Пять глотков «Хаоса»

      — Свершилось! — со строгой улыбкой восклицает рассказчик, — в смысле, дошёл черёд и до великих болот Турвесских. Хотя тут ты многое лучше меня знаешь!       Рэлойка заинтересованно наклоняет голову:       — А я только-только задремать собралась. Но ладно, ради родных болот можно и взбодриться, — она отпивает ещё немного коктейля, — что на этот раз представлять?       — Ничего! Космический вакуум — это же «ничто»! Пустота, в своём роде, верно?! — потягивая через соломинку порцию напитка человек устраивается поудобнее, откидываясь на спинку садового кресла. — Итак, новая отправная точка — окраина местного масс-ретранслятора…

***

      — Все системы функционируют в штатном режиме! Дрейф в пределах ноля! Навигационных опасностей не обнаружено! Будут дополнительные указания? Не терпится начать миссию, — звучит хорошо поставленный, почти дикторский, синтетический мужской голос.       — Ты как всегда мегакрут, Назара! Мне бы твой задор! — с ноткой грусти в голосе откликается Штерн с инвалидного кресла. Ностальгически разглядывая звёздную полутьму в обзорный иллюминатор она щурится. — Что с кораблями поддержки?       — Все здесь! Суммарный дрейф в пределах ста тысяч. Будем их ждать, Хелен, или сразу рванём на Турвесс? Не знаю, как вам, людям, а мне приятны лавры первооткрывателя. Да и совместный перелёт продлится намного дольше.       — Людям это тоже нравится, Назара! Но безопаснее будет не торопиться. Тебе и твоему энтузиазму стоит временно отдохнуть друг от друга! Вызови всех, скажи, что мы их ждём и полетим группой. Стелс не включать — это козырь на случай, если что-то пойдёт не так.       — Тебе виднее, Хелен!       Танкер-завод элкоров, десантный капер батарианцев, тяжёлый эсминец поддержки ханаров и фрегат Смита, строятся в «ромб». Обитаемый мир располагается неприлично далеко от ретранслятора по меркам Пространства Цитадели. Целых два дня перелёта на крейсерской скорости в 0,24 светового года в час для самого медленного из судов группы.       Назара прав, «Матрикария» может добраться в три раза быстрее, если полетит отдельно. Но учитывая, что данная часть космоса — местность неисследованная, это лишний риск.       — Кто может подробно рассказать о рэлоях? — выруливает из лифта на мостик серым привидением Смит, бросая беглый взгляд на голографическую карту. При этом активно стучит ложкой, размешивая сахар в «капитанской» кружке горячего шоколада.       — Насколько известно, — читает с планшета Пабло, — их технологический уровень не высок, недавно вот запустили телескоп, примитивный исследовательский зонд.       — «Примитивный?!» — передразнивает Бернард, — да он размером с добрый дредноут! А оснащение… — присвистывает он, — видел бы ты их спектрографы, у нас и через сто лет таких не будет! Это уникальная передвижная научно-исследовательская лаборатория. — Немного подумав, он добавляет:       — У рэлоев дюжины орбитальных верфей и тысячи космических судов. В основном грузовики, перевозящие почву, воду и семена. Они занимаются терраформингом сразу шести планет своей звёздной системы.       — И какой процент флота занимают военные?       — Ноль! Турвесс — мирная планета. Правительство единое, поэтому армия у них отсутствует за ненадобностью. У руля — каста учёных, которые одни только и работают, обеспечивая народ всем необходимым. Население не трудится, налогов не платит, так как на Турвессе их нет. Живёт себе да радуется! И множится, когда руководство велит.       Демократия, в нашем понимании, отсутствует. Родился умным — добро пожаловать в правящий класс! А нет, так иди себе — пляши, не мешай! К слову, танцы у них — главный вид досуга. Да, ещё есть огромная, под двести миль в поперечнике, геотермальная электростанция, а климат на планете регулируется искусственно.       — Откуда вы столько о них знаете, коллега?! — поражается Маркони.       — Так надо читать секретные отчёты, а не колонку новостей в экстранете! — смеётся Павлов.       — Что совсем нет силовых структур? — удивлённо выгнув брови, переспрашивает Пабло.       — С одной стороны это хорошо: меньше хлопот и расходов, — задумчиво дует в кружку Смит, остужая напиток, — но с другой, без армии их же быстро завоюют! Те же мы, ради новых земель, или батары ради рабов.       — К счастью для рэлоев, их мир пока никого особо не интересует. Вот кому продашь ленивых и не умеющих работать рабов?! Да ещё и глупых! Забыл упомянуть: интеллект у рэлоев сильно разнится. У большинства близок к уровню страдающих синдромом Дауна. Но примерно один из ста тысяч рождается «одарённым», с зашкаливающим IQ.       Одарённые заботятся об остальных, словно о малых детях. Турвесс по своей структуре напоминает гигантский санаторий с небольшой пристройкой в виде космодрома, электростанции и научно-промышленного центра.       А что до земель, так там повсюду болота! Городов мало, сообщение между ними дирижабельное. Обходиться без дорог — местная традиция, на уровне подкорки головного мозга! Когда-то ведь рэлои были видом летающим.       Основная еда — «фруктовые феи», то есть комары, пьющие сок и нектар болотных растений. На планете туманно и душно, как в сауне. Без трудоёмких и дорогостоящих работ по коррекции климата, такая земля «тем же нам», — завершает анализ Павлов, — нужна как молотильщику ноги!       — А какова численность населения?       — Всего рэлоев около восьмидесяти миллиардов, да! Но это не точно. Учитывая, что у них нет океанов и морей, а климат почти равномерный, площади им хватает с лихвой. В города особо никто не стремится, так как комфортная жизнь доступна и в деревнях.       — Я видел запись падения SR-2, там на тропический лес было похоже, — конкретизирует Смит.       — Небольшая заповедная экваториальная зона! Потому и главный космодром у них сооружён не на самом экваторе, где наименьшее тяготение, а немного в стороне, на плато Ван де Вельде.       — Очень похоже на земное название, — замечает Маркони.       — Вы удивитесь, но на Турвессе полным полно земных названий и они откуда-то знают наши языки, — сообщает Павлов.       — Продолжай! — загадочно улыбается Смит.       — Вы что-то об этом знаете, шеф! По глазам вижу, — допытывается Бернард.       — В Особом отделе считают, — охотно «колется» Джейсон, — что большинство из экспедиции Виктора Мансвела отправилось не к Альфа Центавре, а обосновалось здесь. И установило контакт с рэлоями. Мне, помимо поисков «Нормандии», поручено расследовать дело за кодовым названием «изгои». Если встретим бывших землян, то велю их так впредь и называть.       — На Турвессе есть люди? Из экспедиции столетней давности? — ахает Пабло Маркони.       — Это нам и предстоит выяснить. Фрагменты земной культуры, повсеместно встречающиеся на планете, свидетельствуют о связи рэлоев с людьми, но нет никаких данных о том, насколько она была тесной и продолжается ли до сих пор. Поэтому не расслабляемся, изгои — враги человечества, во всяком случае были сто лет назад. Они улетели не по своей воле, их изгнали.       — Тогда и местные технологии могут иметь земное происхождение, — делает вывод Бернард Павлов.       — Да, друзья мои, могут. А могут и не иметь. Во всяком случае, система управления климатом, электростанция и дирижабли, существуют у них несколько тысячелетий, то есть люди никак не причастны к их созданию. А вот к изобретениям новым или технологической модернизации, вполне возможно.       К беседе присоединяется адмирал Хакетт:       — Господа, напоминаю, что миссия у нас спасательная и дружественная. Изгои — дополнительное задание. Ссориться из-за них с рэлоями недопустимо. Надеюсь, это всем ясно?!       Учёные и Смит немедленно затихают, принимая замечание немым согласием.       — Разумеется, адмирал! Напудрю вторую щёку, вдруг представится торжественный случай её подставить! — неожиданно резко, с сарказмом, критикует откровенно пацифистскую директиву Хелен Штерн. — Если я чему и научилась в Цербере, так это силовому обаянию и стратегической деликатности. Вежливый враг не нападает первым, как правило! Но, — она выжидает паузу, — всегда прав тот, у кого больше прав! И с тем кто тебя в сто крат сильней — ссориться себе дороже! Так?!       — Сэр, старпом в чём-то права! — вполголоса заступается за бунтарку Смит. — Мы не станем нападать первыми или как-то провоцировать конфликт, но если нас всё же вынудят, то «миндальничать» — это приказ или рекомендация?       — Рекомендация! Но очень жёсткая!       На этот раз Штерн демонстративно салютует Хакетту, прикладывая руку к пустой голове.       — Спущусь в грузовой отсек, — докладывает она, разворачивая каталку, — проверю готовность к бою дронов ОКО.       — С дронами всё в порядке, Хелл! Только что проверял, — останавливает старпома, материализовавшийся в дверях лифта Гао. — И вообще, — небрежно почёсывая подбородок добавляет он, — я конечно понимаю, что по инструкции, инспектировать вооружение положено два раза в сутки, но техника жнецов отличается фантастической надёжностью. Так что не парься!       — Ещё не Турвесс? — хрипло интересуется турианка Шейла Стоун, поднявшаяся в штурманскую по лестнице в компании с Карин Чаквас.       — Ну вот, все в сборе: офицеры — на мостике, корабли — в строю! — констатирует Смит. — Информирую, что перелёт до Турвесса займёт около двух суток. С короткой остановкой у газового гиганта системы через сорок семь часов. Назара, отчёт о готовности!       — Группа готова, капитан, ждём сигнала!       В рубке повисает мёртвая тишина.       — Назара, по местам стоять, отсчёт дать обратный! — приказывает Смит.       — Есть, капитан! Таймер запущен и синхронизирован! Пять, четыре, три, два, один…

***

      В иллюминатор Турвесс, из-за плотной облачности, выглядит гигантским комом сахарной ваты. Под пеленой где-то скрывается идеально круглая впадина-кратер, та самая геотермалка! На орбите болтаются тысячи платформ-посадочных площадок. От некоторых тянутся нити космических лифтов, теряющие концы в облаках.       — Интересное местечко! — глазея в иллюминатор, замечает Стоун, — чего мы ждём?       — Орбитального лоцмана и посла! Автоматической проводки, как и диспетчерской службы, у них пока нет. Как и туризма. Для посещений доступны лишь окрестности космодрома у плато Ван де Вельде и Пантеон — отгороженная от остального мира столица.       — Странное название для города, это из римской мифологии? — задаётся вопросом Штерн.       — А меня более интересует родословная космодрома, — лукаво подмигнув, Гао нависает сзади над коляской и двумя руками, игриво, приобнимает Хелен за шею, — плато названо в честь земного архитектора или врача-сексотерапевта?       — Да иди ты! — изображая смущение, откидывает чужие руки Штерн. Но почти сразу смягчившись, просит: помассируй шею, пожалуйста!       Гао, вернув лицу серьёзность, принимается за дело. Быть сиделкой и медбратом ограниченной в физических возможностях старпому — его негласная обязанность.       — Они выделяют нам три платформы. Та, что с персональным космическим лифтом — под флагман, — докладывает вахтенный инженер. — Танкер, из-за его повышенной взрывоопасности, требуют убрать от греха подальше.       — Ясно, — принимает к сведению Смит, — направьте его к газовому гиганту, пусть займётся добычей. Топливо нам скоро понадобится. Только пусть всех заправит перед отлётом. Назара, свяжись с капером и вызови сюда лейтенанта Стирлинг.       — Есть, капитан!       — Вы собираетесь включить в делегацию биотика? — морщится Стоун, — ждёте сюрпризов?       — Нет, но лучше быть к ним готовыми! — Смит дружелюбно широко улыбается в ответ.       — Тогда и Галилео с собой возьмите, — торжественно скрещивает она руки на груди в наполеоновской позе, — как офицер-безопасник рекомендую.       — Да, он может быть полезен, если встретятся незнакомые вычислительные системы. С большой долей вероятности их компьютеры основаны на технологиях изгоев, то есть наших, земных. Скажите ему сами, — приказывает Смит, — и попросите Чаквас присмотреть за Штерн в его отсутствие.       Молча кивнув, Стоун уносится исполнять поручение. А Смит задерживается у кофемашины и набирает кипятка, заваривая шоколад. Ставит кружку на стол рядом со штурманским терминалом, сверху кладёт надкусанный бутерброд. «Работа работой, а желудок сам себя не наполнит!»       — Шаттл рэлоев просит разрешения на стыковку! — прерывает трапезу голос Назары.       — Разрешаю! — с заполненным ртом мычит Джейсон.       На борт поднимаются птицеподобные существа. Двое визуально походят на гигантских кур и один — на селезня.       — Позвольте представиться! — протягивает для рукопожатия когтистую перепончатую лапу селезень, — Клювдий — топь-менеджер Нью-Чикена, промышленного района Пантеона. А это посол Ари’ка, — курица с оранжевым чубом кивает в такт произнесённого имени, — и лоцман Ивонна Сусанина.       — Топь? — Смиту кажется, что он ослышался или это рэлоец исказил вполне земное выражение «ТОП-менеджер».       — Когда-то на Турвессе было много болот, самые обширные называли «топями». Сейчас их не осталось, но термин сохранился, — поясняет Клювдий, — ближайшим аналогом будет ваш «сити».       — Клювдий — входит в десятку влиятельнейших персон на Пантеоне. А Сусанина, в дополнение к функции лоцмана, отвечает за логистику, руководит проектом терраформации региона, а также наш ведущий картограф, — более подробно представляет своих спутников Ари’ка.       — Узнав, какие важные гости к нам нагрянули, Ивонна вызвалась вести вас лично, — восхваляет она рвение сотрудницы. Заслышав своё имя, Сусанина начинает суетиться, по-вороньи с боку на бок вертеть головой, клацая в такт коротким тупым «воробьиным» клювом. В завершение необычной пантомимы, её власяной хохолок встаёт дыбом, демонстрируя глубокую седину.       — Проводка нужна не столько ради безопасности судовождения, а чтобы не заблудились среди платформ, — с сильным волнением в голосе щебечет Сусанина, — проводите меня к вашему пилоту, я укажу маршрут.       — У нас функцию пилота выполняет компьютер по имени Назара, — объясняет Штерн, — проходите в кабину, или отсюда координируйте, вот навигационная планшетка, — протягивает она полупрозрачный предмет, размером с альбомный лист, — просто ткните когтем в нужное место, Назара поймёт.       Сусанина несколько секунд изучает в планшете виды окружающего корабль пространства, затем помечает нужные платформы, озвучивая какому из судов группы предназначена та или иная. Поняв, что её служебная роль на этом выполнена, рэлойка достаёт из наплечной сумки тщательно перевязанную коробочку, вместе с планшетом передаёт её Штерн, коротко поясняя:       — Я приготовила небольшой подарок на случай, если вам захочется осмотреть соседние планеты и прилегающий космос. Наши зонды и астрономы процентов на семьдесят исследовали местность в радиусе одной десятой светового года. Пожалуйста, примите эти дискеты с подробным описанием.       — Дискеты? — Смит судорожно роется в памяти, слово кажется ему знакомым и устаревшим. Ах да, на заре компьютерной эры это был популярный вид носителя информации. Только на Земле ими не пользуются уже лет двести.       Словно уловив мысли капитана, рэлойка-картограф, дважды мотнув головой, прибавляет:       — К набору дискет прилагается дисковод со встроенным вашим USB-разъёмом и сетевой адаптер.       — Что ж, господа, добро пожаловать на борт! Спасибо за такой тёплый приём, подарки… Сразу хочу успокоить: мы прилетели к вам с мирными намерениями! Как туристы, торговцы, исследователи. Я — капитан Джейсон Смит, это моя команда, — он широко разводит руками, пытаясь визуально охватить всё пространство мостика, — старший помощник Хелен Штерн, начальник корабельной СБ Шейла Стоун, мои научные консультанты: Пабло Маркони и Бернард Павлов… — Каждый идентифицирует себя: кто воинским приветствием, кто кивком, а кто и жестом, схожим с молельным воздеванием рук.       Смит понимает, что тема знакомства слегка подзатянулась, и пора переходить к сути, но он вынужден играть роль независимого инвестора-исследователя, выполняющего контракт Совета Цитадели. Поэтому следующие пятнадцать минут проходят в бесконечном перечислении прилетевших за компанию элкоров, ханаров и батарианцев, видеосеансах связи с двусторонним обменом любезностями. Протокол встречи завершает визави Клювдия с Хакеттом, как с официальным представителем Альянса Систем.       Покончив с нудной преамбулой, Смит, с облегчением выдыхает и, наконец, озвучивает цель визита.       — Значит вы разыскиваете «Нормандию»? — потирая загривок констатирует Клювдий. — Вам следует переговорить об этом с ремонтной бригадой, восстанавливавшей корабль, и с кем-нибудь из правительства. Я попробую договориться для вас о встрече с верховным кочетом.       — Это было бы весьма кстати, — одобряет Джейсон.       — А мой интерес, — топь-менеджер с волнением касается лапой своего плоского утиного клюва, — ваши технологии. Думаю, мы сможем прийти к взаимовыгодным соглашениям, — Клювдий возбуждённо им прищёлкивает на слове «взаимовыгодным».       — Несомненно! Мы открыты для переговоров. Будет неплохо, если вы представите перечень ваших интересов.       — Прекрасно! Это не займёт много времени…       — Пожалуйста, минуту внимания! — посол Ари’ка ждёт пока все взгляды устремятся в её сторону, — тем, кто намерен спуститься, необходимо иметь при себе, — высоко подняв лапу, она демонстрирует маленький шарик, размером с горошину, — Айдак-1000! Это самая распространённая модель электронного помощника на Турвессе!       Его имплантируют гражданам в правую лапу ещё при рождении. Устройство заменяет паспорт и кошелёк. Оно нужно для взаимодействия с устройствами бытового уровня, таких как автомат с едой или дирижабль. Одарённые и Благословенные пользуются другими моделями, с расширенными возможностями.       Мой Айбосс-3000, к примеру, даёт доступ к управляющим системам, а Айворк-2000 к начинке приборов, генераторам, рабочим механизмам и коммуникациям. Ограничения — своего рода, защита от дурака, чтобы не лезли куда не надо и ничего не поломали.       К каждой туристической группе прикрепляется бесплатный гид. Если возникнет необходимость покинуть стены Пантеона, то все нерэлои обязаны надевать маскирующий под рэлоя костюм. Оружие у нас запрещено, агрессивное поведение тоже. Просим соблюдать нормы приличия и никого не обижать. Вопросы?       — А деньги? — выкрикивает Маркони, — как у вас осуществляется торговля?       — На Турвессе действует система распределения. Каждому гражданину или туристу начисляется шестьсот шестьдесят шесть баллов ежемесячно, которые он может потратить на всё, что ему вздумается в пищевых автоматах или пунктах выдачи. Торговля граждан между собой имеет форму добровольного обмена.       — А можете рассказать немного подробнее. Как эти баллы начисляются, на что обмениваются?       — С удовольствием, — кивает Ари’ка, — принцип прост: всем товарам и услугам присвоена условная стоимость в баллах от одного до восемнадцати для товаров повседневного спроса и произвольная стоимость для остальных.       Если взять календарный месяц длиной в тридцать шесть суток и каждый день начислять один балл для приобретения однобалльного товара, каждые два дня — два дополнительных балла для двухбалльного, каждые три дня — дополнительные три балла для трёхбалльного и так далее до восемнадцати. То это гарантирует стандартную потребительскую корзину из товаров повседневного спроса каждому гражданину.       Важен принцип, что нельзя купить больше тридцати шести однобалльных товаров за месяц, больше восемнадцати двухбалльных и так далее, что позволяет исключить злоупотребления. Бонусные пятьдесят шесть баллов выдаются разом в начале и середине месяца и предназначены для нестандартных товаров или же сверхлимитированного приобретения стандартных на сумму, не превышающую сто двенадцать баллов в месяц.       Пропорции расхода бонуса могут быть любые, главное уложиться в лимит. Если его не тратить, то можно поднакопить на дорогостоящую нестандартную вещь. Неиспользованные стандартные баллы сгорают, бонусные — копятся, но не могут быть потрачены на стандартные товары сверх лимита в сто двенадцать баллов за месяц.       — Немного нудноватое объяснение, но мне всё ясно. Непонятно лишь как вы узнаёте: кто использовал свой лимит, а кто нет? И какие баллы сжечь, а какие сохранить? И почему именно число шестьсот шестьдесят шесть?       — Каждый выданный гражданину балл имеет свою уникальную цифровую подпись. Ближайшая аналогия процесса выдачи, дифференциации баллов и их персонификации — майнинг, криптовалюты и биржа. Поэтому система абсолютно эффективна, точна, справедлива, позволяет прогнозировать спрос и исключить как дефицит так и перепроизводство. А почему именно такое число? Видимо потому, что оно выражает предел суммы сходящегося числового ряда от единицы до тридцати шести.       — А что будет, если я накоплю миллион бонусных баллов, найдётся у вас товар такой цены?       — Разумеется! Но вам вовсе не обязательно копить эту сумму в одиночку. Крупные покупки, такие как, например, строительство сельского клуба, больницы или новый дирижабельный маршрут до своего болота, граждане на Турвессе приобретают вскладчину. А государство обязуется в кратчайшие сроки исполнить заказ.       — Выглядит как налоги, только наоборот. Государство платит гражданам?! А чиновники — буквально слуги народа?!       — В каком-то смысле так и есть!       — Ещё вопрос, если месяцы у вас по тридцать шесть суток, какова продолжительность недели и как вы года считаете?       — Турвесс делает полный оборот вокруг жёлтого карлика Гриль за триста семьдесят две и одну десятую суток. Временные циклы мерятся у нас не годами, а пятилетками по шестьдесят месяцев. Месяц состоит из шести недель по шесть дней в каждом. Наступление очередного года рассчитывается Турвесской обсерваторией и выпадает на подходящее число определённого месяца. Нам просто сообщают, что новый год настанет тогда-то. И граждане его празднуют. Кстати, очередное новолетие на следующей неделе: пятого числа тридцать восьмого месяца двести одиннадцатой пятилетки.       — Двести одиннадцатой?! Стало быть вы уже больше тысячи лет так живёте?       — Идеальная конститрактитуция (здесь многозначно обыгрываются термины: constans — «постоянный», construere — «строительство» и constitutio — в значениях «телосложение» и «учреждать») не требует изменений! — не без гордости восклицает Клювдий. Эта система была заложена Великим Са’вком Бесхребетным — философом, гуманистом, социальным реформатором и математиком.       Примерно раз в тысячу лет рождаются Сверходарённые, которые создают исключительно важные и совершенные вещи или модели. Так, Великий Царь Телли, возвёл геотермальную электростанцию, предприятие управления погодой, фабрику дирижаблей и проложил «воздушные акведуки». Великий Ян Гуссь — придумал тверк и построил Пантеон, а Великий Пандо… — топь-менеджер внезапно замолкает, поймав строгий взгляд Ари’ки, — впрочем, гиды вам всё лучше расскажут.       — Как вы путешествуете? Насколько я знаю, наземных дорог на планете нет.       Основной вид транспорта — самоуправляемый аэростат. Поездки на дирижаблях для граждан осуществляются за баллы, для туристов бесплатны.       — Мне уже не терпится побывать на вашей планете, — чуть ли не рукоплещет Маркони.       — И не только вам, коллега, — вторит Павлов, — кстати, а как скоро мы можем это сделать?       — Как только все желающие спуститься наденут Айдаки, — пожимает плечами Ари’ка, — для вас они исполнены в виде неснимаемых наручных браслетов.       — Так, приказываю приготовиться к спуску следующим лицам, — распоряжается Смит, — Бернард Павлов, Пабло Маркони, Галилео Клинский, Кайра Стирлинг, Стивен Хакетт, Шейла Стоун… ну и я, само собой, тоже иду! А как на планете обстоит с инфекциями? — обращается Смит уже к Ари’ке, — что скажете по поводу дезинфекции и прививок? Помнится, в ваш прошлый визит на Цитадели объявили карантин из-за вспышки штамма H7N7…       — О, не беспокойтесь, все процедуры мы проведём сами в изоляторе космопорта. Медики сделают анализ крови и подготовят нужные вакцины. Что до инцидента на Цитадели, — посол вдруг начинает ехидно хихикать, — то необходимость запереть делегатов внутри скафандров продиктована несколько иными причинами. Вы сами всё поймёте, когда спуститесь.       — Хм, хорошо, ладно, цепляйте Айдак, — приблизившись к Ари’ке, Смит обнажает запястье, которое она сразу же стягивает тугим кольцом-браслетом. «Окольцевав» всех, кроме недостающих Стоун и Стирлинг, посол добавляет:       — На платформе есть космический лифт. Используйте его для мелкогабаритных грузов весом до ста килограмм. Я подожду в шаттле, сколько вам требуется на сборы?       — Минут двадцать, — прикидывает Смит.       — Не берите лишних вещей! На Турвессе нет ни выхода в экстранет, ни косметики, ни многого другого, без чего вы обычно не мыслите себе жизнь.       Клювдий, видя, что посол собирается уходить, почтительно раскланивается, составляя ей компанию.       — Я это учту! — кричит им вдогонку Смит.       Сусанина, возбуждённо взъерошив хохолок опасливо поглядывает в сторону ушедших сородичей. Подойдя вплотную к Смиту, она переходит на шёпот:       — В Обсерватории есть недостающие тридцать процентов карт! Только не говорите никому, откуда о них узнали, — её взгляд каменеет, — впрочем, в моём возрасте уже глупо бояться, прощайте! — завершив свою речь, она стремительно убегает.       Джейсон, немного опешив от неожиданного действия лоцмана напряжённо пятится, запинаясь об стол, и едва не опрокидывает кружку. Про себя анализирует ситуацию: «Нет, в том, что подаренные карты не полные я так не сомневался: у любых рас должны быть секреты. Но за странной выходкой Сусаниной может скрывается нечто большее, чем сердобольное желание помочь потенциальным союзникам. Она что-то знает, не исключено, что и про исчезновение «Нормандии». Надо найти способ ещё раз переговорить с ней».       — Лейтенанту Стирлинг и майору Стоун, немедленно прибыть на мостик, — врубает «громкую» Смит. — Кстати, а Стирлинг вообще на борту? — запрашивает он Назару, — стыковочный отсек же занят шаттлом рэлоев?       — На борту, капитан! Пришлось принять её через грузовой шлюз.       Подтверждая неписанное правило: «только свистни он появится!», на мостик вторгаются Стирлинг, прижимающая увесистую сумку из которой сверху выпирает косметичка, и Стоун с эстрафоном-плашетом под мышкой.       — Назара, — мурлычет Стоун, — когда можно будет посмотреть новые серии «Вэнии»?       — Как только снова окажемся в зоне действия коммуникационных буёв, Шейла. Судовой архив достаточно обширен, рекомендую занять себя временно другими сериалами. Кстати, вы не сможете связаться со мной с поверхности Турвесса без дополнительного оборудования.       — Точно! — изображая озарение ударяет себя в лоб Стоун, — а я-то думаю, что такое важное забыла… Я ЩАС! — убегает она куда-то, передав планшет на сохранение Стирлинг.       Смит наблюдает за сборами дам молча. Да если бы ему и захотелось бы высказаться, он всё равно не смог бы этого сделать. Так как усиленно пережёвывает злосчастный бутерброд, запивая его остывшим шоколадом. «Пусть суетятся! Всё равно я не планирую гостить на планете долго. Хотя, кто знает, как всё повернётся, может лучше оставить Стоун здесь? Не уверен, что у рэлоев найдётся подходящая ей пища… Блин, да и какао на Турвессе не выращивают! — судорожно выгребая из буфета дюжину одноразовых пакетиков растворимого шоколада, он прячет их в карман кителя. — Пригодятся!»       Стоун возвращается с тележкой на которую погружен стандартный комплекс дальней связи колонистов.       — Установим его внизу, а в качестве антенны используем космический лифт.        — Хорошая идея, — прожевав кивает Смит, — только это ДВ-передатчик, а омни-тулы и коммуникаторы — УКВ!       — Лэсси побудет ретранслятором и дешифратором, если понадобится.       — Стоп! Я не разрешаю брать с собой Лэсси. Её новый режим не тестировался. Да и рэлои будут против!       — Я видела её в действии: Лэсси всё схватывает на лету, разве что разговаривать не умеет или не хочет. А рэлоев информировать не нужно, под стелсом её присутствие никто не заметит.       — Нет, не будем играть с рэлоями в кошки-мышки! Во всяком случае, не сейчас! Прихватила с собой левоаминокислотненького? — немного сутулясь вопрошает Смит.       — Перебьюсь ИРП! — Стоун смотрит искоса, словно оценивая вес слов начальника.       — Тогда в путь! — итожит Смит.

***

      Джанна Паразини замирает перед позолоченной дверью. На минуту задумывается: «Серый кардинал не любит, когда прерывают её медитацию. Но дело срочное. Рэлои сообщили, что прибыли корабли Совета, а ВКС Евросекции, что найден мёртвый корабль саларианцев. Как раз недалеко от Разлома. Мансвелл и сама пыталась проникнуть за Барьер. Легенда о запертой между измерениями древней цивилизации не давала покоя её учёным, политикам и, конечно, военным.       Генералы и профессора в унисон твердили: «За тысячелетия изоляции инопланетяне наверняка погибли, технологии и оружие лежат за завесой. Нетронутые, нужно лишь протянуть руку. И у изгоев появится шанс вернуть себе Землю…»       Многочисленные попытки пробить барьер не увенчались успехом. Хуже того, ряд несчастных случаев вынудил отложить исследования до лучших времён. Вблизи мерцающей завесы людям становилось плохо, а техника ломалась, ИИ сходил с ума.       «Безнаказанно «бесплатный сыр» съедает всегда другая, более осторожная мышь! — заявляет подданным Мансвелл, запретив дальнейшие исследования, — мы подождём, пока кто-нибудь найдёт лазейку, а затем присвоим все трофеи себе!»       Перед искушением познать тайну древних не устояли ни европейцы, ни русские, ни рэлои. А когда последние установили контакт с цивилизациями Цитадели, к хору естествоиспытателей добавились Альянс и саларианцы.       Их фрегат «Нормандия» пытался пройти Барьер, используя некое устройство протеан, которое сто лет хранилось в Красной зоне. Назад никто не вернулся. Теперь вот саларианцы, похоже решили повторить попытку и… Что же случилось?       Глава Евросекции, скользкий лягушатник Жан Бержен, что называется «и нашим и вашим»: сообщил о находке как северным соседям, так и южным. Русские уже там, тянут свои загребущие ручонки к саларианской собственности, проводят собственное расследование. Бержен знает, как важна информация о Барьере, он должен был связаться сначала с нами, чёрт побери! Однажды, из-за недальновидной политики, его народ окажется между молотом и наковальней! Я буду рада увидеть это…» Выдохнув, Паразини стучится, не дожидаясь разрешения входит внутрь. Мансвелл обращена к ней спиной, сидит на ковре, скрестив ноги.       — Госпожа! Ваше высокопреосвященство! Кардинал! Сэм…       Мансвелл медленно поднимает левую руку чуть выше плеча, показывая, что слушает.       — У рэлоев гости с Цитадели: четыре корабля! Бержен нашёл вымерший саларианский корабль, русские…       — Я уже знаю об этом! — прерывает, не оборачиваясь Мансвелл, — саларианцы направили в сектор своего агента. Поручаю тайно оказать содействие, помочь ресурсами.       — Но русские или саларианцы могут узнать, как попасть за Барьер. Раньше, чем мы!       — Очень надеюсь на это!       — Не понимаю…       — Пусть переделают всю грязную работу, а мы будем готовы забрать приз! Меня более беспокоят гости с Цитадели, узнай: что им здесь нужно.