Пять глотков «Хаоса»

      — Вот я против таких примочек, — прожевав кусок пирога, трещит рэлойка, — когда вдруг, ни с того ни с сего, у героя вырастает «борода»! Но учитывая толстые намёки по ходу рассказа, я уже давно догадалась, что речь идёт об императрице батарианцев. Не знала только, что вы были так близки. Если честно, меня более интересуют подробности об изгоях, Селестел и Синти. Итак, с Цитадели вы направились на Омегу, а потом на Турвесс?       — Давай не будем забегать вперёд, хорошо? — сутулится человек. — О твоём мире поговорим в третьей части истории. Да и нехорошо промолчать о других участниках пазла. Разве тебе не интересно, что произошло пока я околачивался на Цитадели?       — Ну излагай, раз это так важно для полноты картины! Кстати, ещё по глоточку? — рэлойка касается клювом края бокала, заливая немного жидкости внутрь.       — Пожалуй, — кивает человек. Он тоже пригубляет напиток, надкусывая бутерброд с комариной пастой. — Предыдущая часть рассказа, — усиленно работая челюстями бормочет он, — касалась исключительно Цитадели, теперь я расширю песочницу до размеров зоны действия известных масс-ретрансляторов. Цитадель тоже иногда будет фигурировать, но как часть общей картины.       — Энтропия «хаоса» повышается. Что ж, я — в деле!       — Следующая отправная точка — Сур’Кеш! Представь циклопических размеров торгово-развлекательный комплекс, своеобразный «город в городе»…

***

             В квартале «Вавилона», выделенном под ксеносвингеров — «немноголюдно». С недавних пор люди стали на Сур’Кеше персонами «нон грата», зато очень «салариацево» и «через край ксенно». В баре VIP-зоны дразнящим исключением восседает, гордо расправив плечи, коротко стриженная блондинка (одно из значений имени Келли).       — Попробуйте коктейль «Хаос», — услужливо просвистывает сквозь скафандр волус-бармен, — ингредиенты подобраны так, что он постепенно меняет свой вкус, становясь попеременно то кислым, то сладким, то обжигает перцем, то холодит мятой. Чтобы перепробовать основные оттенки, потребуется сделать минимум пять глотков.       Блондинка равнодушно кивает, а бармен, процедив: «Приятного вам вечера, мисс Хэнниган!», ставит напиток на стойку.       Из мерцающего в глубине танцпола облака светотьмы отпочковывается нечёткое пятно, подойдя ближе, оно проявляется в девушку, рыжеволосую с аккуратной чёлкой.       — Как спалось, солнышко? — обеспокоенно щебечет блондинка.       — Опять снились кошмары! — всхлипывает рыжая, — бедный Полкаша, Шарик, Белоснежка… Стоит закрыть глаза, так и вижу, как они носятся по двору, сгорая заживо, а мне даже нечем их потушить, — на глазах девушки проступают слёзы. — Они были мне как дети!       Блондинка, отставив бокал, вскакивает и словно ребёнка, ласково прижимает рыжую к себе:       — Мне так жаль, что жнецы сожгли твоё гнёздышко. Но, главное, что ты сама осталась жива. Мы обе остались. Когда всё наладится, откроем самый большой в мире приют для животных, соберём отовсюду собачек, кошечек, хомячков, рыбок… — Рыжая немного оттаивает и, присев на место блондинки, отпивает из её бокала.       — Нам обязательно тут жить? — глядя в лицо блондинки жалостливо стонет она. — Всякий раз, выходя из комнаты, я вынуждена наблюдать беснующуюся толпу и от этого мне становится ещё тяжелее на сердце.       — Зато никому не придёт в голову искать нас здесь, Эбигейл! А если и найдут, то мы под надёжной охраной, — она бегло осматривается по сторонам, на миг задержав хамелеоновый взгляд (баг с глазами Келли в МЭ-2) на нескольких саларианцах, старательно изображающих веселье. Но серые мундиры, выправка и угрюмый напряжённый вид, с лихвой выдают в них суровых оперативников группы особого реагирования (ГОР). — И это только те, что на виду! — добавляет блондинка.       — Не люблю солдат! Они — убийцы! — шепчет рыжая. — Помню тогда, на Цитадели, когда террористы выкрикнули твоё имя, я была готова умереть вместо тебя. Если бы ты не изменила имя и внешность… — она замирает, уткнувшись в плечо блондинки.       — Всё позади, милая, успокойся, — Келли обнимает девушку, нежно гладя по голове и щеке, — больше никто нас не обидит. Особенно Цербер! Теперь я им руковожу, не забыла!       — Не понимаю, как ты можешь верить в детище Призрака после всего, что случилось. Давай уедем! Далеко-далеко! Спрячемся! Ну пожалуйста!       — Прости, Солнышко, нельзя убежать от неизбежного. Я поклялась никогда не сдаваться, не отступлю и сейчас.       — Мисс Хэнниган! — подбегает один из саларианцев-охранников, — звонок от мистера Плута, это срочно!       К блондинке возвращается тревожность, она молча забирает из рук саларианца коммуникатор, отворачивается к стойке бара, попутно обращаясь к солдату:       — Проводите мою сестру в комнату, пожалуйста.       Охранник, козырнув, медленно уводит рыжую в темноту.       — Слушаю! — мобилизуется Келли, узнав на экране шефа ГОР.       — Добрый вечер, Фелиция! Мы только что получили сигнал от вашего курьера. Посылка в целости, но у почтового дилижанса сломалось колесо. Я уже выслал собачью упряжку. Доставка задержится на пару дней.       — Что именно случилось? Нельзя ли чуть подробнее и проще?       — Узнаете лично, если подъедите…       — Да ладно вам, это же шифрованный канал! Рассказывайте!       — Ну, хорошо! — уступает Плут, отставляя в сторону шпионскую терминологию, — у вашего корабля повреждён двигатель. Возле Цитадели в него стрелял жнец, неизвестно откуда взявшийся. На борту все живы-здоровы. Буксир я выслал, ремонтный док сейчас готовят. Остаётся ждать новостей.       — «Почтовый офис» оповестили?       — Да, рахни в курсе! Вот что: расслабьтесь, веселитесь, отдыхайте, пока есть такая возможность!       — Спасибо за совет, приму к сведению.       Келли пригубляет коктейль, на этот раз вкус терпко-сладкий, похожий на смесь соков тропических фруктов. «Что ж, пожалуй это и правда мой последний беззаботный вечер».       Келли возвращает «трубу» охраннику на выходе из бара, спускается вниз, боковым зрением замечает как несколько саларианцев, недовольно жестикулируя, спускаются следом. Оно и понятно: опекать кого-то в толпе в разы труднее.       «Какой же из браслетов выбрать?», — задумывается она.       В клубе действует неписанное правило, что свои предпочтения и пожелания гости определяют по цвету надетых браслетов. Цепляешь на руку розовый — ищешь девушку, синий — мальчика, белый — «разговоров о политике», а уж если зелёный… — да вы, дружище, знаете толк в извращениях!       Напротив «Вавилона» находится крупнейший на планете образовательный комплекс. Чтобы студенты после учебных занятий могли «немного развеяться». Всё это часть государственной демографической политики, направленной на повышение рождаемости. Однако метод насильственного насаждения интереса к сексу, предсказуемо воспринимается гражданами в штыки.       При средней продолжительности жизни саларианцев в сорок лет, совершеннолетие у них наступает в шесть с небольшим. Если шестнадцатилетние люди лишь начинают легально интересоваться книжками с неприличными картинками, то шестнадцатилетним саларианцам секс уже успевает опостылеть и они переключаются на науку, работу, искусство и общественную деятельность. Лишь единицы заводят семьи. Саларианцы — более всех прочих видов склонны к индивидуализму и асексуальному образу жизни.       Процесс размножения саларианцев не опирается на гормональную стимуляцию. Браки договорные, сродные дружбе, без романтики и сексуального влечения. Брачный союз и размножение не являются горячо желаемой и неотъемлемой частью их жизни. Оплодотворение происходит после месяцев переговоров с политическим и династическим подтекстами.       Забеременев, самка откладывает несколько дюжин яиц, из которых оплодотворяется только одно-два. Женские особи вылупляются из яиц оплодотворенных. Поэтому, в саларианской статистике, на десять девчонок приходится сотня-другая ребят.       Ради блага нации создан салариансекснадзор. Сделать сексуальные отношения популярнее, склонить граждан к размножению — дело государственной важности. Нет ничего удивительного, что «Вавилон» построен в рамках нацпроекта. А чтобы стимулировать интерес к процессу, сексуально активных поощряют, асексуалов же, наоборот, всячески гнобят и дискриминируют.       Инспекторы саларсекснадзора имеют власть снимать с высоких государственных должностей лиц, утративших интерес к интимной жизни, и продвигать по служебной лестнице гиперсексуалов. Короче, чтобы стать далатрессой нужно быть настоящей шлюхой-нимфоманкой либо искусно притворяться таковой, водя проверяющих за нос.       За пределами родной планеты саларианцы любят рассказывать сказку о том, что если бы только захотели, то смогли бы буквально за пару поколений создать огромную популяцию, если бы сами строго не регулировали свою численность во избежание экологической катастрофы. На деле всё обстоит куда менее радужно.       Келли замечает в толпе местную мэршу с супругом. Дабы благополучно пройти аттестацию, бедняги вынуждены изображать любвеобильную пару. А что может доказать свою профпригодность избирателям и проверяющим лучше участия в свингер-пати?!       Келли становится невольным свидетелем забавного диалога между инспектором и супругами.       — Инспектор Миззу’Лин, мы хотим пригласить вас отпраздновать с нами Бето!       — Благодарю, но у меня на это время намечено романтическое путешествие с любовницей!       — Ого, стало быть вы умудряетесь управляться одновременно с двумя партнёршами. Начальство вероятно вас очень ценит…       — Господа, вот долго мы ещё будем ходить вокруг да около! — кипятится инспектор, — если вы растеряли своё либидо, пора подумать об отставке!       — Ну что вы, сэр! Мы очень-очень сексуально активны…       — Правда-правда, — вторит муж саларианки, — очень-очень!       — Не надо говорить, просто покажите!       Келли смешит происходящее, она решает выручить незадачливых «сексгигантов», и бесцеремонно вклинивается в разговор       — Приветствую, какие вы все сексуальные! — обращается к троице Келли. — Я ищу пару на час, вы свободны?       — Кто? Мы? — пятится муж мэра.       — Свободны! — не теряется саларианка, — а вы на вид кажетесь достаточно опытной…       — Не волнуйтесь, — игриво мурлычет Келли, — я стажировалась у самой Шаиры! Идёмте-ка со мной! — велит она супругам. — А вы, — тычет она указательным пальцем в инспектора, — можете присоединиться и посмотреть!       Сеанс психосексотерапии проходит в одной из свободных «комнат любви». Келли, как можно бережнее и осторожно обласкивает чувствительные места супругов, не получая никакой обратной реакции. «Горячее» может быть только секс с манекеном! Они постанывают, изображая удовольствие, инспектор с серьёзным видом что-то помечает в планшете, по-видимому, проставляет баллы. Сам он тоже не выглядит возбуждённым, история с любовницей — наверняка очковтирательство.       — Спасибо за волшебный вечер, — благодарит саларианка. Естественно, она радуется, что всё, наконец, закончилось. У мужа скорбный и усталый вид. Но он, поддерживая супругу, также жмёт Келли руку:       — Вы были великолепны!       — Давненько мне не встречались такие раскованные и ненасытные партнёры! Я отлично провела время! — улыбается в ответ Келли.       — Как всё прошло? Я прошла? — пытает саларианка инспектора.       — Вы сохраняете свой пост, до встречи через год, госпожа мэр!       Покончив с филантропией, Келли перемещается в игорную зону.       Азартные игры на Сур’Кеше не прижились. Любой саларианец легко обыграет казино в блэкджек, а рулетку и однорукого бандита проигнорирует, так как слишком хорошо знает теорию вероятности. Автоматы для игры в квазар являются золотой серединой. Но, так как в квазар невозможно ни много выиграть ни много проиграть, развлекаются на них, в основном, те, кому больше нечем заняться или ханары, которые, чтобы повысить градус азарта играют на четырёх-шести аппаратах сразу.       Грузный ханар в рясе засел за пятью аппаратами и, похоже, привлёк к себе повышенное внимание.       — Прощаются тебе грехи твои! — обмахивает пастор игральные аппараты свободной конечностью, вооружённой Знаком Света.       Все квазары снова дают выигрыш. Под немногочисленные аплодисменты зевак. Келли замечает управляющего казино с охраной, они подходят к везунчику. Управляющий достаёт портативное устройство, просвечивает ханара и недовольно качает головой:       — Ну что, доигрался?! У него под рясой взломщик!       Охранники прихватывают батюшку за желеобразное брюхо, рывком повергают на пол, волочат, держась за тентакли.       — Это всё Шеллс, я у него купил эту штуку!       — Расскажешь в участке! — кривится управляющий, — уберите его!       Этажом ниже находится концертный зал. Сцена, прекрасно обозревается с балкона казино. Келли подходит к самому бортику.       — А сейчас, перед вами выступит победительница конкурса Галактовидения этого года, Милада! Встречайте её суперхит «Тринадцать на двоих»!       Молоденькая саларианка задорно запела, красиво и синхронно извиваясь всей гибкостью своего тела в такт музыки, что-то в исполнении певицы показалось Келли знакомым, напомнила кого-то, но кого? Вокруг все хлопают и подпевают. Парень из подтанцовки певицы прыгает с помоста под восторженные вскрики фанатов и те проносят его на волнах воздетых рук вокруг сцены.       «Миленькая девушка, вполне соответствует своему имени! — восторгается Келли, — надо бы заглянуть в квартал народных ремёсел, прикупить для сестры сувенир или лакомство».       Она садится на внутреннее миниметро, курсирующее по окружности комплекса. На нужной станции настолько тесно, что чтобы разойтись, нужно быть очень стройным, или наоборот, переть словно бульдозер. Прилавки упираются чуть ли ни в вагоны.       Среди «ремесленников» немало тёмных личностей, приторговывающих среди прочего всеми прелестями чёрного рынка. Их разномастные выкрики звучат отовсюду:       — Попробуйте медовый маринад, его готовят в монастыре на Лесуссе, бедные измученные синие души!       — Продаю настольную лампу из головы гета, питание от батареек, не включать в розетку, во избежание активации его нейросети.       — Ключи к сенсорным играм «КсеноСИМС пять», «Ассасин Дрелл четырнадцать» и «Объятие вечности восемь»! Больше свободы, больше кровищи, больше наслаждения!       — Продаю лекарственные средства Морлана. Почти даром! Подходит для всех рас!       — Куплю, продам или обменяю артефакты и технологии, богатый выбор, все товары сертифицированы!       Келли останавливается у торговца животными.       — Человек? Здесь? Не изгнанный? Беженец! Нет, слишком заметен, не прячется. Важная птица? Возможно! Потенциальный покупатель! — тараторит саларианский торговец.       — Не подскажете, где я могу купить собаку, лучше щенка?       — Собака? Животное с планеты Терра! Запрещённое! — продолжает думать вслух саларианец, — спросите Али! Через три ряда налево!       До Али добраться она не успевает. Внимание переключается на очередь у небольшого обшарпанного трейлера.       — Только сегодня! — горланит волус, — уникальный шанс посмотреть на кварианку без костюма. Торопитесь! Цена: всего тридцать кредитов!       — Так-так, — сердится Келли, — решили незаконно подзаработать?! Вы не первый такой «сообразительный»! Насколько я знаю, кварианцы скорее умрут, чем позволят себе опозориться. — Она знаком подзывает сопровождающих её ГОРовцев.       — Я купил эту кварианку на распродаже имущества разорившейся компании грузоперевозок! Вот все бумаги!       — Вы купили не кварианку, а её контракт! — ознакомившись с записями возмущается Келли, — и здесь написано, что её специализация: эксплуатация и обслуживание кибернетических систем. Что-то не вижу я поблизости судового ВИ! Использование законтрактированных работников не по специальности — запрещено! Сколько ему светит за рабство? — обращается она к одному из солдат.       — Пять лет за насильственное лишение свободы, три за принуждение и два за незаконное предпринимательство.       — Господа, пшш, зачем же сразу угрожать? Пшшпш, давайте договоримся! — свистит волус.       — Сначала я переговорю с кварианкой! — Келли ныряет в вагончик. В углу большого аквариума видна съёжившаяся Кварианка. Она отчаянно пытается прикрыть лицо и грудь тонкими руками.       — Не бойся! — успокаивает пленницу Келли, — расскажи как ты там оказалась? Этот волус заставил тебя?       — Нет, другой! Его брат — мародёр и скупщик краденного! Я работала на Синтетик Инсайтс. Корабль угодил в метеоритное поле, фирма решила его не ремонтировать, а получить страховку. Всех уволили, кроме меня, так как юридически контракт тоже является имуществом. Новый владелец сдал судно на металлолом. А я попала к хозяину пункта приёма. Тот продал меня брату этого волуса, не понимающего, что со мной делать.       Кормил плохо, с утра до ночи заставлял работать, делать всякий мелкий ремонт. А вчера приказал почистить аквариум. Когда я вошла, закрыл крышку и пустил усыпляющий газ. Очнулась уже без скафандра. Сказал, я должна отработать цену контракта, мол, как только наберётся вся сумма, отпустит. Но как я узнаю, что долг погашен?       — Какой ещё долг? — напирает Келли на волуса.       — Контракт, пшш, обошёлся моему брату, шшпш, в пять тысяч кредитов!       — При его нарицательной стоимости в двести шестьдесят тысяч… Мне всё ясно! Где её скафандр?       — Погодите, пшш, что вы собираетесь делать? Вы, шпшш, не имеете права!       — Забрать и доставить её в миграционный центр?! Вы предлагали договориться, вот мои условия: отдаёте кварианку, контракт и её одежду, а я не засовываю ваш шипящий зад в этот аквариум на всеобщее обозрение! Советую не торговаться — если вынудите сходить за ордером, вас с братом закроют надолго!       — Ладно, пшш, я уже почти покрыл расходы… Сейчас принесу, шпшш, скафандр.       — Странно, что фильтры не очистили воздух от газа, — замечает Келли, протягивая бывшей пленнице её вещи.       — Воздуха как такового и не было, газ его вытеснил. И я потеряла сознание из-за недостатка кислорода, как если бы, например, оказалась в задымлённом помещении.       Кварианка, несмотря на свою худобу, имеет чётко выраженную грудь, пухлые губы и исполненные сиреневого задора глаза. «Эх, такую красоту и правда не грех демонстрировать, а уж прятать под мешковатым костюмом и «ведром», так вовсе преступление! — мечтательно прикусив губу, — фантазирует Келли, — при других обстоятельствах, я бы, возможно, даже запала на неё».       Кварианка смотрит так, словно вот-вот скажет спасибо, но затем в её взгляде читается подозрение. Обычно ведь ничего не делается бесплатно!       — Что со мной будет дальше? — тихо всхлипывает кварианка, кажется, что ещё миг и она разревётся.       — А чего тебе самой бы хотелось? — Келли слегка хмурится, её сердце сжимается, не то от жалости, не то от злости на свершившееся беззаконие! А ещё она отмечает про себя, что не будь необходимости бедняжке кутаться в скафандр, то ей бы пошло короткое платье и изящная шляпка. Невольно представив кварианку во всей красе, у Келли пылают щёки, а глаза предательски вспыхивают пятьюдесятью оттенками похоти.       «Остаётся надеяться, что кварианка не уловила ничего подозрительного в моём интересе к ней», — беспокойно проносится в голове мысль, но тело, напротив, всеми средствами пытается сигнализировать, что Келли и впрямь очарована новой знакомой. Оно замирает в яром бесстыдстве не в силах отвести взгляда от стройных бёдер кварианки, которыми та изящно покачивает, пока одевается.       «Неужели я влюбилась? — удивляется Келли, — да нет, скорее всего это из-за недавнего близкого общения с той саларианской парой. Возбуждение, не получив разрядки, спроецировалось на первую попавшуюся достойную мишень».       — Мне нужна работа! — полностью одевшись и обдумав резонный вопрос, сообщает кварианка, — нормальная!       — Как тебя зовут?       — Талита вас Ностромо, мадам! — представляется она таким жалостливым тоном, что возникает ощущение, будто её взгляд, пробивающийся сквозь толщу стекла скафандра, плачет без слёз.       — Можешь звать меня Келли! — отвечает освободительница как можно ласковее и теплее. «Хм, «ностромо» по-итальянски значит «наш человек», а на языке моряков — «боцман», — вспоминает она про себя, добавляя вслух: — У меня нет пока для тебя работы по-специальности, но мы что-нибудь придумаем! Как ты относишься к чужим! Например, к рахни?       — Я не ксенофоб! А рахни, — она на мгновение затихает, словно вспоминает что-то, — я родилась на их древнем корабле, оставшемся ещё от рахнийских воин. В Мигрирующем флоте немало архаичных судов. А у вас что, есть старинный корабль рахни?       — Целый флот! — хвастливо срывается с губ Келли, — только из судов самых что ни на есть современных! — с волнением она замечает, что губы нервно дрожат. «Ого! Страсть детектед!»       — А как называется компания?       — Це… — ответ застревает у Келли в горле, она понимает, что если сейчас озвучит правду, кварианка испугается! На Мигрирующем флоте, Цербер, понятное дело, не в почёте. А хуже того, вообразит, что её перепродали, что освобождение мнимое и так далее. — Центролайн! — на ходу изобретает Келли.       — Никогда о такой не слышала.       — Мы, собственно, не полностью определились с названием. Работаем совместно с рахни, они строят много кораблей, но совсем ещё новички в бизнесе. Сотрудничество взаимовыгодное и сулит огромные перспективы. «А вот это уже почти стопроцентная правда!»       — Так что дальше? — повторяется кварианка, беспокоясь, очевидно, по поводу еды, ночлега и судьбе самого контракта.       — Ты можешь идти куда хочешь, Талита! Вот твой контракт, делай с ним, что считаешь нужным. Если ты согласна на моё предложение, то работу нужно будет немного подождать. Я оплачу тебе гостиницу на всё время ожидания. Позже расходы вычтут из заработной платы.       — Идёт! — радостно вздыхает кварианка, пряча контракт в складку одежды.       — Как ты смотришь, если я приглашу тебя на обед. Хочу побольше узнать о тебе и твоих навыках.       — Конечно, эээ… Келли!       — Тогда увидимся за обедом через два часа! Мой помощник, — кивает она на ближайшего горовца, — поселит тебя и расскажет где и как меня найти. Я — не прощаюсь!       Келли решает прервать поход за покупками и вернуться в свои апартаменты. Ведь предстоит переодеться к столу и подготовиться к свиданию. «Кварианка наверняка думает, что у них чисто деловая встреча, но кто знает, как всё повернётся?!» С этими мыслями она садится в метро, возвращается в VIP-зону клуба, в свою комнату.       — Келликольчик! — восторженно щебечет Эбигейл, ты вернулась! Я так за тебя волновалась, так волновалась! — она мрачнеет, — и боялась, так боялась! — сёстры обнимаются.       — Всё хорошо, Эби! Не бойся, я с тобой! Ходила на рынок, хотела купить щенка, чтобы отвлечь тебя от мрачных мыслей, но потом кое-кого встретила и передумала. Тебе надо парня найти хорошего, вот!       — Эээ, у меня это не очень получается, — отмахивается Эбигейл.       — От чего же?       — Ну, сложно найти такого, чтоб удовлетворял всем требованиям… — она немного краснеет.       — И что же это за сверхспособности такие? — Келли хватает сестру за руку, но та резко отдёргивает её.       — Ты же обещала не лезть в мои мысли! — возмущается Эбигейл.       — Я и не буду, только посмотрю на сам образ, — она настойчиво берёт сестру за руку повторно. Концентрируется, закрыв глаза. Секунду молчит, затем вспыхивает: — Так это атлетического телосложения мужик, играющий в постели пассивно-подчинённую роль с девушкой?! Тебе, сестрица, стоит поменьше читать ксенослэша! — добавляет она с улыбкой! «Где ж для тебя такого взять-то?!» — закрадывается крамольная мысль.

***

      Джеймс Вега уже и забыл, когда в последний раз бродил по космопорту. В юности, он повидал больше мест, чем набито точек в его татуировках. И опыт показал, что хрен редьки не слаще. Возможно ему просто не везло, «не сходились звёзды», как говорят в таких случаях. Точнее — обстоятельства! Всякий раз, что бы он ни делал, они оказывались сильнее.       Вот Шепард — другое дело! Обстоятельства падали ниц перед ней, становились глиной, из которой она лепила, что ей вздумается. Даже жнецы — технобоги, самопровозглашённые хозяева галактики, гибли от её рук. А вот бедному Джеймсу всегда выпадает жребий плыть по течению. Главным героем его жизни становятся обстоятельства, а не он сам.       Непруха! Сплошная непруха! Единственный благоприятный эпизод — знакомство с Шепард, да и то длится он недолго. А ещё практически везде, куда суётся Джеймс, возникают конфликты. И драки! И стойкая неприязнь местных. А когда тебя везде пинают и нигде не рады, то не особо-то и стремишься путешествовать.       Взгляд Веги цепляется за кучку смеющихся батарианцев, возле большого транспортника. Они забавляются с дрессированным варреном: кидают вдаль тряпичную куклу и просят принести назад. В расписании стартов, их номер причала лидирует, значит, это судно должно улететь раньше остальных.       — Доброго дня, уважаемые! — кивает Вега, демонстративно склонившись влево.       Батарианцы немедленно замолкают, придирчиво осматривая незваного гостя. Один из них, очевидно старший, подаётся вперёд:       — Чего тебе, человек? — делая акцент на последнем слове, он сплёвывает.       — Ищу попутку, на Сур’кеш не подбросите?       — Мы летим на Анхур, в порт Новые Фивы. Оттуда есть прямые рейсы до Сур’кеша, путник, — более сдержанно информирует старший, — но саларианцы сейчас не пускают в свой мир людей, разве что ты устроишься в команду на их корабль. Тогда, наверное, пустят, ненадолго. — Батарианец пронзительно сверлит четырёхглазым взглядом, ковыряя в зубах спичкой.       — Так вы меня берёте?       — Триста красных кредитов! И доставим с комфортом, хе-хе, — кривится он.       — У меня есть… это! — Вега долго роется в кармане, наконец, достаёт «Паладин» и протягивает батарианцу.       — Парень, я похож на старьёвщика?! Спрячь эту хлопушку! Смотри, какую вещь я приобрёл всего за восемьдесят кредитов! — батарианец вскидывает потёртый кроганский «Клеймор» с дополнительным амортизирующим механизмом. Такой уже не оторвёт руку человеку или батарианцу, если из него выстрелить. Не скрывая восхищения, он трясёт дробовиком перед самым носом Веги. — Видишь! Красота, правда?!       — Больше у меня ничего нет, — Вега отворачивается, опустив голову, с намерением попытать счастья в другом месте.       — Погоди! Я ещё не сказал тебе «нет»! — батарианец прячет дробовик в ящик позади себя. Оценивающе смотрит на Вегу сверху вниз, цокая языком. — У моего дяди плантации сои на Анхуре. Ты, вроде, крепкий. Предлагаю сделку: я отвожу тебя на Анхур, а ты за это две недели отработаешь на дядю. С перевозчиком до Сур’кеша будешь договариваться отдельно. Устроит?       Вега только сейчас обращает внимание на эвересты пластиковых мешков, сгруженных на причал. На многих хорошо различимы надписи: «соевая мука», «Агрохолдинг Д’Альтон» и «Новые Фивы».       — И что за работа? Не заставят меня горбатиться сверх всякой меры?       — Стандартная! Объём и продолжительность как у любого вольнонаёмного полевого рабочего. Не больше и не меньше. Ну, думай, только недолго. Стартуем через десять минут.       — Ладно, согласен! — сдаётся Вега, — выбора у меня всё равно нет, — тихонько проговаривает он себе под ноги.       Самая распространённая ошибка путешественников — доверие к незнакомцам. Вторая по распространённости — излишнее недоверие к ним же. Вега решает не ломать над этим голову, а положиться на судьбу. Да, она подкидывает ему испытания с завидной регулярностью, но никогда не обрекает на безвыходные. Что бы ни случилось дальше, он всё преодолеет и задание выполнит. Настроив себя таким образом, Вега засыпает на засаленном, поеденном плесенью спальнике.

***

      Порт Новых Фив напоминал вавилонское столпотворение: космические корабли и вьючные животные; люди, азари и батарианцы; транспорт летающий, едущий и ползущий — всё перемешалось! Анхур — одна из немногих планет, нетронутых жнецами. Измученные войной беженцы стекаются в такие места в надежде забыть прошлое и вкусить былой жизни.       Учитывая изобилие здоровых молодых людей с плакатами «ищу работу», можно предположить, что батарианец проявил сочувствие к Джеймсу, гарантировав ему рабочее место. Хотя, не факт, что после двухнедельной отработки «за спасибо», ему позволят работать дальше за плату. Но Джеймс и не стремится задерживаться здесь. Его цель — Сур’кеш!       Короткое знакомство с работодателем. Пожилой батар со смуглой горчично-зелёной кожей и очках на нижней паре глаз, представляется как барон Д’Альтон. Похоже, барон не один десяток лет отдал военной службе, и не простой кабинетной, а самой что ни на есть действительной. Обширные шрамы на руке и затылке позволяют предполагать тяжёлое ранение. Откуда такая уверенность? Так рыбак рыбака… как известно!       — Служивый, ты чьих будешь? Как величать? В каком ты звании? — подтверждая догадку о «рыбаке» спрашивает барон.       — Альянс, пехота, лейтенант Джеймс Вега!       — И чего же ты такого натворил, что с Цитадели бежишь? — батарианец снимает очки, протирая платком линзы, — Не отвечай! — восклицает он, — мне не нужен спонтанный ответ! Не пойми меня превратно: я в души не лезу, и ярлыков не вешаю. Но меня интересуют всякого рода жизненные случаи. Я, своего рода, писатель. Если захочется поделиться своей личной историей, не важно гнусная ли она или героическая, я буду весьма признателен, — тяжело выдыхает он, водружая очки на прежнее место.       — Работать будешь в бригаде Генри, тебе всё покажут. Еда, сон, свободное время — по расписанию. Тебе повезло, на эти две недели будешь числиться моим рабом. Не каждому выпадает такая честь. По вбитому тебе в голову предрассудку, тебя может удивить, что рабство — привилегия. Но на Анхуре именно так обстоит дело. Если ты никому не принадлежишь или хозяин твой низкого ранга, то и не защищён. Любой может обидеть, пристать, даже убить.       Статус моего личного раба даёт неприкосновенность, даже если ты сам начнёшь вести себя неправильно. Однако, не советую становиться возмутителем спокойствия. Тебя не накажут другие, но мне придётся это сделать за них, на правах хозяина, когда ко мне придут с претензиями. Если нормально отработаешь и умелым рассказчиком окажешься, то не исключено, что подарю билет на Сур’кеш. Ну, обживайся пока, поешь, вымойся, одежду получи и рабский ошейник. Ни в коем случае его не снимай. Это важно! Так, что ещё? Сутки у нас длятся восемнадцать часов, рабочее время с пяти до пятнадцати. Будут вопросы, заходи в кабинет, обращайся.       «Рабство?! Что за нахер?! — Вега слушает барона с широко открытым ртом, — Но ладно, в конце-концов две недели это же не навсегда! И судя по описанию, не так страшно, как малюют правозащитники. Вот только несколько напрягает нездоровый интерес к моей личной истории. Но батар ясно намекнул, что на Сур’кеш я попаду только через оральный контакт с его писательским эго. Что ж мне ему наплести-то? Хм, пойду пока пообщаюсь с Генри».       Генри Ост — азари, бывшая десантница, если верить слухам. Пока ищу её, успеваю перезнакомиться с братьями по рабству. Отзываются о ней не плохо. А вот ко мне, наоборот, относятся с опаской. Она сначала инструктирует, а по сути, пересказывает уже мне известное другими словами. Поселяет в барак, выдаёт одежду и ошейник. Серебристо-чёрный с выгравированным фамильным гербом барона на медальоне. Полагается надевать ошейник так, чтобы медальон был спереди на самом видном месте. «Чувствую себя домашней овчаркой!»       Пистолет прячу в личный шкафчик вместе с альянсовской формой и флешкой. Но потом, передумываю, помещаю флэху в маленькую коробочку и закапываю во дворе у забора, так надёжнее. За забором соседский двор. Несмотря на свой суперстатус и богатство, барон живёт в общем районе, его владения — это три особняка да банька. Ну и сарайчики-склады. Никаких километров построек, трёхметровых заборов и пустынных простреливаемых подходов, какими любят окружать своё жильё чиновники и богатеи на Земле, нет и в помине.       Едва отворачиваюсь от забора, чтобы идти ложиться спать, как сердце вздрагивает от крика соседей:       — Трия! Домой!       Не помня себя, нахожу щёлочку в заборе. На той стороне вижу молоденькую, совсем юную азари. Воспоминания о Фел Прайм встают перед глазами! Особенно лица Эйприл с матерью, командира Тони и ксеноархеолога Трии. Обещание, которое не сдержал; долг, который не исполнил; и любовь, которую потерял.       Меркнет свет, наворачиваются слёзы. Жестоко и жёстко ноет в груди. «Я почти забыл и вот снова!»       — Трия, где ты была? Кричу тебя, кричу! — отчитывает азари мальчик-батарианец.       — Играла с Мэри! — лопочет та.       Вега замечает на соседской Трии рабский ошейник. Немного другой по цвету. «Надо же, рабыня!» Сжав ладони в кулак, он мобилизует волю. Нервно икая, в смятении и тревоге, уходит прочь.