Пять глотков «Хаоса»

      Джуниор, она же Шепард номер два, обживая миникар c быстротой растревоженной гремучей змеи, первым делом проверяет бардачок, находит сейф-конверт, прикладывает палец к замку.       «Молодой, цветущий, симпатичный и по-своему наивный церберовец Вилли, не задумываясь отдал свою жизнь за меня, вернее за Шепард. Какая мрачная ирония судьбы: аура «легенды галактики» даже после смерти продолжает сеять вокруг себя «героизм». Вот выбралась я из застенок СБЦ, но свободна ли? Пока на мне лицо Шепард, я заперта в её внешности как в тюрьме. Сними капюшон — и сразу разоблачат!» — размышляет она про себя, нажимая свободной рукой одну за другой кнопки на панели управления, подготавливая миникар к взлёту.       Индикатор замка конверта удовлетворённо вспыхивает зелёным. Внутри: кредитка, паспорт и записка.       «Бедного мальчика жаль, «сгорел», не успев получить никакой благодарности. Внезапно и ярко! Желал ли он именно такой кульминации жизни? Попадёт ли в рай небесный за этот благородный поступок? Или внезапная смерть попросту лишила его рая земного: бессмысленных и неисчислимых удовольствий от существования?» — сердито жмурится Джуниор, охваченная негодованием.        Её разум возмущён, сознание судорожно ищет оправдание или хотя бы логическое обоснование случившемуся. Вилли помог ей прошмыгнуть незамеченной, но справедлива ли цена? Не особо хочется углубляться в философствования, которые и так наскучили ей во время затворничества, да и реальная Шепард отнеслась бы к сегодняшней принесённой жертве одобрительно или как к должному. Ничего уже не исправить и как бы ни хотелось не быть бесчувственной сволочью, но нужно двигаться дальше, принимая мир таким, каков он есть.       Она делает глубокий вдох, пытаясь сконцентрироваться, читает записку, удивлённо хмыкает: «Невероятно! Так просто и одновременно хитро!» Раскрывает паспорт: «Янг Шепард»?! Что же, Янг нравится мне больше, чем Джуниор. Также назвалась девушка-церберовец, освобождавшая меня. Следовательно, это имя — послужит напоминанием, что выход всегда есть! В том числе из кажущейся безысходности».       В оставленной инструкции указывалось, что новоиспечённая Янг должна выдать себя за махровую фанатку «великолепной Шепард» на конкурсе двойников, организованном фондом Конрада Вернера. Главный приз — съёмки в сериале «Бласто и Шепард спешат на помощь». Воистину: хочешь надёжно спрятаться — будь на самом видном месте!       Поездка и участие в конкурсе помогут легализоваться и сохранить родословную не прибегая к пластической операции. По легенде, Янг — двойник-фанатка Джейн Шепард, которая четыре месяца назад обратилась в ЗАГС и взяла фамилию кумира. Паспорт этот скорее всего настоящий, то есть зарегистрированный по всей форме и правилам. Из-за войны архивы сильно пострадали. Этим фактом активно пользуются как преступники всех мастей, выдающие себя за потерявших документы беженцев, так и обычные граждане, которые переименовываются в надежде, что их жизнь после этого направится в иное русло.        Ну, а для Джуниор, вернее теперь уже Янг, неразбериха — шанс затеряться среди многочисленных любительских «клонов» Шепард, копирующих поведение, внешность и, нередко, фамилию кумира. Имя же Янг у фанаток — второе по популярности после натурального Джейн.       Главное, попасть на Иллиум, где через две недели состоится конкурс, и пройти собеседование. Ей рекомендуют выбыть в первом-втором отборочном круге. И, легализовавшись таким способом, жить далее никого не стесняясь как душе угодно.       — Ну уж это вряд ли! — вслух спорит с инструкцией клон, — я собираюсь выиграть! «Домик в деревне» — не для меня! — Янг щёлкает зажигалкой, уничтожая инструкцию. — Вот только зная и умея почти всё, что и настоящая «Легенда Галактики», выиграть будет непросто. Фанатки, сбившиеся в толпу — хуже хасков: разорвут, затопчут и даже не заметят! Похоже, теперь МОЯ очередь сражаться со своим «отражением», вернее с целой армией таких отражений.       Миникар набирает высоту. «Ах, какой вид!» Янг (далее Шепард-клон преимущественно будет именоваться этим именем) тяжело вздыхает, поборов искушение подняться ввысь, пролетев над всеми «с ветерком». Это привлекло бы ненужное внимание инспекторов безопасности воздушного движения! Тюрьма её многому научила. В частности, ценить истинную свободу, а не глупую браваду! Она пристраивается в хвост вяло летящему грузовому кару, не забывает мигать на поворотах и вести себя примернее стажёра на экзамене по каровождению.       «Раз истинная Шепард мертва, я должна жить за неё. Вместо неё, и как бы странно это не звучало, во имя её! Ведь я плоть от плоти, всё, что осталось. Прославлять её образ в кино, играть роли, эксплуатировать образ… — это вполне укладывается в доктрину «быть Шепард». И такое амплуа нравится мне больше, чем захват «Нормандии» и присвоение грозного звания СПЕКТРа. Это был план матери, но не мой!»       Янг на мгновение выпускает штурвал из рук. Мысли о Хелен ударяют обухом по голове: «Мама осталась с церберовцами, а ведь могла пойти со мной! Хотя, кого я обманываю: я всегда была для неё только инструментом, который она настраивала в надежде виртуозно выступить на шоу под названием «Угнать «Нормандию» за шестьдесят секунд».       Но я не держу на неё зла. Хелл дала мне жизнь: вытащила со станции «Лазарь», поставила на ноги, обучила всему, что я знаю. Заботилась, как умела. Иногда ругала и лупцевала ремнём, но всегда заслуженно. Я ведь совсем не заинька-паинька. Мне нравилось играть и баловаться. А Хелл требовала много учиться и тренироваться».       Погрузившись в мысли, она не замечает времени и удивляется, что уже так быстро достигла рабочего квартала. Здесь спрятаться легче всего! Меньше камер наблюдения, меньше сотрудников СБЦ, меньше вопросов от прохожих. Все заняты собственными делами. Янг коршуном всматривается вниз, выискивая свободную посадочную площадку.       «Мне совсем не довелось полетать над Цитаделью, только на симуляторе. Как же это здорово! Ещё одна маленькая радость жизни, которую я наверстала, — бросая транспорт, размышляет она. — Что на очереди? Бухло я уже пробовала — гадость! Наркотики — не привлекают. Напоминают о стимуляторах, которыми мама пичкала во время обучения. До рвоты от интоксикации. Секс? Этого добра у меня ещё будет море! Даже не знаю! Получила свободу, а что с ней делать?! Кстати, всегда хотела попробовать колу и гамбургер, потому что мама считала их «нездоровой пищей» и никогда не покупала. Как будто соевое молоко с протеиновыми хлопьями — апофеоз здоровья? Видеть их больше не могу! Как оказалось, в тюрьме и то, кормёжка была вкуснее!»       Янг, не снимая капюшона, смешивается с равнодушно серой массой местных работяг и клерков. У неё здесь есть пара убежищ, которые они с мамой арендовали для наёмников КАТ-6, но идти туда опасно: могут быть засвечены. Или того хуже — заняты недобитыми КАТятами. Пересекаться с бывшими рекрутами для неё сейчас также опасно, как и с СБЦ. Достаточно вспомнить, что в бригаду набирались сплошные наркоши, тупицы и неадекваты, вытуренные со службы пинком сапога по Шестой статье Устава.       «Келхэм! — молнией пронзает мысль, — Элайас Келхэм, если точнее. Местный гангстер у которого мама иногда покупала оружие и информацию».        Янг нужно обдумать своё положение, а заодно и проверить баланс подаренной кредитной карты. Пока двигается очередь к банкомату, она не прочь, как говорится, «почесать репу»: «Этот тип вполне мог бы подыскать безопасную нору и снабдить припасами. Вот только он до смерти ненавидит Шепард, а я так некстати похожа на неё как две капли воды. Неизвестно как отреагирует, когда увидит «знакомое» лицо! Думай, детка, хорошенечко думай!»       На балансе пятьдесят тысяч — не густо! Мать в месяц больше тратила на косметику, не говоря уже об остальном. Почему-то при воспоминании о ней, сердце начинает учащённо биться. «Птичка вырвалась из летки, но по-прежнему крепко связана с единственно близким ей человеком невидимой цепью, эх!»       Янг вспоминает, что при сделках мафии с матерью зачастую присутствовал ещё один человек: Фредерик Мезай — адвокат Келхэма. «Возможно, стоит сначала обратиться к нему, разъяснить ситуацию и попросить устроить встречу с Элайасом».       А ещё она вспоминает про мамин тайник. Комбинация ей не известна, но это либо день помолвки Хелен с Призраком — «второй день рождения», как та любила повторять. Либо одно из рабочих псевдонимов: Раса, Хоуп Лилиум или Майя Брукс. «Хотя, «пчелиное имя» отпадает: мама пользовалась тайником до того, как дала себе его».       Впрочем, есть нечто обжигающее душу более всех других ощущений — желание найти себе друзей. Настоящих, которым можно доверять. «У меня их никогда не было. Только мама. Да и то не родная. Да и откуда взяться родителям у клона? Интересно, каково это иметь друзей? Вот истинная Шепард с этим не заморачивалась. К ней сами собой набивались в друзья невероятно яркие личности, готовые хоть умереть ради неё, хоть убить. А меня и родная, почти… мать, предала! Вот что со мной не так?»       Жалобы на жизнь резко отодвинулись в сторону, когда засосало под ложечкой. «Что ж, пора познакомиться с мистером гамбургером и его вечной спутницей миссис масс-колой».       На ступеньках закусочной Янг замечает попрошайку. Давно не мытый обросший старик пытается выклянчить пару кредитов «на еду». Однако на Цитадели бесплатно раздают «пищевик» — студенистую серую субстанцию, добываемую из недр системы рециркуляции отходов станции. Она довольно питательна, хоть и неприглядна на вид. Зато универсальна и подходит всем расам. А для вкуса каждый добавляет в неё приправы и соусы. Так что нищий явно не голоден и собирает денежки на что-то другое.       Янг задерживается возле мужчины. Увидев интерес, нищий тянет к ней сухую ладонь, приговаривая: «подайте, милая леди, подайте на пропитание…»       — Скажи, на что на самом деле ты копишь кредиты? — глядя сверху вниз выпытывает Янг, — мы оба знаем, что соцслужбы раздают всем нуждающимся «пищевик».       — Эту блювотину?! Да, я ем её… Но ведь под «пропитанием» я имею в виду не только пищу. Надо где-то ночевать, а главное, нужно платить за право оставаться здесь. Все улицы поделены, если я не принесу деньги, меня вышвырнут отсюда!       — Вот как? Подозреваю, что эти поборы не совсем законны. Разве ты не можешь обратиться в СБЦ? Или к друзьям… У тебя есть родственники или друзья?       — Мои друзья, — нищий улыбается, демонстрируя гнилые зубы, — их у меня много! Но они все беспомощны, как я. А что до СБЦ, так они обслуживают интересы богачей и немножко рядовых налогоплательщиков, по остаточному принципу. Нищеброды же для них и вовсе, что кость в горле. Спасибо, если не тронут, не заберут в участок за бродяжничество или не изобьют ради забавы.       — Вот что, — задумчиво предлагает Янг, — если соберёшь всех своих друзей, я куплю каждому по гамбургеру и коле, а тебе дополнительно дам пятьдесят кредитов. Идёт?       — Что за странная мысль, леди? Вы меня разыгрываете?       — Вовсе нет! Я долго была одна, хочу пообедать в большой компании. Сколько тебе надо времени?       — Да я мигом, несколько минут, — нищий, словно всё ещё сомневаясь, спускается с лестницы, нервно оглядываясь на Янг: на месте ли она.       Через четверть часа рядом с закусочной набирается два десятка дурно пахнущих и плохо одетых личностей. Большинство из них люди, но есть несколько ворча. Собравшиеся привели до кучи стаю собак и ручного варрена.       Янг сдерживает слово. Гору гамбургеров, которой она могла бы питаться неделю, гости съедают за один присест. «Как здорово иметь друзей!», — с сарказмом и улыбкой торжественно отмечает её внутреннее Я.       Трапеза привлекает внимание проходящего мимо сотрудника СБЦ:       — Эй, а ну разойдитесь! Крысам не место на воздухе! Катитесь в свой подвал! Из-за вас нормальные люди не могут зайти в приличное заведение!       Нищие немедленно встают, некоторые покорно кланяются, намереваясь уйти. Но Янг жестом останавливает их, пререкаясь:       — Разве запрещено есть на улице? Мы пользуемся услугой «еда на вынос».       — Так это ваших рук дело?! — патрульный переключает своё внимание на Янг. — Как же меня достали миссионеры и защитнички из благотворительных фондов! Не можете «проявлять заботу» в специально отведённых для этого местах?! Предупреждаю последний раз, — уперев руки в боки, грозит страж порядка, — проваливайте или придётся принять меры. А вы, дамочка, предъявите документы.       Видя, что события начинают приобретать непредвиденный оборот, гнилозубый нищий пытается защитить свою новую знакомую:       — Да ладно тебе, Маркус, мы уже уходим, отстань от неё!       Но вместо остужающего эффекта слова бродяги приводят эсбэцэшника в ярость. Он замахивается дубинкой с явным намерением ударить беззащитного старика:       — Ты что-то вякнул, старый хрыч?! Сейчас я тебя научу хорошим манерам!       Янг и сама не поняла, что случилось. Время замедлилось словно под адреналиновым стимулятором. Перед глазами в воздухе возникла не то голограмма, не то какой-то оптический эффект из наложившихся бликов окрестных реклам. На мгновение ей кажется, что она видит мерцающую красную звезду или синее крылышко, или и то и другое вместе. А ещё слышит музыку, словно сигнал к действию. Или это иллюзорный эффект от резкого прилива крови к голове. Но так или иначе, Янг резко мобилизуется, в один прыжок лицом к лицу оказываясь рядом с представителем законной власти. Перехватывает занесённую для удара руку, обезоруживает, выкручивая её. Дубинка, негромко позвякивая, падает на тротуар.       Что?! — опешив, Маркус отстраняется, отступает на полшага, прикладывается к рации словно ковбой к кобуре перед разборкой:       «Десять-семнадцать, десять-тридцать четыре! Нападение на патрульного…»       На полшага отступает и Янг, но только для того, чтобы вычленить достаточно места для взмаха ногой. Резкий точный удар в челюсть отправляет турианца в нокаут.       — Ничего себе, — присвистывает спасённый бродяга, — где вы так научились драться, леди?       — Дома, по сенсорной игре! — отшучивается клон.       — Не удивительно, — старик простодушно принимает её слова за правду, — в современных играх столько насилия! Вот бы также просто можно было обучить доброте и человечности.       — Думаю, для этого нужно мягкое сердце, а не обучение, — замечает Янг.       Остальные нищие гурьбой обступают лежащего копа. Наперебой обсуждая увиденное:       — Наконец-то кто-то надрал его мандибулы.       — Поделом!       — Он не всегда был таким.       — Власть развращает, даже такая малая.       — Попутал значение слов «закон» и «порядок».       — В следующий раз будет думать!       — Зря его так: очнётся, ещё больше озвереет…       Старик делает знак своим друзьям, мол «уходим отсюда». Нищие разбегается по углам. Он жестом приглашает Янг следовать за ним:       — Вам есть куда пойти, милая леди? Знаю одно укромное местечко. Позвольте, я провожу.       За мусорными баками обнаруживается нора в стене — заброшенный тоннель хранителей. Продвигаться приходится на карачках, но очень скоро лаз перерастает в широкую залу с множеством разветвлённых ходов уже нормальной ширины. Пройдя несколько подземных переулков они оказываются в настоящем пещерном городе, освещаемом тысячами лампочек всевозможных размеров.       — Вот здесь мы и живём, — старик обводит руками окружающее пространство, — а моя хата — с краю, вон там, — завершает обзор он, приглашая в гости.       Каменная юрта, провонялая плесенью, устлана толстым слоем картона. Пластиковые ящики, расставленные по углам, играют роль мебели.       — Присаживайся, — кивает старик на импровизированные стулья, — ты заступилась за меня, спасибо. Если понадобится ответная помощь «старого», — выделяет он с иронией, — друга — обращайся.       — А СБЦ не знает про это место? — осмотревшись, она занимает самый чистый из ящиков.       — В канализацию они не суются, бояться запачкаться, разве что крепко их разозлить. На поверхности им и без нас работы хватает. Вот если мозолить им глаза, тогда гоняют и бьют. Сама видела!       — Почему вы терпите? Вас много, могли бы и отпор дать.       — Иногда они тоже огребают, как, например, сегодня, — устало кряхтит старик, — но нельзя победить систему, — тоном учителя, разъясняющего теорему, продолжает он, — она либо сломит тебя, либо убьёт! А мы не хотим подохнуть. Канализация — это всё что у нас есть! Наша родина, родинка, кровинка. Здесь все инопланетяне равны, вернее — одинаково никчёмны!       — Значит ты сдался?       — Нет, я просто… Я не знаю, что делать! — грусть печатью ложится на всё его морщинистое лицо, — может у тебя есть предложения?       — Ну, надежда всегда остаётся и выход есть из любой ситуации.       Старик нахмуривается ещё больше:       — Я бы предпочёл что-то более конкретное, чем дежурные пустые слова. Но спросить всё равно стоило, — вздыхает он. — Можешь спать здесь или с повышенным комфортом, как блатная. За пару лишних кредитов подберут и приличную кровать с периной, и чистую уютную конуру. Если хочешь, я познакомлю тебя с кем надо.       — Познакомь! — заинтересованно восклицает Янг, но волнует её отнюдь не комфорт, а желание побольше узнать об этом месте. Её голос обрывается, через миг продолжая чуть сдавленно: — Спать? Я почти всегда бодрствую, словно дельфин сплю однополушарно. Мамочкины стимуляторы выели сонливость в первую очередь, — она отрешенно машет рукой в сторону, — а забудь, это личное! Зато, когда вижу сон наяву, понимаю, что он — не реален. Кстати, я до сих пор не знаю, как тебя зовут.       — Только не смейся, — отзывается нищий, — но тут меня кличут Королём, в «прошлой жизни» звался Лютер Мартин. А как прикажете называть вас, милая леди? Кстати, меня не покидает стойкое чувство, что я где-то вас уже видел.       Клон, улыбаясь от уха до уха, снимает, наконец, капюшон:       — Я это часто слышу. Наверное похожа на какую-то знаменитость.       Янг закатывает глаза, думая про себя: «Докатилась: сижу в канализации, философствую с бомжом. Мне три года отроду, но тело тридцатилетней, а знаний и боевых навыков больше, чем у среднего столетнего. Жизненного опыта маловато, но это дело наживное. А вот этому бродяге его не занимать. Вся его жизнь — выживание. Со стороны мне видны её изъяны. Например, его друзья объединены не до конца. Возможно так происходят все революции: люди сплачиваются и сметают на своём пути ненавистные преграды. А задача любых властей — раздробить общество на индивидов и микрогруппы. У разрозненного народа нет шансов повлиять на что либо».       — Пойдём представишь меня! — оживает Янг, вновь покрыв голову.       Через несколько «улиц» начался «блатной район». Это стало заметно по чистой нашампуненной брусчатке, отсутствию неприятных запахов и прохожих в рванье. В подземной «Ратуше», куда приводит Король, уютно соседствуют минифонтан и камин. Открытое пламя не только отапливает, но и позволяет готовить на нём еду.       Хозяин дома — брюнет средних лет с окладистой аккуратной бородкой и печальным взглядом. Увидев Короля, он кивает, приглашая гостей присесть на антикварные деревянные стулья ручной работы, выброшенные вероятно кем-то зажиточным, или недалёким перфекционистом, заполучившим раритеты по наследству.       Мама любила эксклюзив и роскошь, дом ломился от аукционных каталогов и приобретённых по ним вещам. Поэтому клону волей-неволей пришлось научиться не относиться к старому и обветшалому с пренебрежением. И не мерить всё гольной практичностью. Художественная и историческая ценности предмета старины зачастую денежной стоимостью многократно перекрывают ультрамодный современный аналог.       — С чем пожаловал, Лютер? — не обращая внимания на Янг, вопрошает мужчина.       — Во-первых, Микель, хочу отдать долг, а во вторых — познакомить тебя с моей благодетельницей.       — Так это она уделала Маркуса?! Наслышан, наслышан.       Микель роется на столе, перебирая стопку толстенных тетрадей, затем перелистывает выбранную одну из них:       — Ага, вот: с тебя пятьдесят три кредита!       — Держи! — передаёт карточку бродяга.       Хозяин списывает с неё нужную сумму, возвращает Королю, приговаривая:       — Если не возражаешь, я хочу поговорить с леди наедине.       — Конечно-конечно, я подожду снаружи.       — Меня зовут Мышь! — представляется хозяин, когда Король выходит во двор.       — Мышь? А я думала Микель.       — Это только для своих, — обрубает он, — Лютер знал меня, когда я ещё бегал босиком. Заботился обо мне. Он и Тейн, — мужчина нервно проглатывает слюну, словно воспоминания оголили какую-то рану, — но давайте, к делу! Чем могу быть полезен?       — Ты можешь устроить мне встречу с Фредериком Мезайем?       — Это проще простого: у него офис в бизнес-центре.       — Знаю, но мне нужна личная встреча где-нибудь в тихом месте. Я пока не могу светиться. Моё лицо… — Янг одёргивает капюшон.       — Ааа! Шепард! Снова! Ты жива?! — Мышь в страхе отстраняется, словно увидел привидение.       Слева в углу что-то вспыхивает. Из-под земли вырастает фигура в броне. Янг реагирует на автомате: вскакивает со стула, с размаха бьёт незнакомца кулаком в лицо. Удар проходит сквозь цель. Это всего лишь голограмма.       — Вы звали меня, хозяин? — звучит до боли знакомый голос. Фигура отображает «легендарную Шепард». Это ВИ с голосовым интерфейсом. Янг разжимает кулаки, пряча руки за спину.       — Играешь в игрушки?! — улыбается Янг уголком рта. — Не нервничай так, Мышь!       — Не нервничай?! Из-за вас меня в прошлый раз чуть не убили! Если бы Келхэм догадался кто его вам сдал, я был бы уже трупом.       — Теперь ты понимаешь, почему я не могу открыто записаться на приём к его адвокату.       Янг снова садится на стул в надежде, что Мышь сочтёт это миролюбивым жестом. Мысленно анализирует ситуацию. «Первое: этот Мышь принимает её за Шепард. Второе: в прошлом у него были с ней тёрки. Он боится. Особенно разоблачения. Это можно использовать. Третье: наличие ВИ Шепард. Не понятно: это стокгольмский синдром, мазохизм, или что-то иное? Четвёртое: если я и дальше буду косить под Шепард, то Мезайю он тоже представит меня как Шепард, что совсем не нужно. Вывод: признаюсь, запугиваю, жду результата».       — Ты словно воды в рот набрал, — нарушает молчание Янг, — скажи уже что-нибудь.       — Что сказать?       — Для начала, тоже представлюсь: Янг Шепард, генетическая копия известной тебе особы, клон, если по-простому. Мне от неё тоже досталось. Тоже чуть не умерла. Подробности нужны?       — Не Шепард? Её клон? Во дела!       — Я знаю, это нечестный приём, но человек лучше старается, когда его держат за яйца! — грозно сверля взглядом предупреждает клон. — Устрой мне свидание с Мезайем и я не расскажу Келхэму о предательстве, в котором ты так опрометчиво признался секунду назад. Передай адвокату, что я приёмная дочь Хоуп Лилиум, что баг в системе распознавания наделил меня полномочиями СПЕКТРа, и что не знаю как долго эта дичь ещё продлится. Думаю, пересказанное существенно ускорит процесс.       — Я сообщу, когда всё будет готово, — опустив голову полушепотом информирует Мышь.       — Чисто из любопытства, зачем тебе ВИ Шепард?       — Я ими приторговываю, — пожимает плечами Мышь.       — И за сколько эту отдашь? — кивает Янг на голограмму.       — Я продаю стандартную копию за две сотни! А малышка у тебя за спиной — самая продвинутая модель, моя личная копия версии «два точка семь»! Встроено самообучение и функция виртуального секса, — облизнув губы, добавляет Мышь, — но я уже приступил к сборке третьей версии, так что могу уступить и эту «супершепард» кредитов эдак за пятьсот.       — Беру! — кивает Янг, нарочито рекламно и размашисто описывая в воздухе дугу кредиткой.       После покупки, она два дня играется с ВИ. Больше всего Янг понравилось обучать голограмму: переодевать, создавать позы и моделировать голосовые сообщения.       — Я на двадцать процентов ближе к настоящей Шепард, чем любой другой пиратский ВИ! — гордо сообщает голограмма при первом знакомстве.       — Компьютер с самомнением?! — лыбится Янг, — а что ещё в тебе есть?       — Вам никто не говорил, что вы чертовски красивы? — кокетливо теребя виртуальные волосы, оглашает ВИ.       — Хм, перейди лучше в другой режимчик.       В логове Короля наводится марафет. Янг монтирует в стене откидную кровать, вкручивает в центр потолка яркую «вечную» лампу, покупает комплект бэушной мебели. Отводит старика в баню и к стоматологу, переодевает в нормальную одежду.       Король в благодарность обильно потчует её историями своей жизни. Оказывается, он был архитектором, женился, родил сына и посадил яблоневый сад. Но как-то раз рухнул дом, построенный по его проекту. Строительная компания подделала документы и перевела все стрелки на него. Три года тюрьмы, крупный штраф, приведший к потере имущества. Жена вышла за другого. Друзья отвернулись. После освобождения поселился в канализации.       Рассказывает он и про Мышь. Как дрелл Тейн заменил ему отца, как парень продвинулся от шестёрки в смотрители. Печалится, что Микель после разговора с Янг «совсем мрачный».       — Я бы хотела сделать Мыши подарок, когда наши с ним дела закончатся. Что он любит? — проникшись состраданием интересуется она у Короля.       — Тейн иногда дарил ему шоколад. У меня сохранилась обёртка. Как память. Думал, если когда-нибудь «приподнимусь» — сам подарю ему такую на прощание.       На третий день клон предпринимает вылазку за шоколадом, да и просто захотелось пройтись. Показывая обёртку продавцам, она сталкивается с неожиданными трудностями.       — Очень странный сорт, никогда таким не торговали. И фирма незнакомая, — сообщают сначала в одной, а затем и в остальных кондитерских. Экстранет выдаёт много ненужной информации по шоколаду, и ничего по интересующему её образцу. В недоумении она решает воспользоваться информационным терминалом СПЕКТРов.       «Ваш запрос обрабатывается, спектр Шепард, пожалуйста, подождите, — высвечивается на дисплее. — Готово! «Товар относится к категории сюрпризов. Описание: пищевая экологически чистая смесь специй, выполненная в виде плитки шоколада в подарочной упаковке. Предназначена для шутливого розыгрыша сладкоежек. Отличается безжалостно жгучим вкусом. После «разоблачения» рекомендуется использовать в качестве приправы для первых и вторых блюд…»       «Что же это получается, Мышь никогда не пробовал настоящего шоколада? Дрелл по ошибке, не особо разбираясь, дарил ему сувенирную шоколадку, которая на самом деле являлась твёрдым соусом?! Жесть!»       В биографии Янг был подобный случай. Узнав во дворе от знакомой девочки про мороженое, хвастающей, что «ничего вкуснее не ела», она просит мать купить ей порцию. Та соглашается, но вместо мороженого подсовывает жутко кислый плодово-ягодный плавленый сырок. Янг удивлена, что ЭТО может так сильно нравиться другим, но чтобы не показаться ханжой, делает вид, что ей вкусно.       Только через полгода натыкается в супермаркете на акцию-дегустацию новой марки мороженого. Её почти насильно убеждают попробовать кусочек… Итог — заболевание горла, вызванное перееданием лакомства. Мать, отпаивая горячим молоком с мёдом, признаётся, что обманула, дабы как раз уберечь от возможных простуд. Янг прощает, но берёт с матери обещание, что та никогда более не будет так бессовестно врать ей.       В кондитерской Янг приобретает пять плиток натурального шоколада — Мыши в подарок. «Надеюсь, он не сойдёт с ума от счастья, когда «откроет» его истинный вкус».       По возвращении её ждёт сюрприз: Король, перетаптываясь с ноги на ногу, передаёт, что Мышь приглашает её к себе на разговор. «Никогда не видел его таким удручённым», — добавляет он вдогонку.       — Фредерик Мезай согласен встретиться с вами, — сообщает Мышь, — через полчаса в клубе «Тёмная звезда». Я — провожу.       У входа, Мышь даёт понять, что его присутствие на переговорах не требуется и остаётся ждать снаружи.       Клуб совсем пуст, так как время дневное, «мёртвое», как говорят менеджеры в таких случаях. Но бар работает, музыка льётся, иллюминация горит, азари-танцовщица вертится у шеста. Всё готово развлечь случайного посетителя.       — Мне что-нибудь не крепкое, — заказывает клон.       — Есть пиво, сидр, виски с содовой, джин с тоником, водка с апельсиновым соком…        Содовую без виски, но посчитай как за чистый виски, — выбирает Янг. — Кое-кого жду и не хочу напиваться раньше времени, — разглядев удивлённое подрагивание мандибул турианца, разъясняет она.       Мезай приходит в сопровождении шести телохранителей. Один из них сканирует Янг на предмет оружия. Убедившись, что она «чиста», утвердительно кивает боссу. Янг начинает разговор первой:       — Простите, что оторвала от важных дел, сэр, но раз вы здесь, значит понимаете, что мы можем быть полезны друг другу. Мама пару раз брала меня с собой на сделки с мистером Келхэмом, но я наблюдала издали в прицел снайперской винтовки, поэтому не представился шанс познакомиться лично.       — Вы приёмная дочь Хоуп Лилиум?       — Это не настоящее имя матери, но ответ: «Да». Она хотела угнать «Нормандию», а Шепард заменить мною, так как я клон, выращенный на запчасти Цербером. «Проект «Лазарь», возможно вы слышали.       — Так чем я могу помочь? — нетерпеливо поглядывая на наручные золотые часы и как бы демонстрируя этим бесценность своего рабочего времени, спросил Мезай, холодно сжав губы в тонкую нитку.       — Я в бегах, но перед тем как покинуть Цитадель, мне требуется кое-что забрать из тайника на одной из бывших тренировочных баз КАТ-6. Мистер Келхэм мог бы дать бойцов или иное прикрытие, чтобы избежать осложнений. Я готова расплатиться кредитами или же услугой, в разумных пределах.       — О каких суммах идёт речь?       — Половина того, что по факту окажется в тайнике, либо заранее выполненная услуга. Одно из двух! Учитывая, что тайник может оказаться пуст или же я не сумею его открыть, советую выбрать бартер. В штаб-квартире СПЕКТРов хранится слепок моей ладони, генетически я идентична Шепард, поэтому система распознавания принимает меня за свою. Баг можно использовать пока кто-нибудь не разберётся в чём дело. Дайте знать, если мистер Келхэм заинтересуется. Только не тяните долго и не требуйте невозможного, а то я передумаю и обойдусь без вас.       — Думаю, мы договоримся, мисс… — адвокат выразительно причмокивает языком, словно оценщик ломбарда в предвкушении куша.       — Шепард! Джуниор Шепард! — с улыбкой представляется она, снова покрывая голову. Первая фаза переговоров окончена.       На выходе её ждёт Мышь. «А терпения парню не занимать», — с одобрением подмечает она, вслух ограничившись коротким распоряжением:       — Возвращаемся!       Доведя её до подземного города, Мышь собирается уйти к себе, но Янг задерживает его, потянув за рукав:       — Ты выполнил свою часть договора, теперь секрет снова только твой, — копируя тягучую манеру речи настоящей Шепард, мурлыкает она. — И прими маленький подарок, он в доме Лютера, я сейчас принесу, а лучше пойдём вместе, хорошо?        Лютера нет дома, она открывает ключом навесной шкафчик, и недолго шурудит в нём. В найденном свёртке — пять плиток шоколада.       Мышь недовольно морщится, но Янг воспринимает это спокойно, зная подноготную.       — Не бойся! Тейн дарил тебе вместо шоколадки сувенир из «Магазина приколов» с жутким вкусом! Его или дезинформировали, или намеренно ввели в заблуждение, чтобы подшутить над ним, или же над вами обоими. Как бы там ни было, у него были благие намерения, а вот с реализацией оных вышло не очень. Попробуй! — отломив кусочек, она подносит его ко рту Мыши двумя пальцами.       Он осторожно, словно морского ежа, принимает кусочек из её рук, разжёвывает и меняется в лице:       — Как вкусно! Так Тейн… — он неожиданно всхлипывает, из глаз текут слёзы. Янг обнимает его, по-дружески прижимая к себе.       — Он любил тебя, Микель, — произносит она, ощущая как намокает от слёз подставленное плечо, — только не всегда умел это выразить. Прости его, ладно?       Мышь приходит в себя. Отстраняется, забирает свёрток:       — Спасибо тебе! Ты ЕЁ полная противоположность, — намекая на Шепард, сообщает он. — Мне нужно побыть одному, — выдавливает он уходя.       На следующий день Мышь, вернее Микель, так как он настоял, чтобы Янг впредь его так называла, передал задание от Келхэма. Ничего сверхъестественного: выведать секреты конкурентов, сопровождение груза через автоматическую таможню, стирание пары файлов из архива полиции. Янг справилась со всеми поручениями за полдня.       Доложив о результатах в офис Мезая, она требует выполнения своей части сделки. Адвокат назначает встречу непосредственно в Зайкере, где размещены базы КАТ-6. Как поясняет Мезай, сейчас это самопровозглашённая группировка наёмников. Дерзких и тупорылых, но хорошо оснащённых, из-за чего Келхэм обходит их стороной и не пытается подмять под себя. Но КАТовцы тоже не горят желанием ссориться с преступными боссами, поэтому ведут себя в рамках.       Мезай заверяет, что в его присутствии, бывшие подчинённые Янг будут вести себя смирно и допустят её на свою территорию, гарантировав полную безопасность. «Что ж, пора «проверить почту» и валить побеждать в конкурсе», — мысленно подбадривает она себя.       — Что случилось? — потягиваясь и рыская взглядом за тем как Янг мечется по юрте, упаковывая в рюкзак свои вещи, интересуется разбуженный суетой Лютер.       — Мне нужно идти! — сухо поясняет она, не оборачиваясь.