Сила и Слабость

            Ему нельзя домой. Ему нельзя бежать. Это так грязно, так стыдно, так... убого.        Грэм стоял посреди ЕГО ванной, абсолютно голым. Хищник ходит за дверьми. "Пожалуйста, только не ломай." - проносится в голове Уилла, и он сам не понимает, откуда такой животный страх закрадывается внутрь. Рука мелко подрагивает. Излишние неврозы никогда ещё не приносили ничего хорошего в физиологию человека. Он медленно снимает с себя очки, немного наклонившись перед раковиной, положив их на самый край. По ногам начинает течь, и Уилл быстро переставляет ноги через высокий бортик ванны, лишь для того, чтобы не оставлять следов. Регулятор воды был сделан крайне неправильно. Для мужчины было просто удивительным то, что педантичный до тошноты психиатр не расчленил рабочих, что ставили ему сантехнику. Сначала его обдаёт ледяной водой. Тело покрывается мурашками и вставшими дыбом тёмными волосками. Затем, омеге приходиться делать шаг назад, ведь вода была слишком горячая. Ошпаренные ключицы сразу же краснеют, оставаясь на бледном теле Уилла нежелательным пятном. Таким странным, таким внезапным. Наконец, смеситель поддаётся тонким пальцам, и тёплая вода брызгает в лицо.        Он приоткрывает рот, наслаждаясь безвкусными тёплыми каплями,которые совершенно не утоляют жажду, но отличны для того, чтобы сполоснуть рот. Его мочалка. Его мыло. Его шампунь. Всё это стоит ровными рядками. Многие флакончики легки, ведь в них мало чего осталось. Бальзамы для ухода за кожей после бритья. Насколько Уилл помнит, он ни разу не видел Ганнибала даже с лёгкой небритостью. Возможно, потому что его волоски слишком светлые, или потому, что этот процесс является для него таким же важным, как, например, открывать глаза по утрам, или завтракать. Бритвенный станок лежал на отведённой для него полочке, рядом с мылом. Очень чистый станок. Лектер заботится о стерильной чистоте всего, подобно хирургу, страдающему мизофобией. Грэму было совершенно неудобно и неестественно пользоваться чужими вещами, а особенно - вещами альфы. И всё же, с запахом течки надо хоть что-то сделать. Опасный хищник никогда не забывает о жертве.

***

      Ганнибал стоял за дверью прислушиваясь. Тихо. Этот детектив ведёт себя слишком тихо. Рука уже опускается на ручку двери, чтобы проверить, всё ли в порядке, но характерный звук открывшейся воды внезапно успокоил почему-то быстрее забившееся сердце доктора. Упустить такой экземпляр из-под носа? Ну уж нет. Этого доктор не хочет. Не допустит. Идеальный аромат, как дорогие духи. Как старое вино или сыр высшего сорта. Как земля после дождя. Он бы искупался в этих зеркальных лужах, отражающих такую зелёную листву его глаз. Это не женщина. Это настоящий мужчина, и он манит. Манит, как безумного, заставляя идти на вибрацию своих голосовых волн, так приятно колеблющих барабанные перепонки. Ещё. Я хочу ещё.       Перепачканные течкой штаны до сих пор лежат на диване гостиной. Небрежно смятые, влажные и безумно хорошо пахнущие. С железной пряжкой кожаного ремня. Осторожно взяв приятную плотную материю двумя пальцами, он приподнимает их к своему лицу, и сначала робко касается ткани кончиком носа. Вскружило голову, словно шампанское. Мужчина даже немного пошатнулся, от пьянящего аромата, и с дикостью тигра он прижал к своим губам и носу эту материю. Жар приливает к низу живота. Альфа осознаёт своё возбуждение, но уже слишком поздно что-то менять. Он заходит с этими штанами в кладовую, где стоит стиральная машина. Сняв с себя пиджак, закатав рукава рубашки, он расстегнул ширинку своих штанов, чтобы в полной мере насладиться подвернувшимся моментом. Он в душе. Его нет.       Пальцы опробовали на ощупь твёрдую гладкую головку. Точно так же он будет ласкать его. Касаясь уретры, яиц. Проводя по бархатной бледной коже, через которую видны синие напряжённые вены. Он сожмёт его, дразня поведёт ладонью наверх, останавливаясь. Давая Грэму чуть отстраниться от смущения и недоверия. Он трахнет его. Трахнет однозначно. На этой чёртовой стиральной машине... Пора приходить в себя. Психиатр тяжело дышал после оргазма. Он смотрел перед собой слегка прищуреным, кошачьим взглядом. Две минуты, на то, чтобы вытереть руки. Пять секунд, чтобы застегнуть ширинку. Минута, чтобы расправить рукава и застегнуть запонки. 20 секунд, чтобы надеть пиджак.        Приведя себя в порядок, Лектер облизнул свои пухловатые губы и вышел из кладовки, поставив штаны на деликатную стирку. Грэм как растерянный котёнок мечется взглядом по гостиной. Невозмутимо, абсолютно уверенно мужчина без возраста подошёл к нему и протянул халат. Так будет проще выносить присутствие этого человека.       -Вам чай, Уилл? - вежливо спросил доктор, одарив омегу одной из своих самых обворожительных улыбок.       -Да, пожалуйста. - сохраняя рамки приличия ответил пациент.

***

      Они вместе сидят на кухне. Кажется, они уже тут встречались, или нет? В последнее время Уилл мало что понимает из своей жизни. Слишком много всего происходит, и часто ему кажется, что он живёт на автопилоте. Боль от течки слегка беспокоит его. Насколько он помнит - так было всегда. Со школы его мучают эти жуткие боли, от которых хочется выть, но он живёт в обществе, и поэтому, даже через "не хочу" ему приходиться улыбаться. Это так больно, когда ты понимаешь, что искренне в своей жизни любишь лишь собак, которые всегда очень по-доброму относились к нему. Преданно и верно. Даже если и кусались, то они, в отличии от людей чувствовали хоть какую-то вину.       Между ними молчание. Наверно это как-то не правильно, но никто не хотел опростоволоситься, рассказав про свой конфуз. Что Лектер, который против воли, с животным остервенением "не совладал с собой", что Грэм, который не смог постоять за свою задницу (вычёркиваем= постоять за себя). Им и не следует разговаривать. В воздухе мнётся железная проволка, которая вот-вот пронзит их тела насквозь, соединяя друг с другом. Они ненавидят это бесконтрольное чувство. Они ненавидят это желание, что тянет их к друг другу как магнитом. Они будут отвергать природу самих себя. Пока что. Только пока что.