного мало. Это не столько опасно, сколько болезненно и унизительно. Над обладателями подобных шрамов вечно потешаются, отпуская сальные шуточки вроде: «Это тебя так кот в порыве страсти отделал?!» Да и зарастают раны долго, к тому же нестерпимо чешутся при этом. Люди, само собой, преобладают в Особом отделе. Кха’Рэнн, Стоун, да парочка азари — вот и все не-человеки! Джейсон припоминает, что примерно год назад к конторе прибился волус, но его быстро куда-то сплавили, внедрив не то к Серому Посреднику, не то к саларианцам. — Смит, мне отвратителен твой вид! — горланит Стоун, — ты жалкий, как все людишки! Сейчас ты мне ответишь за Шанси! «Что ж, Стоун своё дело знает! Немного переигрывает, пожалуй, но в целом действует верно: пытается шокировать, заставить паниковать, вывести из себя. Самое время показать, что я с лёгкостью могу проделать с ней тоже самое…» — Ну как тебе?! — улыбается она, сделав передышку. — Отлично! Когда буду отливать на могилы твоих сородичей на Шанси, обязательно передам им от тебя привет! — безразличным тоном нагнетает обстановку Смит. — Чего вы на самом деле добиваетесь, майор? Я же знаю всю вашу «подноготную»… Неужели всерьёз желаете заставить меня говорить?! Я ведь могу столько «шестёрок» на вас навесить, что вы в лучшем случае в соседней камере окажитесь! Позвольте мне пообщаться с кем-нибудь из адмиралов. Хакеттом, например! Стоун резко меняется в лице, до неё доходит смысл угрозы: лучше быть уволенным по Шестой статье Устава, чем стать, ненароком, «счастливым» обладателем гостайны шестого уровня! Кому нужны проблемы?! Теперь перед ней два пути: продолжить допрос, оценив угрозу как блеф, или уйти советоваться с руководством. — У Хакетта сегодня не приёмный день, — с сарказмом кривится она. — А впрочем… где у нас адмирал? — неожиданно спрашивает она напарника, ведущего протокол допроса. — В «министерстве магии», мэм! — сверившись с компьютером, докладывает он. — Почему там? — Так нет же никого из биотиков на отсидке, а их апартаменты наиболее просторны и комфортабельны, если можно так выразиться. — Понимающе кивнув, Стоун что-то чиркает стилусом в электронном блокноте. — Конвой! — убрав гаджет в карман, громовержет она. На зов являются два сержанта. — Заключённого в секцию шесть, — распоряжается Стоун, — общая камера номер 24-42.***
Когда охранники запихивают меня в камеру для биотиков под гаррипоттеровским кодовым номером 6-24-42, я всё ещё размышляю над значением слов Стоун. Что она имела в виду, говоря об адмирале? Внезапно взору предстаёт Стивен Хакетт собственной персоной. Он бледен, печален, без верхней части кителя, рубашка разодрана, часть золотых пуговиц на ней отсутствует. Я с расцарапанным торсом и подбитым лицом, скорее всего, выгляжу не лучше. Ляпаю первую же нелепицу, пришедшую в голову: — Рад вас видеть, сэр! Вернее сожалею… То есть, вас-то за что сюда? Хакетт хмуриться. Похоже, разговаривать ему сейчас не хочется. Или он принимает меня за «подсадную утку». — Не бойтесь, я не «засланный казачок»! Сорвал операцию по ликвидации близкого мне лица, вот теперь здесь. Надеялся, что вы заступитесь: кроме вас в Адмиралтействе одни сухари да буквоеды. Поэтому на допросе просил о личной встрече именно с вами, а они поржали и сюда бросили. Теперь ясно почему. — Попытался подать в отставку! — трёт переносицу Хакетт. — В отставку? Это из-за войны с турианцами? Я слышал в новостях о нападении на верфь… А накануне Ын в разговоре со мной обмолвился, мол проблемы, война с турианцами на носу… Стало быть вы выступили против, а когда вас не услышали, подали прошение об отставке… Я вот тоже по совести решил поступить, а не по Уставу, потому и здесь. Мою Кха’Рэнн должны были того… ликвидировать, и я помешал… Хакетт больше не проронил ни слова, хотя я всё разглагольствовал и разглагольствовал. Красноречие моё воспалилось, не то от стресса, не то от отчаяния. Я сыпал эпитетами и бросался смысловыми конструкциями, словно писал пьесу… Наконец, Хакетт, терпеливо слушающий мой безумный монолог, прерывает меня, попутно просигналив «прекрати» указательным пальцем: — Голубчик, давайте спать! Я с готовностью подчиняюсь. Несмотря на бурно прожитый день и адреналин, неоднократно бушующий сегодня в крови, я засыпаю, едва коснувшись подушки. На утро Хакетта забирают на допрос. Каждое утро его вызывают на два-три часа. Он всегда возвращается мрачным и немного подавленным. А вот меня почему-то больше не дёргают. Постепенно мы пообвыклись, стали почти как родные. Хакетт оказывается неплохим собеседником. Рассказывает немало баек о флоте и произошедших лично с ним событиях. А я треплюсь больше о научных теориях, экспериментах и о том, как много ещё неизведанного и потаённого есть в нашем несовершенном мире. Прошло больше месяца, прежде чем в воздухе снова раздалось: — Заключённый Джейсон Смит, на допрос!***
Смита усаживают на тот же самый стул, но на этот раз не приковывают. Хотя свет лампы по-прежнему ослепляет лицо. «Что они задумали?» Майор Стоун сидит в кресле и занимается своим излюбленным делом: похрустывает костяшками пальцев. Внезапно вошедший посетитель заставляет её прервать сие увлекательное занятие. Она вытягивается «по струнке». — Оставьте нас! — с порога приказывает генерал Ын, — Стоун безропотно подчиняется. За закрытой дверью, Бать Кой Ын придвигает свой стул поближе. — Да, братец, ну вы и учудили! — Я не работаю на Цербер! Если вы об этом. — Да, я в курсе! Меня, — он понижает голос, — могли принять вместо вас в зол… сами знаете куда, — продемонстрировав масонский жест порядка продолжает он. — Могу за вас поручиться, но не уверен, что это поможет. Вы знаете, почему на самом деле арестованы? — Просветите меня, сэр! — Михайлович отдал приказ ликвидировать вас! Да-да, ликвидировать — не арестовать! Только моё вмешательство помогло сохранить вам жизнь! А чуть раньше такой же приказ поступил в отношении Кха’Рэнн. Я думаю, вы что-то нарыли против него. Или были близки к этому. Я выяснил, что ваша подруга незадолго до приказа интересовалась неким блоком памяти из архива Цербера. В порт доставили имущество Серого Посредника, она просмотрела накладные и вдруг засияла так, словно у неё дядюшка помер и всё ей завещал. Затем она бежит к адмиралу и требует разрешение на изъятие некого блока. Вам это о чём-то говорит? — Неизвестное высокопоставленное лицо, — издалека начинает Смит, — я, признаюсь, грешил на вас, используя клона Шепард, удалило из архива спектров некий файл. Мы, с Кха’Рэнн узнали это, когда просматривали записи робособаки ЛЭССИ. Она, оказывается, следила за клоном во время побега. Также узнали, что в нашем центральном архиве есть копия. Когда мы раздобыли тот блок, он оказался пуст. Я приказал ей не копать дальше. Она, как теперь очевидно, не послушалась. А Михайлович, видимо, и есть инсайдер. Когда он приказал убрать концы, программа-троян успела меня предупредить. Я — вмешался, спас Кха’Рэнн. Сам остался ждать ареста. Почему-то программа в отношении меня проинформировала лишь об ордере на арест. — Дополнение к приказу «не брать вас живым» было отдано устно! — Понятно… — Название файла? — Вы же не думаете, что я способен запомнить абракадабру на штрих-коде?! Но это легко выяснить. Кха’Рэнн забирала стёртый блок из Архива ночью следующего дня, когда состоялся побег. Записей она не делала, но в каждый блок встроен следящий чип. Система должна была сама зафиксировать в секретное приложение пересечение контрольных точек: что его забирали и возвращали на место. Вам нужно лишь сравнить на КПП Архива обычный учётный файл с секретным. Ищите блок, что официально не регистрировали. — Почему вы предпочли нарушить инструкции и спасти лейтенанта Фарао? — Полагаю, мотивации: «я её люблю» вам не достаточно?! Да, есть кое-что ещё! Кха’Рэнн обладает… — Так вы спасли её потому что она королевской крови? — перебивает генерал. — Что, простите? Какой ещё крови? — На днях состоится её коронация и свадьба с адмиралом Балаком. Кха’Рэнн — прямой наследник клана Хар. И без пяти минут новая императрица новой батарианской империи! Вы не знали? — Нет! Она никогда не говорила о своей семье. Я знал только, что она сбежала, когда была подростком и больше ничего. — Тогда вопрос, почему вы умолчали об этом, снимается… Кха’Рэнн, — повторно уточняет Смит, — обладает исключительно важной информацией, — Смит, несмотря на болезненную реакцию, широко открывает глаза, стараясь пробиться взглядом за свет лампы в глаза генерала, — категория «шесть плюс». Знаем только мы вдвоём! Если меня не станет, найдите её и спросите, что мы с ней нашли, когда «выносили мусор». Только встречаться придётся лично! — Вы что сейчас цену себе набиваете? — гремит из-за световой преграды. — Никак нет, сэр! И в мыслях не было! — Тогда почему бы вам не поделиться со мной этой информацией?! — Потому! Потому что она слишком важная, чтобы её знали больше или меньше, чем двое! И потому что в данный момент её разглашение нецелесообразно! Скажу только, что это связано с ксенотехнологиями. Будь вы на моём месте — вели бы себя точно также! — Ладно, оставим это тогда… А куда девался омега-элемент? — Когда меня уводили, контейнер был в лаборатории! — То есть вы к этому не причастны? Плохо! Значит саларианцы — скользкие засранцы! — маскирует разочарование импровизированным рифмованием Ын. — Это вполне вероятно, сэр! Взрыв в лаборатории ксенотехнологий мог привлечь их внимание. Да и записи происшествия, насколько я помню, никто не изымал. Преступная небрежность! — констатирует генерал. — Ещё вопрос: зачем вы убили Майю Брукс? — Это было не убийство, а эвтаназия! Она сама так захотела, в обмен на информацию. — И что вы у неё спросили? — Я пришёл к Хелен Штерн, — Смит закашлялся, — за её базой данных. Она подбирала персонал в Цербер и КАТ-шесть. В первую группу — всех знающих и беспринципных, во вторую — всех бездарей и бессовестных. Оставшиеся дважды отбракованные, должны быть из числа среднеобученных или моралистов. Для моей поисковой миссии, таковые как раз годятся. Но она отказалась помочь. Согласилась лишь рассказать, зачем пыталась захватить «Нормандию». В обмен на свою смерть. — И зачем она это сделала? — Хотела спасти Призрака! Помешать нашей атаке на главную базу Цербера. — Вы ни разу не солгали мне, майор! Она сообщила нам тоже самое! — Что значит «она сообщила»? — лицо Джейсона искажает гримаса недоумения, он щурится от яркого света, глаза предательски слезятся. — Майя Брукс, Хелен Штерн… короче, мы откачали «мисс Много Имён»! Доктор — наш сотрудник, когда он доложил о происшествии, я распорядился попытаться реанимировать её. И это удалось. Затем мы перевезли её в другое место, а официально сообщили о смерти. Но она жива. — Блин, вот никому нельзя верить! А ведь Кха’Рэнн предлагала мочкануть доктора… — с негодованием брызжет слюной Джейсон. Негромкий щелчок! Ын выключает фонарь. Осторожно приоткрыв глаза, Смит замечает на лице генерала лёгкую улыбку. Изображение двоится и рябит, но нет никаких сомнений, что это именно «лёгкая улыбка». Генерал удовлетворён результатом беседы… Но как это поможет? Да и стоит ли на что-то надеяться? По возвращению в камеру, Смит немного задумчив и отрешён. Вяло реагирует на традиционную полевую историю Хакетта. — Давай спать! — привычно кивает Хакетт. На этот раз, Джейсон, прежде чем уснуть, долго ворочается с боку на бок.***
Яркий и тревожный сон. Три нечёткие фигуры, словно дымовые фонтаны. Одна из теней превращается в Шепард, другая тоже превращается в Шепард, только необычную, странно фосфоресцирующую зелёными вкраплениями-вспышками. Слышится девичий смех: — Шепард-два, сюда! Хи-хи-хи! — манит обычная Шепард, и ты тоже! — тычет она в третью тень. Тень преобразовывается в фигуру. Внезапно, Смит понимает, что третья фигура — он сам! — Лови мячик! — кричит зелёная Шепард. Мяч летит в руки. Это не мяч, а сфера Катализатора, только значительно меньше и она живая, жидкая, ртутная… Она — туман! — Бросай! — шепчет девичий смех. — Разве вы не были ребёнком, Джейсон?! — улыбается Шепард, — Джейсон, Джейсон… — Проснитесь, Джейсон! Вас вызывают на допрос! — адмирал Хакетт теребит за плечо… Снова реальность!***
На этот раз свет мягко струится с потолка, создавая непринуждённую обстановку. В комнате двое: генерал Ын и особист в роговых очках, которого Смиту несколько раз доводилось замечать в Адмиралтействе. — Ситуация прояснилась! — дружелюбно информирует генерал, — мы знаем, что пытался скрыть Михайлович! Четвёртая копия нашлась в резервном спецхране СБЦ! Пришлось лично отчитать Пьера (старый оперативный псевдоним Михайловича) и ещё раз объяснить, что для присмотра за скелетами в шкафу наш Отдел и существует, и что ему следовало бы сразу обратиться ко мне, а не играть в шпиона. А уж тем более в палача. Короче, инцидент замят, а вы свободны. Но я считаю, что лучше вам какое-то время не попадаться адмиралу на глаза. — Не буду скрывать, что своим освобождением вы обязаны в том числе и возникшей политической ситуацией, — продолжает речь уже спутник генерала. — Кха’Рэнн сегодня возглавила батарианскую расу. Если бы это место занял её брат, то нас ждал бы суровый политический климат. Эээ, как, впрочем, и с Кха’Рэнн во главе, в случае вашей ликвидации… К недавнему покушению на себя и аресту бывшего любовника, она, думаю, отнесётся с пониманием. То, что мы выпускаем вас именно в день её коронации — своеобразный намёк на желание смягчить ситуацию. В данный момент батарианцы более полезны в качестве союзников… Конечно, следовало бы наказать вас, майор, за нарушение Устава, но будем считать, что нынешняя отсидка искупила этот грех, тем более, что ваша инициатива, в итоге, оказалась полезной. — Вы ещё не знакомы? Это Лаврентий Палыч, мой эксперт по внешней политике, — мурлычет Ын, — и ваш куратор на текущем задании. Как мы уже говорили, вам предписывается снарядить экспедицию в родное созвездие рэлоев и отыскать «Нормандию». Там плотно обосновались Изгои, а ещё, согласно перехваченным данным, в данном районе недавно пропал разведывательный корабль саларианцев. Так что приготовьтесь к сюрпризам и действуйте по обстановке. — Мы хотели, — снова перенимает эстафету куратор, — представить экспедицию, как спасательную спецоперацию Совета, но Совета как такового нынче не существует. Поэтому, по-легенде, вы — частный инвестор, желающий помочь в розыске. Но на корабле будут присутствовать представитель Альянса и делегаты от дружественных рас, чтобы придать политический вес предприятию. Вопросы? — Сэр, — обращается Смит к генералу, — Научно-аналитический отдел сохраняется? — Наука подождёт, майор! Справитесь с поставленной задачей, тогда и вернётесь штаны протирать. — Ещё вопрос! Не сильно интересно, просто хочу удостовериться, что мне по-прежнему доверяют… Что за информация была в том файле, едва не стоившем нам с Кха’Рэнн жизни? — Майор, да ты не борзей! — срывается на крик куратор, но генерал, жестом остановив подчинённого, чеканит: — Отчёты Генри Лоусона Призраку, в том числе о том, кто помогал ему в исследованиях. Например, приказ: «…перенаправлять корабли беженцев с Цитадели на Горизонт…», отдал именно Михайлович. Также разъясняется, что он был в курсе дальнейшей судьбы этих людей. Я тоже, косвенно, был в курсе! И прекрасно понимаю опасность обнародования данной информации. Поэтому спрячем, и как всегда промолчим… И что для карьеры адмирала — дамоклов меч, то для нас с вами — всего лишь ещё одна «шестёрка», хе-хе. — Когда приступать? — с покорным видом бормочет Смит. — Считайте, что уже приступили! — хмурится Ын. — По всем вопросам, связанным с экспедицией, обращайтесь к Лаврентию Палычу! И не ссорьтесь! — обращается он уже к куратору, — у майора огромный опыт, именно он вёл проект «Корсары», так что не вынуждайте его повторно запрашивать у меня отвергнутое вами. Всем всё ясно? — Так точно! — в унисон звенят куратор и Смит. — Тогда я вас оставляю… — Сэр! — майор не даёт Ыну закончить прощальное предложение, — уверен, что Лаврентий Палыч всё равно к вам с этим придёт, поэтому, чтобы сэкономить время, разрешите обратиться! Генерал устало кивает. — Вы сказали, что нужен представитель Альянса. Предлагаю кандидатуру Хакетта. — Арестанта?! — подтверждая высказанную Смитом гипотезу хватается за голову Лаврентий. — Всё преступление адмирала сводятся к его прямоте и порядочности. Ему нечего делать в тюрьме! Хотите быть абсолютно уверенными, что я не напортачу? Лучшей кандидатуры не найти! Он не допустит учинить что-либо супротив Альянса или идеалов справедливости. — Хорошо! — принимает предложение Ын. — Отпустите со мной Брукс! Мне нужна её база данных, а ей повод жить дальше. Если не смогу завербовать, сам её уберу. — Забирай! — И совсем пустяк: арестованный хакер, террорист-церберовец. Его Кха’Рэнн допрашивала и сказала, что он готов пойти на соглашение. Раньше состоял в «Корсарах» и к Церберу попросту прибился. Мне нужен хороший компьютерщик, а он как раз такой, да и некогда искать другого. — Не возражаю! — Благодарю вас, сэр! Разрешите перейти к обсуждению технических вопросов непосредственно с Лаврентием Палычем! — Развлекайтесь! — благословляет обоих фигурантов генерал, прощально козырнув в дверях. — Собственно вот все бумаги, — куратор вручает Смиту внушительную папку, ознакомьтесь и составьте грузовой манифест, если что-то ещё понадобится. Смит первым делом заглядывает в строку «финансирование», не продолжая, закрывает папку: — Просто припишите нолик к выделяемой сумме, я сам докуплю всё необходимое. Лаврентий, всем своим видом выказывает несогласие, но, видимо, приняв во внимание недавний диалог майора Смита с генералом, с шумом вздыхая, молча кивает в знак согласия. — А ещё мне понадобятся старые модели оружия с «бесконечным» боезапасом! Наивно полагать, что там, куда мы отправимся, кто-либо заботливо разложит в местах будущих схваток (сарказм по поводу ящиков с совместимыми боеприпасами в Андромеде) термоклипсы. Потрясите контрабандистов, склады, чёрные рынки. И выгребайте всё что есть, даже из музеев! Разрешите идти?! — Сделаем! Свободны!***
— Это и есть «Нормандия-три?!» — риторически восклицает Хелен Штерн (далее Майя Брукс будет именоваться преимущественно этим, «настоящим» именем), сидящая в классическом кресле-каталке, передвигаемым, идущим позади Галилео. — Как, кстати, назовём птичку? — «Matricaria»! — предлагает Смит. — Ромашка на латыни? — удивляется Штерн, — это в честь Цитадели? — Не совсем… — с грустью хмурится Смит. — Да, вот ещё что, — щурится Штерн, — вы так и не сказали, что я буду здесь делать. — Должность старпома подходит? Насколько я знаю, вы досконально изучили все системы кораблей данного класса и умелый администратор. — Но я же инвалид! — указывает она руками на плед, укрывающий нерабочие ноги. — Извини, Хелен, сейчас у нас мало времени, вылечим тебя при первой возможности. Гао будет ухаживать за тобой пока. Можешь ему доверять! И я послал приглашение доктору Чаквас, она скоро подойдёт. — Так куда мы отправляемся? — Первая остановка — Омега, нужно набрать экипаж и сформировать десантные отряды. — Ладно, тем более, что «Матрикария» звучит почти как «матриарх Ария». — Ой, чуть не опоздала! Моё почтение, адмирал, майор… — отпускает воинское приветствие Стоун. — Я принесла Скрыти! — Спасибо, что присмотрели за ним, майор, — благодарит Смит, перенимая из её рук клетку с питомцем. — Разрешите с вами? — неожиданно предлагает Стоун, — из-за возникшей войны с турианцами я не могу продолжать нормально работать в СБЦ. Люди на меня косятся, а сородичи тем более. Согласна хоть на уборщицу. — Должность начальника корабельной СБ устроит? Только не «убирай» никого без разрешения! — Спасибо, сэр! — Тогда, вот вам сразу задание: сбегайте за Чаквас, поторопите, помогите с багажом. — Есть сэр! — Стоун быстрым шагом уходит в сторону стоянки миникаров. — Джейсон, — фамильярничает Хакетт, привыкший к товарищу за время совместной отсидки, — а как мы вшестером доберёмся до Омеги? Без механиков и пилота… — Автопилот справится. Кстати, его зовут Назара. — ИИ жнеца?! — кривится Штерн. — Мы все здесь благодаря второму шансу… Прошу на борт! — Смит, повернувшись кругом, окидывает взглядом пристань… Прощай, Цитадель!
