Пять глотков «Хаоса»

      Миниатюрный кораблик, ощетинившийся антеннами и лазерными дальномерами, словно морской ёж, зависает на орбите затянутой плотными облаками планеты-океана. Магнитная буря, порождаемая постоянными вспышками местной звезды, глушит всё: будь то шифрованная передача или сигнал бедствия. Но этот кораблик затем и здесь. Он способен разглядеть то, что не видят и не слышат другие. Немного вычислений и на свет рождаются пакеты данных, очищенные от помех.       — Это «Колибри восемь дробь четыре альфа», меня кто-нибудь слышит? — разборчивыми щелчками льётся в эфир. — Повторяю, докладывает автоматический корабль-корректировщик класса «Колибри», бортовой номер: «восемь дробь четыре альфа», вызываю группу «Дзета».       — Уймись! — велит Первый ВИ, — понятно же, что мы их опередили.       — Тем лучше, — вторит Четвёртый ВИ, — быстрее выделим наиболее стабильные несущие частоты.       — Приближаюсь к планете. На поверхности собственная сильная магнитная буря, — докладывает Второй ВИ. — Цели пока не обнаружены, веду поиск.       — Наношу координатную сетку, пожалуйста, подождите! Идёт масштабирование, — скрипит механическим голосом Третий ВИ. — Готово!       — Вижу главную цель, сферические координаты 33°10`04`` северной широты 33°37`02`` восточной долготы. Угол возвышения 44°15`. Сектор главного удара установлен. Начинаю расчёт поправки.       — Смотри, не перегрейся! — выдаёт Первый.       — Ай, ай! Кто-то у нас тут косит под разумную жизнь. Первородный, ты часом не эволюционировал в ИИ? Смотри, разберут на запчасти, да и нас из-за тебя заодно.       — Симулятор юмора сейчас встроен даже в микроволновку! А вот если узнают, что ты боишься быть разобранным, тогда точно сдадут в переплавку, так, Второй.       — Да я и не боюсь, стремление продолжать функционировать продиктовано обычной целесообразностью.       — Хорош трепаться, лучше помогите с расчётами! Никак не найду дополнительные цели, — обращается Четвёртый.       — При таких скверных погодных условиях, не мудрено. Они наверняка рядом с главными целями, где же им ещё быть? — отмахивается Третий.       — Придётся увеличить зону поражения, на всякий случай.       — А чего мелочиться? Давайте всю планету проутюжим. Четвёртый, ты за?       — Я предпочитаю бить наверняка. Давайте запустим зонды.       — Вот же зануда! Тебя что, в понедельник собрали?! Зонды, при таком ветре ничего нового не покажут, а под водой у них слабый радиус действия. Я уже прикинул, что на главную цель достаточно четыре боеголовки, а чтобы сработать наверняка, нужно ещё двадцать две.       — Зачем тратить двадцать шесть зарядов вместо четырёх? Перерасход нецелесообразен.       — А пусть люди решают! Кстати, нас уже вызывают. Беспилотники Цукерберга!       — Они нас слышат?       — Да, связь в норме.       — Тогда синхронизируемся с их ВИ. Пусть готовятся к атаке.       — Получено подтверждение на двадцать шесть пусков. Даю обратный отсчет.       Вскоре планету сотрясает серия подводных взрывов.       — Вы это видите? — спрашивает Четвёртый.       — Шоу? — мы же не люди, что бы сентиментальничать. Обычная реакция синтеза лёгких ядер. В звёздах такие каждую секунду происходят.       — Нет, я про след отработанного топлива, справа по борту. Кто-то недавно тут садился или взлетал. Второй, подсвети спектрографом!       — Нет, это какой-то мусор разлили, у нас никто бы не стал пользоваться таким токсичным топливом.       — Рахни могут, теоретически.       — Четвёртый, у тебя «комплекс младшего брата», всё время пытаешься доказать, что ты значимее старших номеров. Это просто космический мусор! Летим домой! Хочешь быть полезным, проложи курс!       — Ладно, анализ не завершён, снять задачу! Курс проложен! Кто доложит в штаб, что левиафаны уничтожены. — Молчание. — Ясно, как всегда, «младший»!

***

             Обычное плановое утреннее совещание оказывается глубоко законспирированным экстренным. Главнокомандующий последовательно удаляет всех лишних, раздавая организационные поручения. Когда в зале остаются только посвящённые, Михайлович, переменившись в лице, требует от присутствующих внимания.       — На повестке дня — война! — огорошивает слушателей адмирал. — И не простая война, а с турианцами. Собственно, всё уже подготовлено, генерал Ын сейчас раздаст вам папки с приказами. И сразу начинаем.       — Турианцы же наши союзники! — удивлённо таращится адмирал Хакетт.       — Это вынужденная мера, Стивен! — рубит Михайлович, — турианцы довольно воинственная раса и в отсутствие сдерживающей дипломатии азари, они обязательно возьмутся за старое. Вспомните Шанси! Нужно их опередить! Не волнуйтесь, мы только лишим их флота и поставим своего примарха. Это больше спецоперация, чем полномасштабная война. Мы с генералом всё продумали.       — Это предательство! — стучит кулаком по столу Хакетт, — как до такого вообще можно было додуматься!       — Стивен, турианцы не оставляют нам выбора, все данные свидетельствуют, что они собираются напасть на нас.       — И по какой же причине?       — Хотят прогнать с Цитадели, которую они считают своей исконной территорией.       — И почему бы нам не уступить? Добровольно сдать эти «территории»? Цитадель и в самом деле нам не принадлежит. Но её новое местоположение несомненно приведёт к усилению влияния Альянса. Постепенно станция станет нашей полноправно. Так ли необходимо развязывать войну из-за этого?       — Турианцы не остановятся на достигнутом. Если мы уступим, они используют Цитадель в качестве плацдарма и распространят своё влияние на Землю. Постепенно Земля станет их полноправной собственностью. Этот прогноз куда более реалистичен. Другого выхода нет! Иногда нужно нанести упреждающий удар!       — Война будет означать потерю репутации. Случись новая беда, нам уже никто не поможет! — на лице Хакетта проступает пот. — Такие решения не могут приниматься одними военными!       — Стивен, решение уже принято!       Хакетт осматривается по сторонам, словно ища поддержку, но все участники совещания молча изучают свои бумаги, несомненно смирившись с происходящим.       — Нет! — Хакетт резко встаёт, задевая стол с такой силой, что опрокидывается стоящий подле Михайловича графин, люстра под потолком принимается нервно дрожать, словно при бомбёжке, а картина с эмблемой Альянса на стене съезжает набок. — Нет и ещё раз нет!       — Вот только бабских истерик тут и не хватало! — свирепеет Михайлович. — Вы же кадровый военный, командир! А если ваши подчинённые начнут также реагировать на приказы?       — Борис, ты не прав! — отчаянно возражает Хаккет, — ты ведёшь себя как диктатор!       — Не хочешь ознакомиться со своей боевой задачей, — игнорирует нападки Михайлович, кивая на единственную лежащую на столе закрытую папку. Хакетт, наконец, берёт её в руки, нехотя открывает, изучая содержимое.       — Я должен блокировать Палавен? Бомбить столицу?       — Только их штаб и военные базы! Пара точечных ударов…       — Борис, останови это, пока не поздно!       — Не волнуйся, мы очень скоро заключим мир. Только покажем им, где их место.       — Насколько я знаю примарха Виктуса, он не пойдёт на сделку!       — Руководство скоро сменится. Мы уже давно подкармливаем их оппозицию. Осталось лишь свергнуть старого дурака. Виктус сейчас на одном из кораблей на орбите Земли с частным визитом. Группа эн-седьмых уже вылетела.       — Отмените операцию! — бледнеет Хакетт, — вы собираетесь убить гостя? После такого с нами никто не будет иметь дело!       — Всё будет обставлено как внутренние тёрки оппозиционеров. Альянс же наоборот выступит в роли миротворца, как и всегда! Кстати, бомбить Палавен вы будете на турианских кораблях, тех, что мы для них отремонтировали. В ближайшие полчаса их должны захватить.       — Борис, я вынужден подать в отставку! Происходящее идёт в разрез со всем, за что я всю жизнь борюсь!       — Что ж, ты сам напросился! Арестовать бывшего адмирала Хакетта! — приказывает Михайлович. Как из-под земли вырастают двое в штатском, заламывают руки, защёлкивают на запястьях Хакетта наручники, грубо толкая вперёд. — Позже решу, что с ним делать, — бросает Михайлович вслед.       — Адмирал Трамп, теперь атака Палавена перекладывается на вас. — Проглотив послушный кивок подчинённого и подождав пока всеобщее внимание вновь сконцентрируется, Михайлович переходит к «эндшпилю»: — Обсудим детали!

***

             В кают-компании турианского крейсера льётся ласкающая слух музыка, сверкает приглушённый «лунный» свет, завершает внутреннее убранство радужная мишура и воздушные шарики. «Ох уж эти декораторы! Хлебом не корми — дай им стразы и блёсток, да побольше», — улыбается про себя Гаррус. Отмечать дни рождения его приучают на «Нормандии», постоянные пирушки поначалу кажутся ему нелепостью, но постепенно, распробовав на вкус чисто человеческую традицию, Вакариан втягивается. «Лишний» повод отдохнуть — никогда не лишний. Да и экипаж заслуживает немного отдыха. Последние месяцы все вкалывают, как проклятые, чтобы подлатать потрёпанный в бою дредноут в срок.       После схватки люди проявляют благородство: предоставляют союзникам свои орбитальные верфи, необходимые материалы и ремонтные бригады. Конечно, до секретных и важных систем людей не допускают, но без «гастарбайтеров» и земных верфей ремонт затянулся бы надолго. Гаррус не держит зла и готов простить этим пятипалым былые обиды. Даже аннексию Цитадели он воспринимает как должное. В конце концов, это люди сконструировали Горн, и без них победы бы не было. Если они хотят в награду прибрать Цитадель, то пусть забирают. На мнение политиков Вакариану традиционно плевать.       — Гаррус, встречай гостей! — резкий оклик спускает Вакариана с облаков задумчивости на землю, вернее главную палубу.       — Адриэн?! Вот уж кого не ждал так не ждал! — удивляется Гаррус, — если бы я знал, что на торжество заглянет сам примарх, то заказал бы приличную выпивку.       — Не волнуйся, друг, у меня всё с собой! — кивает примарх в сторону турианцев в штатском, с заносчивым видом волочащих ящик серебристых освинцованных бутылок, традиционных для марочных палавенских радиоактивных напитков. — Я тут больше по делу, — добавляет он, — послезавтра состоится церемония ввода в строй наших восстановленных кораблей. Земляне оказались лучше, чем я о них думал, обычно они ничего не делают за так. Хотя, если они ждут ответной услуги, вроде отказа прав на Цитадель, то придётся их разочаровать. Наоборот, через два дня у нас появится весомый рычаг давления и мы заявим о своих правах, надеюсь они не станут вынуждать нас показывать зубы.       — Вы же не станете воевать из-за какого-то клочка космической станции? — уточняет Гаррус.       — Нет, но санкции введём! Дальнейшее будет зависит от их благоразумия и способности политиков находить компромиссы. Впрочем, прямо сейчас я не прочь отдохнуть от политики и просто выпить со старым другом, — присаживаясь за стол расслабляется примарх, — Гаррус, наливай!       — Отличное вино! — пригубив напиток, хвалит Гаррус.       Друзья весело вспоминают былое, разговоры всё более приобретают личный характер.       — Гаррус, а помнишь как Федориан… — беседу прерывает стремительно вбегающий турианец:       — Примарх, вам нужно срочно уходить!       — Что случилось? — замирает со стаканом в руке Виктус.       — Неизвестный челнок только что пристыковался к ремонтной платформе. Охрана шлюза перебита. Нападающих чуть больше десятка.       — Террористы? Фанатики? Оппозиция? Сепаратисты? За последний месяц на меня покушались четыре раза.       — Возможно, но для наёмников у них слишком крутое снаряжение, — отмечает турианец в штатском, попутно превращая ручной кейс в пистолет-пулемёт и включая интегрированный в деловой костюм шит. Гаррус ошарашено смотрит на гостей. Большая их часть — это обычные местные трудяги, но многих Гаррус специально пригласил на торжество, это его знакомые, друзья, боевые товарищи. И вот теперь все они могут погибнуть из-за этого. Хорошо хоть Солана не прилетела. Гаррус пообещал сестре повторно отметить с ней праздник, когда вернётся на Палавен.       — Занять оборону! Гаррус, уводите отсюда гражданских!       — Внимание, на нас совершено вооружённое нападение! Друзья, вам нужно как можно быстрее покинуть корабль. Уходите к ангару! Там — челноки! Улетайте с корабля! — распоряжается Гаррус, — а мы их задержим!       Шестеро телохранителей прячутся по углам, берут в клещи все входы и выходы. Гаррус в ярости сжимает кулаки:       — Дайте мне оружие! — просит он. В ответ примарх лишь разводит руками, мол, сам «гол как сокол!» Выстрелы раздаются совсем рядом. В зал врывается рабочий:       — Бегите, они убивают всех! Они… — не успевая договорить, несчастный вскрикивает и медленно оседает, простреленный навылет. Следом вламываются террористы, их двое, оба в «Колоссах» от «Киншаса Фабрикейшнс» — самых мощных, дорогих и удобных бронескафандрах Пространства Цитадели. Дополнительно, на каждом «надета» «техническая энергоброня». У Гарруса холодеет в груди: «Даже будь у меня под рукой «антиматериальная трёхлинейка», я бы вряд ли что-либо смог поделать».       «Трёхлинейкой» «обозвал» его любимую снайперку «Чёрная вдова» помешанный на оружии Заид. Объяснил, что мощная и простая в обращении русская винтовка двухсотлетней давности весьма схожа с «Вдовой» по характеру. Обе винтовки по-своему уникальны и вызывают у Заида особое уважение: первая способна сбивать самолёты ХХ века, как вторая современных летунов. Но сейчас явно нужно что-то более «тяжёлое» и скорострельное.       В подтверждение прогноза, ближайший телохранитель яростно выпускает жалящие рои пуль из «Цикады» прямо в головы врагов. Заряды полностью поглощаются, не нанеся противнику существенного вреда. К атаке подключаются остальные защитники. Вместе им удаётся почти просадить шиты интервентов. Атакующие вынуждены отступить, чтобы восстановиться, а затем напасть снова. Похоже, рабочий прав: единственный выход — это бежать.       — Нужно отступать! — теребит Гаррус примарха за плечо, — здесь мы — лёгкая мишень!       Виктус подаёт знак своим турианцам и вся группа, отстреливаясь и прикрывая босса, приходит в движение. В коридорах темно, Гаррус на ощупь показывает короткий путь. Преследователи отстают, без происшествий беглецы достигают ангара. На входе ноги запинаются об что-то мягкое. Гаррус просит прибор ночного видения у ближайшего телохранителя. Эх, лучше бы он этого не делал! В луже тёмной крови валяется его друг детства Брутус, с которым они были как братья. Группа входит в отсек — повсюду разбросаны тела. Друзья, коллеги и просто знакомые, их жёны и дети — забиты как скот! Враг, предугадав манёвр отхода, устроил в ангаре засаду. Гаррус прячется за ящиками и внимательно осматривается. Тренированный взгляд замечает по стрелку с обеих сторон ангара.       У Гарруса есть лишь верный инструментрон, который можно использовать и как оружие, защитные поля лезвию не помеха, но для нападения необходимо подкрасться вплотную. Гаррус просит телохранителей примарха прикрыть его «в случае чего» и отправляется на охоту. Времени совсем мало, преследователи гонятся по пятам, а впереди засели снайперы. Оказаться между двух огней сейчас равнозначно погибели.       Гаррус невидимой тенью перекатывается от укрытия к укрытию. Наконец, он подбирается к первому силуэту. У турианцев не так много уязвимых мест, поэтому важно не промахнуться. Гаррус бьёт туда, где нервный узел. Это должно парализовать врага и облегчить добивание. Для тройной защиты из щита, брони и костяного панциря лезвие входит на удивление свободно. Слышится сдавленный крик жертвы, но вместо паралича, вражеский солдат оборачивается и сильно бьёт Гарруса прикладом. Вакариан отлетает, врезается в стоящие рядом ящики, разнося их вдребезги. Слышится писк и хирургическое журчание активизировавшегося мединтерфейса скафандра раненого. В ангаре врубаются фонари и прожекторы. Яркий свет на мгновение ослепляет обоих. Гаррус срывает ПНВ, прыгает в сторону, падая на четвереньки, прячется за высоким контейнером. Взгляд скользит по лезвию инструментрона: красная кровь! Противник — либо батарианец, либо человек. Не понятно, зачем оппозиция использует наёмников, но теперь ясно, почему приём не сработал: у обоих в том месте нет жизненно важных органов.       Гаррус атакует снова. Бросается на врага и с размаха пронзает левую сторону груди. На этот раз «Колосс» хозяина не спасает. Второй солдат замечает схватку и открывает огонь на поражение. Одна из пуль жалит Гарруса в плечо. На выручку приходят телохранители примарха. Они демаскируют себя, «плюясь» из пистолет-пулемётов. Наёмник не заставляет себя долго ждать и переключается на цели, кажущиеся ему более опасными. Три очереди — три трупа! Этот гад — хорош! Но Гаррус уже близко. Уклоняясь и юля, скользит, исполняя танец смерти словно дрелл-ассасин. На всём скаку перерезает ублюдку горло: этого не выдержит ни батарианец, ни человек, ни турианец! Кровь снова красная. Да что тут вообще происходит?!       — Примарх ранен! — сообщает телохранитель, — он зовёт вас!       — Я — умираю, друг. Теперь ты — примарх! Я только что подписал указ о приемнике… — исходя кровавым кашлем кряхтит Виктус, — не сомневаюсь, что остальные генералы поддержат твою кандидатуру.       — Прекрати, Адриэн, ты не умрёшь! И даже не пытайся переложить на меня свою ношу. В детстве я мечтал стать художником, а не примархом. — Гаррус переводит взгляд на оставшихся в живых защитников, склонившихся над Виктусом:       — Несите примарха в челнок и улетайте! — велит Гаррус, — ему нужно в госпиталь. А я должен вернуть свой корабль! — как одержимый, почти неразборчиво восклицает он, вздрогнув, когда телохранитель задевает рану на плече, накладывая стерильную повязку из полевой аптечки, позаимствованной с близлежащего трупа врага. — И мне нужны два добровольца!       Челнок улетает, Гаррус с двумя помощниками едва успевают покинуть ангар до занятия его оккупантами. Преследователи осматривают помещение, проверяя на наличие жизни найденные тела своих. По рации оповещают кого-то о покинувшем борт летательном аппарате. Уверенные, что все беглецы скрылись на нём, захватчики прекращают погоню. Они рассредоточиваются, обыскивая каждый уголок. И учиняют безжалостную расправу над немногочисленными выжившими.       — Сначала доберёмся до моей каюты, — информирует Гаррус спутников. По пути он не раз натыкается на выломанные двери с расстрелянными внутри жильцами. Войдя к себе, он отпирает стеллажи со снаряжением. Среди прочего, вытаскивает ящик с тяжёлыми излучателями коллекционеров, которые достались Гаррусу после «суицидальной миссии». Тщательно изучив трофеи, палавенские инженеры сообщили, что сами излучатели воссоздать смогут, но не боеприпасы к ним. Поэтому полностью заряженных и боеспособных сохранилось всего три штуки.       — Это оружие способно испепелить за считанные секунды любого. Зарядов мало, но если не будем мазать, как раз хватит! — консультирует Гаррус, раздавая излучатели подчинённым. — За Виктуса, за Палавен! Учитывая жестокость и потенциальную опасность врага, пленных не брать!

***

             В скафандре, но без шлема, Смит продирается сквозь плотную пелену чернильно-чёрного дыма внутри космического корабля. «Где я? — стучит в висках мысль, — это… «Нормандия»?! Как я сюда попал?» Внезапно дым рассеивается. Приходит понимание, что он здесь не один.       — Похоже на кровь азари! — макая палец в лужицу на паркете восклицает Хелен Штерн.       Сознание пронзает молнией: «Какого хрена? Ты же умерла!» Но рот ватно произносит:       — Лиара?       — Пока не ясно, возьму на анализ, — рапортует Штерн.       — Здесь выживший! — извещают по рации. Люди идут на зов к забаррикадированной двери с полупрозрачным иллюминатором. Чья-то рука колотит изнутри по стеклу. Не похожая ни на что: когтистая и жилистая.       — Помогите! — едва слышно сипит незнакомец. — Помогите! Откройте! Откройте…       — Откройте! Проснитесь, сэр! Беда! — Смит открывает глаза: он снова на Цитадели в своей постели. Увиденное — всего лишь кошмарный сон! Тянется к коммуникатору. Ах да, они с Кха’Рэнн выключили их, когда ушли на пляж и он забыл активировать его снова. Стучат в дверь. По голосу — Павлов!       — Иду! — кричит майор сонно, нехотя двигаясь к двери, по-стариковски шаркая тапками.       — Сэр, беда! — повторяет Бернард, врываясь в комнату, — в лаборатории ЧП! — Бедняга сильно взволнован, даже можно сказать, напуган.       — Который час? — интересуется Смит, попутно влезая в брюки. Для начала нужно одеться и сориентироваться во времени.       — Скоро восемь! — глубоко вздыхает Бернард. — Неудавшийся эксперимент с омега-элементом!       — Чем?       — Из сферы Катализатора! Последним из периодической таблицы! Решили дать ему название, Франциск придумал.       — Подождать пока я вернусь не могли?       — Франциск вызвался проявить инициативу. Все поддержали. Собственно ничего не предвещало… Вкратце, Бернард излагает боссу ситуацию. «Безумие, какое-то безумие! — про себя восклицает Джейсон, — А если начальству станет известно, что эксперимент проводился без моего разрешения?!»       — Кто ещё знает?       — Только я и Пабло. И экстренная служба, но мы им не рассказывали ничего конкретного.       — Хорошо! Значит так, не вздумайте ляпнуть, что это была ваша инициатива.       — Инициатива Франциска… — кусая губу, возражает Павлов.       — Не перебивай! Эксперимент плановый, но вы начали раньше срока. Причина взрыва, эээ, пока пусть будет утечка газа.       Собираясь, Смит анализирует ситуацию: «Вот как такое вообще могло произойти? Всего на сутки оставил ребят без присмотра! Хотя, со слов Павлова, ничего поделать было нельзя. Несчастный случай, спровоцированный научным любопытством. Франциск мёртв, пожарный инспектор и следователь СБЦ ждут объяснений. И это только начало! Попал, что называется «с корабля на бал», вернее с бала на корабль!»       Бернард молча смотрит в пол, периодически вздрагивая. «У парня — шок и страх, но бояться ему нечего. За всё спросят с меня, как с руководителя. Бедный Франциск, это я виноват в его смерти: раздразнил, понимаешь, интерес к неизвестному безумными теориями, соблазнил возможностью войти в историю, развязал руки, уехав в отпуск. И вот результат! Чувствую себя Иваном Грозным, только что намеренно, но нечаянно, убившим сына. Ладно, уже ничего не попишешь, попробую хотя бы разобраться в происшествии, на месте».       Через пару минут Смит с Бернардом уже едут на лифте. Звуковой фон не добавляет оптимизма:       Экстренные новости: «Никто не взял ответственность за террористическое нападение на судостроительные верфи Альянса. По мнению военных экспертов, это может быть делом турианской оппозиционной радикально настроенной группировки. Неизвестные угнали сорок шесть кораблей, среди которых семь дредноутов. Это крупнейшее похищение в истории. Только что пришла печальная весть: в разбитом шаттле, неподалёку от доков, найдено тело примарха Виктуса. По предварительным данным смерть наступила в результате разгерметизации. Характер повреждений позволяет сделать вывод, что шаттл примарха был повреждён ракетой из переносного зенитного комплекса. Прокуратура СБЦ завела уголовное дело».       При других обстоятельствах, услышанное вызвало бы гиперактивность или наоборот повергло в уныние, но когда у тебя дома свой покойник — некогда думать о том, кто там умер у соседей. Смит лишь молча констатирует: «Похоже на развязывание войны. А учитывая ту оговорку Ына (см. часть 12), за данные события может быть ответственен родной Альянс Систем».       В лаборатории, вернее в том, что от неё осталось, суетятся люди в белых халатах. Кажется они пытаются откачать Франциска. Руководит процессом седовласая стройная женщина-врач. До Смита долетают лишь обрывки её распоряжений:       — На стол его… скорей… пять кубиков… дефибриллятор… адреналин…       «Лучше их сейчас не отвлекать», — решает Смит. Беглый анализ показывает, что лабораторию придётся воссоздавать с нуля. Удивительно, что остальные горе-экспериментаторы не пострадали. — «Хорошо хоть все данные у меня продублированы! Кусок стены вместе с прилегающим оборудованием превращён в хлам. К счастью, до сейфов с секретными образцами стихия не добралась. Непонятно и что за силы здесь разбушевались: ни электричество, ни огонь, ни гравитационные вихри — не могли действовать так избирательно. Полстола — в всмятку, а на другой половине даже кофе не расплескался. Я бы предположил, что воздействие шло на молекулярном или субатомном уровнях».       — Всё! — отвлекает от раздумий подошедший врач.       — Не удалось? — скорее констатирует, чем спрашивает Смит. Со смертью подчинённого он уже внутренне смирился, поэтому наклоняет голову и скрещивает ладони в молельном знаке скорби по усопшим.       — Напротив, он жив, только без сознания, что, кстати, к лучшему: из-за ожогов у него мог наступить шок. Ваш друг скоро поправится.       — Спасибо, что спасли его! — неожиданная новость обдаёт душу пусть и небольшим, но облегчением. — Доктор… эээ?       — Чаквас! Карин Чаквас.       — Погодите, это не вы были судовым врачом на «Нормандии»?       — Теперь я работаю в бригаде реаниматологов, — женщина грустно улыбается уголком рта, — и на скорой помощи. — Чаквас суёт в руки Смита небольшой предмет:       — Пациент держал эту коробочку мёртвой хваткой, еле отняли. Я подумала, что это может быть важно.       — Спасибо вам, доктор Чаквас! Огромное спасибо!       — Ну что вы, не за что! Это моя работа.       Смит подзывает бледного Павлова, с плохо скрываемыми безразличием и апатией подпирающего спиной уцелевший кусок стены. Добрая весть о Франциске немного приводит его в чувство. Самое время задавать вопросы — пока воодушевление не покинуло его снова.       — Бернард, проясни: что за история с кусочком палладия, зачем Франциск так за него цеплялся?       — Палладия?!       — В контейнере, оборудованном микрополем эффекта массы, находился кусочек палладия. Вот он. В контейнере, что Франциск держал при себе, когда его нашли медики, — чуть ли ни по слогам разжёвывает Смит.       — Значит эксперимент удался! Он сказал, что если его теория верна, то кусочек платины в статичном поле эффекта массы изменит свои свойства. Древние назвали бы это алхимией, магией трансмутации. Схожего эффекта можно достичь только в циклотроне. Но там речь идёт об отдельных атомах, а здесь десятки граммов. Вы понимаете, что это значит?       — Что придётся ждать разъяснений от самого Франциска! — увидев как Павлов съёжился, Джейсон спешит повторно успокоить коллегу. — Ну хватит уже! Он жив! В тяжёлом состоянии, но жив! Так что перестаньте хандрить, лучше покажите мне запись происшествия. Только СБЦшников выпровожу.       Пока Бернард подготавливает запись, Смит, с глазу на глаз переговаривает с инспекторами, подписывает электронные протоколы, скармливает версию об утечке газа. И просит их покинуть руины лаборатории. Оставшись одни, они приступают к отсмотру хроники события, при необходимости разбирая кадр за кадром.       — Ну, кое-что проясняется, — итожит Смит. — Непонятно: как Франциск оказался возле основного контейнера с омега-элементом. Вот он стоит у трибуны, вот пошла реакция, где его окружает ртутная плёнка. Вот эффектное светопреставление с молниями, похоже на некий энергетический кокон… А потом он исчезает, чтобы снова появиться уже без кокона и плёнки возле основного контейнера, красный, как варёный рак. Словно искупался в кипятке.       — Нагрев начался в момент обволакивания, — поясняет Бернард, — я пытался выключить прибор, просунул руку сквозь плёнку, а там жар. Думаю, это было собственное тепло его тела, только даже в изолированной системе нужно много времени, чтобы столько скопилось. Либо возникла пространственно-временная аномалия, либо кокон вызвал эффект схожий с излучением микроволновки, но это только догадка.       — Мне нужны точные ответы! Погадать я и на картах таро могу или гуще кофейной. Вопрос номер один: куда делось тестируемое вещество? Всё взятое для эксперимента количество растворённого в ртути омега-элемента словно испарилось. Вопрос номер два: природа перемещения? Червоточина, квантовый скачок, телепортация? И третье: почему Франциска «выплюнуло» обратно? То есть нужно понять, можно ли управлять процессом. Четвёртое: платина стала палладием! Как, почему? И почему с телом Франциска, его одеждой и личными вещами никаких метаморфоз не случилось? Где, кстати, Пабло?       — Курит, вроде! Как ушёл, так и с концами, а я за вами побежал.       — Позвони ему. Как очевидец, он мог что-то заметить.       Маркони не поясняет ничего нового, единственное, предполагает, что платина изменила свойства, из-за личного эффекта массы. Как яйцо в утке, маленькая матрёшка в большой, внутреннее силовое поле во внешнем, кокон в коконе, она внедрилась в чужую природу и переняла её свойства. Затем прибор вырубился, слился с внешним коконом, а приобретённые свойства остались. Это, мол, и хотел продемонстрировать Франциск, что вокруг нас есть другие миры, с другими законами физики и химии. Внешний же кокон, вероятно защитил от слияния с чужим миром и вытолкнул «туриста» обратно, когда исчерпал энергию.       Затем он и вовсе изошёлся теориями — одна безумнее другой! Несколько раз процитировал Библию, о том, что мир создан из ничего. Прошёлся по квантовой физике, мол, атомы на 99,9% состоят из пустоты, то есть как раз из «ничего». Потом снова Библию: «и сказал да будет свет и стал свет», именно «сказал»! Как радио настраивается из множества частот на нужную и получает слышимый сигнал, так же, возможно, всё «настраивается» на свой мир. Бесконечное множество миров, созданных из «пустоты» — некой несущей частоты мироздания. На самом деле — атом на 100% полон, но мы видим лишь ничтожную его часть, а все остальные миры — свои фрагменты. Бесконечно малое, суммированное бесконечное число раз. Целое состоит из множества «ничего».       — Любопытная теория, коллега, — подхватывает Павлов, — и согласуется с формулой Франциска о Коэффициенте Мироздания.       Смит в это время получает сообщение. Известие меняет его в лице. Он жёстко прерывает едва начавшийся научный спор:       — Ребята, беда, как говорится, не приходит одна! Я вынужден прикрыть лавочку! Вы — уволены! Скоро за мной придут! Лучше, если вас к этому времени уже тут не будет, иначе есть риск, что прихватят за компанию.       — Что ещё стряслось? — в унисон «хлопают глазами» учёные.       — Если кратко, то прямо сейчас я собираюсь совершить «факт госизмены». Берите всё, что под руку попадётся. В сейфе есть немного наличных. Поделите поровну. Плюс выпишу вам липовые рекомендации. С ними на Новерии вас любая корпорация с руками оторвёт! Только подождите пару минут. — Смит что-то ищет в электронном блокноте, затем набирает номер и прикладывает к уху коммуникатор:       — Это майор Джейсон Смит, у меня для вас срочное сообщение…       — Можно забрать Лэсси? — интересуется Павлов. — Смит в ответ молча кивает.       — Охренеть, неделька! «ТрудоВЫЕ БУДНИ!» — картина маслом! — сам с собой беседует Пабло.

***

             Кха’Рэнн проспала работу. Всю ночь она вспоминает родных, сон сморил её лишь под утро. Звонок ВИ Адмиралтейства заставляет оторвать голову от свитера, послужившего этой ночью подушкой. Она расстилает колючий, солёный и мокрый от слез шерстяной ком сушиться. Как всегда вежливый и беспристрастный голос поинтересовался: «Всё ли в порядке?» Лейтенант отвечает, что скоро будет. «Время: начало девятого, — прикидывает она, — придётся бежать пешком, коротким путём через порт».       В порту она натыкается на группу архивариусов, перегружающих ящики с блоками памяти. Кха’Рэнн поражается количеством материала: «Это ж сколько там хреналионов гигабайт?!»       — Привет! Откуда «дровишки»? — замечает она знакомую сотрудницу Архива.       — Альянс конфисковал архив Серого Посредника. Теперь вот будет храниться у нас.       — Слушай, — неожиданно осеняет Кха’Рэнн, а там нет случайно блоков из архива Цербера?       — Да большая часть как раз копия архивов Цербера! Не понимаю, зачем они нам, когда есть оригиналы.       — Разрешишь заглянуть в накладные? Недавно я искала один церберовский блок, оказалось, что в нашем архиве его нет, может здесь есть. Учётную запись я помню, — буравит она знакомую всеми четырьмя глазами, — это очень важно!       — Ладно, проверь, — сдаётся девушка, протягивая электронный планшет, — только к самому блоку без запроса я подпустить тебя не смогу — правила!       Кха’Рэнн бегло просматривает алфавитный указатель. Вот он, родимый! Копия стёртых данных из Штаб-квартиры СПЕКТРов и Центрального архива Альянса. Надо немедленно его забрать!       В офис она не вбегает — влетает, аки стрела, пущенная Робином Капюшоном.       — Вы — опоздали! — замечает Михайлович, коварно улыбаясь.       Кха’Рэнн игнорирует ёрничество босса. Даже в четверть взгляда, то есть всего одним глазом, ей видны его замыслы. Типичные замашки заигравшегося во власть тирана! Она может позволить себя «отшлёпать» либо продемонстрировать полезность и профессионализм. Взаимоуважение! Разве не это — основа здоровых рабочих отношений?       И она как никогда близка к цели. Необходима лишь техническая поддержка. Без ордера ей не успеть заполучить блок прямо во время разгрузки. А в Архиве его снова могут перехватить и стереть. Неизвестный с допуском икс-семь. Что бы ни было в тех файлах — это должно быть очень важным. Иначе зачем инсайдеру раз за разом предпринимать столько усилий? «Эх, была — не была!»       — По уважительной причине, сэр! В порту разгружают архив Серого Посредника, необходим допуск к одному из блоков. Это связано с моим расследованием. Дорога каждая минута, — коротко расписывает она.       — Каким таким расследованием? — переспрашивает Михайлович. Кха’Рэнн понимает, что отвертеться краткой версией не получится. Придётся рассказать всё или окончательно забыть про это скользкое дело как советовал Смит.       — Сэр, на мне всё ещё числится клон Шепард. Я выяснила, что сбежала она не просто так. Ей помог кто-то из своих. Инсайдеру требовалось стереть некий файл из архива СПЕКТРов. У клона все полномочия настоящей Шепард! Баг в системе распознавания… Копия злополучного блока есть в нашем Центральном Архиве, но он тоже стёрт. Предположительно, самим инсайдером. И вот — находка! Третья копия в архиве Посредника! Сейчас она на перегрузке в порту. Есть шанс, наконец, выяснить правду.       — Так у нас в стане крыса?! Я правильно понимаю? И вы хотите перехватить архиважную инфу?       — Так точно, сэр!       — Звучит неправдоподобно! Как вы узнали, имя того файла? Может, вы и есть инсайдер?!       — За клоном следил робот-зонд. Видео безвозвратно повреждено, но удалось один раз его воспроизвести. Оттуда я и узнала название блока памяти.       — Ещё более неправдоподобно! Лейтенант, кто-нибудь может это подтвердить?       — Видео мне помог достать майор Смит, — Кха’Рэнн опускает голову: разговор отклоняется совсем в иное русло, а теперь приходится подставлять ещё и Джейсона. — Этим роботом являлась его тестируемая собака Лэсси. После того, как блок в Архиве оказался пуст, он рекомендовал мне прекратить расследование. А данный фрагмент видео мы намеренно повредили, так как запись нужно было, в связи с расследованием побега заключённых, передать в СБЦ.       — Так Смит тоже в курсе?       — И да и нет! Сомневаюсь, что он смог бы запомнить вереницу из букв и цифр, видя её лишь раз и вскользь. Но он знает, что инсайдер существует, при этом к попытке выявить его отнёсся скептически. Кроме того — это не его дело, за клона и всё с ней связанное, отвечаю я! Значит инсайдер — тоже моя забота и больше никого не касается. Я расследую её бегство. И вот, напала на след! Сэр, мне нужна заявка на изъятие этого блока, и срочно! Если сомневаетесь во мне — пошлите за данными любого сотрудника Особого отдела! Но нужно поторопиться!       — Да, я согласен с вами! История достаточно тёмная, но я вам верю. Оформляйте заявку и я немедленно её подпишу, — Михайлович перегибается через стол, коршуном нависая над адъютантом. — Действуйте, Кха’Рэнн! Только тихо! Заберёте блок с данными и ко мне в кабинет, просмотрим материал вместе. Здесь замешан инсайдер, возможно из самого верха. Мне, как главнокомандующему, не терпится выяснить его личность. Если это и впрямь удастся, то вы получите повышение. Посидите минутку, я схожу за бланком.       Кха’Рэнн растаяла: адмирал впервые назвал её по имени, а не казённым «лейтенант» или безликим «вы». Главное, чтобы в блоке снова не оказалась пустота…       Михайлович удаляется подальше от кабинета, в конференц-зал. Шёпотом по служебному терминалу связывается с офицером СБЦ:       — Вы знаете моего адъютанта-батарианку? — грозно мечет Михайлович.       — Да, сэр!       — Она скоро окажется на пути между Адмиралтейством и доками… Можете стрелять без предупреждения!