Любовь не ведает границ

      − Огонь! − криком отдал приказ капитан отряда клонов-убийц, внезапно перешедших на другую сторону.       Адепт светлой стороны мгновенно встала в оборонительную стойку и четкими ударами отбивала плазменные заряды бластеров бойцов, но один пропустила. Если бы девушка вовремя не увернулась, заряд прошел бы насквозь, а так он только немного задел верхние слои кожи плеча Асоки.       Недовольно скривившись и превозмогая ощутимую боль в плече, девушка продолжала орудовать обоими клинками, понимая, что если она сейчас даст слабину, то смерть мгновенно настигнет их с Падме.       Немного присмотревшись, тогрута с ужасом осознала, что так называемые клоны-убийцы никто иные, как бойцы из 501-го отряда, отряда ее Учителя, их отряда! Как они могли их предать?       Нет, нет, нет! Это просто невозможно! они не могут быть предателями, кто угодно, но только не они! Ведь они с Энакином вместе с ними провели столько времени, участвовали ни в одном грандиозном сражении и освободили ни одну планету от ужасных сепаратистов, вместе шутили и веселились, их легионом стал привилегированным, потому что они были настоящей дружной семьей, как бы странно это не звучало.       Джесии, Стренч, Кейл и еще около десятка клонов, все кого знала и считала своими хорошими друзьями, они сейчас стоят перед ней и пытаются убить их с сенатором Амидалой! Асока была немного рада хоть тому, что командировал клонами не Рекс. Это девушка поняла через нити Силы. Удивительно, хоть Рекс был обычным клоном-капитаном и не чувствительным к Силе, но за время, проведенное с ним, Асока стала ощущать между ними еле уловимую тонюсенькую нить дружбы.       − Отставить! Джесии, Стренч, Кейл, что здесь происходит? − не унималась тогрута.       С помощью толчка Силы откидывая клонов в стороны, Асока на время обезвредила их. Никто из мужчин, к которым она обращалась, не ответил. Не сказал и слова, и тогда девушка, наконец, осознала всю тяжесть и серьезность сложившейся ситуации. Ей нужно срочно вернуться в Храм Джедаев, может, хоть там ей кто-то сможет помочь и объяснить странное поведение клонов из 501-го.       Мгновенно ужасно-грустная мысль поселилась в сознании падавана и намертво в ней засела. А что, если не только 501-й обезумел, что если все клоны неожиданно предали Орден и всю Республику, если это очередной план Гривуса, который отчаялся после казни графа Дуку? Но даже если это так, то как ему удалось пробраться на Корусант и подчинить себе клонов, лучшее защитное войско Республики? Решено, ей нужно срочно вернуться в Храм и поговорить с Советом!       − Асока, что здесь происходит? − чуть ли не плача, спросила Падме, закрывая свое прелестное личико руками и давясь подступившими слезами.       Женщина узнала в нападавших отряд своего мужа… Теперь уже бывшего мужа, но по-прежнему любимого и дорогого, и тоже не могла понять, почему они напали на Асоку.       «Неужели, неужели они узнали о произошедшем между Эни и Асокой? Но даже если это так, разве не Совет должен вынести решение касательно их проступка, а не просто вот так приказать клонам убить Асоку?» − мысленно рассуждала женщина, стараясь справиться с наступившими эмоциями.       Главное сейчас − не потерять контроль и здраво мыслить, что выходит у нее неплохо даже в самых стрессовых и смертельно опасных ситуациях, и у них с подругой все выйдет. А, собственно говоря, что должно у них выйти?       Не долго раздумывая, Падме пришла к выводу, что нужно поговорить с Канцлером. Он всегда был благосклонен к ней и Энакину, к тому же Асока тоже знакома с ним (помогли связи Учителя). Палпатин точно поможет им разобраться во всем и пролить свет на все это!       − Асока, думаю, нам лучше всего будет сейчас же отправиться в Сенат. Там мы сможем посоветоваться с Канцлером, и он нам подскажет, как нужно дальше поступать!       − Нет! − приглушенным криком перебила подругу тогрута, деактивируя свои лазерные клинки и помещая их на свое законное место, прицепляя за специальный фиксатор на поясе.       Краем глаза заметив, что некоторые из клонов-предателей стали медленно передвигаться и, вставая на ноги, вновь открыли огонь на поражение по ней и Падме (а сенатор тут-то причем!), джедай решилась на отчаянный шаг. Призвав Силу себе в помощь и сгустив ее потоки вокруг себя, выстроив ее словно щит, девушка выпустила ее.       Более мощный, чем ранее, поток Силы откинул заставших врасплох солдатов в сторону окна. Не рассчитав собственной силы, джедай не успела остановить тела, и они, выбив огромные стеклянные окна, камнями полетели на нижние уровни Корусанта. Асоке уже не раз приходилось убивать, и она никогда не сочувствовала своим жертвам. Они заслуживали смерти, они достойны худшей участи, которая только может постичь живое существо во всей Галактике.       Да, она убивала, но никогда ее жертвами не становились близкие ей люди, ее друзья. От осознания того, что она наделала, ей стало неприятно, что именно она являлась причиной смерти ее друзей, ее преданных бойцов. И тот факт, что они пытались ее убить не омрачает тех теплых чувств, испытуемых Асокой к клонам 501-го легиона. Воспоминания сами по себе всплыли яркими картинками перед глазами девушки.       Она отчетливо помнит свое первое убийство. Это произошло более, чем за год после ее становления падаваном Скайуокера. Цитадель. Фактически, она не должна была принимать участия в той опаснейшей миссии, Мастер лично запретил ей, но она в очередной раз ослушалась его. Именно ей перед своей кончиной от двух анубусов магистр Эвен Пиел поведал свою часть сверхсекретного кода Нексуса. Она убила Оси Собека, когда тот хотел скинуть капитана Таркина в лаву, вонзила свой клинок ему прямо в сердце. А чем за спасение своей жалкой жизни отплатил ей Таркин? Выступил в качестве обвинителя, когда на нее повесили преступления, которые девушка не совершала.       «Хватит!» − мысленно накричала сама на себя коммандер Тано.       Вспоминания о тех ужасных днях отдавались сильной душевной болью. Она чувствовала себя слабой, а сейчас далеко не то время, когда она может себе позволить тихо поплакать в подушку. Она должна быть сильной. Ради Падме, ради Энакина, ради их пока еще не рожденного невинного малыша, плода их настоящей искренней любви.       «Вот ситх, как я могла забыть про моего малыша? Я должна теперь быть намного аккуратнее, ведь от моих действий зависит не только моя, но и его жизнь!» − выругала себя за невнимательность тогрута. Молча обойдя шокированного действиями подруги сенатора,       Падаван подхватила с разбитого в пух и прах бедного диванчика свой длинный черный плащ и, накинув его на плечи, собралась уже уходить, но некая сила остановила ее. Чей-то голос упорно что-то нашептывал ей на ушко, но она была настолько взволнована, переизбыток эмоций никак не давал ей покоя, ее рассудок был затуманен. Понимая, что этот странный шепот очень важен, что он может ей помочь, она остановилась и, на том же месте сев в позу лотоса, перешла в состояние медитации. Это было слишком сложно сделать, когда чувства и эмоции переполняли ее, не давали ей покоя. Только освободившись от всех эмоций и переживаний, она сможет понять и услышать этот загадочный голос.       Нет эмоций − есть покой.       Нет неведенья − есть знание.       Нет страстей − есть ясность мыслей.       Нет хаоса − есть гармония.       Нет смерти − есть Великая Сила.       После мысленного цитирования Кодекса Асока и вправду ощутила ясность мыслей. Больше она не слышала того не разбираемого загадочного шепота. Она ясно слышала голос какого-то мужчины.       «Палпатин… Палпатин… Он знает правду… Иди к нему… Джедай… Если хочешь жить… Палпатин…» − далее голос вновь превратился в не разбираемый шепот, и девушка мгновенно выйдя из состояния медитации, вскочила на ноги и направилась к двери, но наткнулась на Падме.       − Асока, куда ты? Тебе сейчас слишком опасно куда-либо идти одной! − воскликнула Падме, а ее голос был полон любви и беспокойства за подругу.       Женщине все равно, что именно Асока, скорее всего, является истинной причиной их с Эни расставания. Теперь она носит под сердцем ребенка Энакина, человека, которого любят они обе. Ребенка, которого она так жаждала иметь, частичку себя и Эни, но Сила им не позволила.       − Мне нужны ответы на все мои вопросы, не более, − холодным тоном сказала юная Тано. − Я лечу в Сенат, мне нужно поговорить с Канцлером. Ты была права, Сила говорит, что именно он сейчас должен помочь мне. Ты со мной или нет? Предупреждаю сразу, это может быть слишком опасным заданием…       − Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, Асока! − уверенно возразила Падме, сжимая свои нежные ручки в кулачки. Ненадолго выбежав из прихожей, она вернулась к подруге, которая стала ей ближе чем родная сестра, но уже с двумя миниатюрными, как раз для ее утонченной женской ручки, заряженными бластерами. − Теперь и я готова! Мой личный звездолет припаркован неподалеку, быстрее!       − Канцлер!       Раздался громкий девичий крик, перед тем, как в частный кабинет главы Сената Республики не ворвались юная тогрута-джедай и молодой перспективный сенатор. Они ожидали увидеть привычное им обоим лицо пожилого мужчины, но на них смотрело незнакомое устрашающее существо. Обоим девушкам от лицезрения его иссушенного лица стало не по себе. Мгновение − и яркий свет двух световых мечей осветил темное помещение. На автомате падаван встала в боевую стойку и направила один из клинков в сторону «существа».       На лице бывшего Канцлера Республики, а теперь уже новоиспеченного Императора, появилась хитрая ухмылочка. Легкий взмах руки, и мужественная тогрута была отброшена мощным толчком Силы в сторону. Ударившись спиной о стену, она скатилась на пол. Невыносимая боль раздалась по всему ее телу.       Голубые молнии прожигали все ее тело, но больше всего болел живот. Ей было наплевать, что она может погибнуть, ее волновало одно − ее невинный ребеночек. Малыш может погибнуть, если она в скором времени не избавится от этих мучений. Обеими руками крепко обхватив свой живот, она стала прислушиваться к Силе.       Тьма. Темна Сторона − это единственное, что она сейчас ощущала. Весь воздух вокруг нее был так и пропитан ею. Она вдыхала воздух с Тьмой, что еще больше ослабляло ее. Кто бы мог подумать, что добренький и миленький Канцлер Палпатин на самом деле все это время был их врагом, скрывающимся от всей Галактики, даже от своего собственного ученика, Лордом Ситхов Дарт Сидиусом? Уж точно не это великое Трио.       «Соберись, Шпилька, сейчас ты как никогда нужна своему малышу, ты не можешь отступить, только не сейчас! Давай, делай хоть что-нибудь! Попытайся!» − строго приказала себе тогрута. Крепко сжав челюсти, чтобы не выть от нестерпимой боли, девушка постаралась встать, но ее первая попытка не увенчалась успехом.       Тано удалось только сесть на колени и по-прежнему мучиться от ужасной пытки. Собравшись с остатками Силы, девушка в очередной раз за этот день решилась на отчаянный поступок. Резко выдохнув, она высвободила волну Светлой Стороны. Это были остатки Силы, которая была накоплена в Асоке, но они подействовали.       Яркие молнии, окружавшую девушку, испарились, и Тано наконец ощутила резкое облегчение. Падме, до этого с ужасом и нескрываемым страхом в стороне наблюдавшая за всем происходящим, сразу подбежала к джедайке и помогла ей встать на дрожащие от усталости и испытуемой боли ноги.       − Канцлер… Или же мне лучше вас называть Лорд Сидиус… Что происходит, где Энакин? − еле слышно спросила падаван, ведь силы после недавнего краткого поединка с ситхом у нее еще не восстановились.       − Вейдер был прав, у него необычайно сильный Падаван… Если ты хочешь знать про Скайуокера, то его уже нет, а вот Дарт Вейдер сейчас на миссии. Он уничтожает остатки сепаратистов на Мустафаре! − протянуло «существо».       − Какой еще Вейдер? Что здесь происходит? Канцлер, о чем вы? Как вы могли, я же вам верила? − засыпала вопросами «несчастного» ситха Падме.       Женщина старательно пыталась скрыть потоки горьких слез, которые никак не желали останавливаться. Ей хотелось в лицо высказать теперь уже не Канцлеру все, что у нее накипело. Что вообще происходит? Где ее Эни, что этот монстр с ним сделал? Но здравый рассудок женщины и сейчас взял верх, усмиряя бурю эмоций.       Она была прирожденным политиком, и этот самый дар политика подсказывал ей, что если она будет сейчас истерить и криком задавать пусть и очевидные вопросы, ничего не добьется и только навлечет на них с Асокой беду и гнев ситха. Проглотив ненависть, быстро и намертво поселившихся в сердце брюнетки, она приняла невозмутимое выражение лица и ледяным тоном повторила наиболее важный для нее и Асоки на тот момент вопрос.       − Где Энакин Скайуокер?       − Мастер был здесь, я улавливаю его энергетику… − словно находясь в прострации, промолвила тогрута. Ее взгляд был устремлен в никуда, а глаза потеряли всякий цвет и яркость. Они были блеклыми и словно пустыми. Так продолжалось несколько минут.       Падме растерянно наблюдала за невозмутимым лицом подруги, силясь понять, что с ней происходит. Канцлер же, точнее − Император, прекрасно понимал, в каком состоянии сейчас находится ученица известного Рыцаря-без-Страха-и-Упрека. Сказав какую-то странную фразу, девушка наконец пришла в себя, но потом снова повторила ее:        — Caritas non adversa formidare mortem!       − Асока, что с тобой? Что это было? Что значат твои слова? − засыпала вопросами бедную девушку брюнетка.       Отстранившись от подруги, Асока, чувствовавшая уже себя намного лучше, чем прежде, даже сильнее, чем когда-либо, сделала несколько шагов вперед.       − Не трогайте Падме, она здесь не причем. С Вашего позволения, я бы хотела помочь Мастеру с исполнением его важной миссии, Император.