Любовь не ведает границ

      − Не трогайте Падме, она здесь ни при чем. С Вашего позволения, я бы хотела помочь Мастеру с исполнением его важной миссии, Император.       Холодным, скорее, даже ледяным тоном сказала тогрута, стараясь, чтобы ее голос не выражал никаких эмоций. Ей нужно выиграть время, а этот псевдо-канцлер должен думать, что она перешла на его сторону и стала приспешницей.       Асоке до сих пор не верилось, что ее любимый предал Орден, своего Учителя − ибо Оби-Ван никогда не одобрит выбора Скайуокера, а уж тем более не перейдет на Темную Сторону, − всех магистров Совета, которые наконец стали ему доверять, и даже маленьких невинных юнлингов, совсем еще детишек!       В очередной раз за этот день джедай всем сердцем надеялась, что это всего-лишь ее очередной жуткий кошмар, что она сейчас проснется в объятьях Энакина в их небольшой квартирке, и они вместе посмеются над его переходом на Темную Сторону Силы. Это далеко не похоже на сон, но она будет до последнего искренне верить, что это именно так. Ведь недаром говорят, что надежда умирает последней...       Асока терпеливо ждала ответа старого ситха, который теперь не был даже похож на человека, но тот только широко улыбался, а от его прежней добродушной улыбки, на которую повелись тогрута и ее наставник, не осталось и малейшего намека. Это была хитрая усмешка умалишенного психа, отдаленно напоминающая оскал дикого зверя.       Хотя, почему отдаленно? Он уже давно не был человеком. Перед падаваном гордо восседал на своем дорогом изысканном кресле бесчувственный монстр, хладнокровный убийца и та еще тварь. Девушка не боялась, что он сможет прочесть ее мысли и на этом же месте вонзить в ее тело смертоносный красный меч, отнявший жизни у тысяч существ.       На удивление, у Асоки с самого рождения было особо сильное восприятие к Силе. Она всегда была сильнее сверстников и быстрее остальных обучалась Силе. Однажды, в порыве гнева, во время очередной стычки с завидующими преуспевающей девочке одноклассниками, она выплеснула такой мощности волну Силы, что та разломила напополам широкую многовековую колонну, возле которой в то время стояла малышка.       Благо, никто не пострадал, а мальчишки отделались только сильным испугом. Это происшествие насторожило магистров, обучающих ее класс, и, посоветовавшись с Советом, они приняли решение еще раз сделать анализ на мидихлорианы и, наконец, выяснить причину столь шустрого и податливого обучения юнлинга Тано.       К всеобщему удивлению тест показал, что уровень эндосимбионтов в несколько раз превышал среднестатистические показания одаренных ее возраста. Количество мидихлориан было не настолько высоким, как у недавно найденного Избранного, но выше чем у самого гранд-мастера!       Быстренько собрав внеплановое заседание Совета, магистры почти единогласно приняли решение и в тот же день привели его в исполнение. С немалым трудом они стерли все воспоминания маленькой тогруты об ее недолгом обучении в Храме, а потом то же самое проделали со всеми ее однокурсниками, но у них в отличие от Асоки стирали только все воспоминания о ней.       Позже, с горем пополам, Йода наложил на нее частичный блок Силы, оставив ей столько Силы, чтобы в своем обучении она ничем не отличалась от своих "новых" одноклассников. Магистры представили ее перед теми же юнлингами, с которыми она успела поучиться уже три месяца, как их новую однокурсницу, Одаренную, которую Магистр Пло обнаружил во время миссии на Шили.       Вот так, с обмана началось "осознанное" обучение Тано в Ордене Джедаев.       Но блок Великого Магистра оказался не вечным. Со временем, совершая значительные успехи в овладении Силой, она однажды совершенно случайно сняла с себя тот самый блок. С того самого момента она стала ощущать сильное недоверие ко всему Совету, так несправедливо с ней поступившему.       В глубине души Асока понимала, что отчасти они были правы. Маленькому ребенку с неполным осознанием сего мира слишком опасно было для здоровья окружающих ее людей владеть той силой, которая с рождения ей принадлежала. Но ведь они могли поведать ей правду, когда та подросла и стала падаваном, но, все же, посчитали это неблагоразумным.       Да, с того случая она стала недолюбливать Орден и сомневаться в правильности его воспитания, может, отчасти даже и ненавидела часть Магистров Совета, но не настолько, чтобы жаждать уничтожения всего Ордена...       Поначалу ей было непривычно и даже сложно справляться с внезапно навалившейся на нее Силой, но с могуществом приходит и ответственность, и с общими усилиями вместе с Энакином, единственным кому она поведала свою настоящую историю, Асока смогла контролировать свою Силу и выставлять непробиваемый ментальный щит. Конечно, она была не ровня Избранному и вряд ли смогла бы когда-либо повторить подвиги Скайуокера на Мортисе, но Тано была одной из немногих, кто почти наравне мог сражаться с ним в Силе.       Все это время, пока все еще джедай терпеливо ждала разрешения Владыки отправиться на помощь любимому, существо не сводило с нее желтых бесноватых глаз. На самом деле она планировала заскочить в Храм в то время, как ситх будет читать свои речи в Сенате, и изменить обращение ко всем джедаям, которые находились за пределами Корусанта и которым удалось избежать первой волны исполнения приказа 66.       Только спустя еще одну долгую минуту напряженного молчания до нее дошло, что Император намекает, что она обязана принести ему клятву верности. Мысленно проклиная все на свете и "одаряя" подлого ситха всеми известными ей нецензурными выражениями на трех общегалактических языках, она встала на одно колено и тем же ледяным тоном промолвила:       − Клянусь служить Вам верой и правдой, Император. Я Вас не подведу!       − Асока...       Пораженно выдохнула, до сего момента молчавшая, сенатор, внимательно наблюдая за каждым движением подруги. В ее голове не укладывалось все происходящее. Что-то непонятное произошло с Энакином, а никто не хочет ей ничего объяснить! Теперь еще и Асока ведет себя очень странно, обращается к канцлеру "Император" и говорит просто ужасные вещи!       Не могла же она... Нет, Асока бы так никогда не поступила... По нарумяненному лицу мудрой женщины ручейками потекли горячие слезы. Все это было слишком даже для нее, казалось бы, несломленного сенатора и первоклассного политика, способного скрыть любые чувства и переживания за маской спокойствия и невозмутимости, но сегодня даже ей это было не под силу.       − Отлично! − "пропел" мужчина, потирая руку об руку и медленно подходя к склонившейся Асоке. − Встань, Дарт Филия!       Скрывая неописуемое недовольство и сжигающую ее сердечко ненависть, новоиспеченная сит-ученица с каменным лицом встала на ноги и, подняв недалеко лежащий от нее чёрный длинный плащ, накинула его на плечи и широким капюшоном скрыла свое лицо. Слабо поклонившись, она быстрым шагом покинула личные покои теперь уже Императора.       Этот проклятый ситх действительно поверил, что она стала ситхом и даже подарил ей новое имя. Дарт Филия. А что, звучит одновременно дерзко и утонченно. Асока должна была признаться, что ей оно даже понравилось, и ее голову посетила одна шальная мысль: "А может ну его, этот Орден и его бестолковых Джедаев? Если подумать, ведь отчасти именно они виновны в столь затяжной и серьезной войне, в которой погибли уже миллионы мирных жителей, ставшие невинными жертвами, и "воины-миротворцы", каковыми их уже и язык не поворачивается назвать, обязаны за все ответить!".       От этих мыслей девушку передернуло. Как ей вообще пришли в головы такие глупые шаловливые мыслишки? Именно тогда тогрута впервые полноценно ощутила на себе почти непреодолимое искушение, желание мстить и убивать всех своих обидчиков, ощущение всепоглощающей ненависти и жажду всемирной власти.       Темная Сторона. Не каждому под силу противостоять ей, иногда самые сильные Одаренные, некогда бывшие молодыми и перспективными джедаями, поддаваясь соблазном и Великой Силой, которую, по словам ситхов, могла дать только Темная Сторона, становились изменниками, и их именовали Падшими. Ряды таких недавно пополнил и ее СкайРокер, хотя теперь его именовали Вейдер.       От малейшего вспоминания о, по ее мнению неверном, выборе любимого Тано становилось неимоверно тоскливо. Сердцем девушка не верила во все это, до сих пор лелеяла надежды, что он, как и она, просто притворяется ситхом, но разумом прекрасно понимала, что это не так.       Асока сама видела через Силу, как Энакин отрубил руку Магистру Винду, когда тот вот-вот должен был одержать победу над старым, но нужно было признать, мудрым ситхом, а потом Силой вышвырнул через окно джедая. Асока никогда не испытывала теплых чувств к темнокожему магистру, это у них с блондином было общее, но что бы поступить так...       Она не понимала решения возлюбленного. Зачем, зачем он перешел на сторону врагов и учинил все это безрассудство? Это, это неправильно...       − Постой, Филия, − остановил ее Император, когда падаван находилась уже в дверном проеме.       Надев маску безразличия, она нехотя повернулась к нему и сенатору лицом. От вида Падме ее передернуло. Тогрута видела, что та старается изо всех сил держаться, но бурные эмоции выходят из-под контроля. Она по-прежнему придерживалась ровной и гордой поставы, но элегантная прическа, которую сегодняшним утром ей сделала личная служанка, растрепалась, а легкий макияж потек из-за соленых слез, нескончаемыми потоками льющимися из ее карих очей.       Джедаю стало очень жаль лучшую подругу, и она уже даже хотела мысленно сказать ей правду, но мгновенно передумала. Это было бы слишком опасно и необдуманно с ее стороны, ибо ситх с легкостью смог бы прочитать мысли сенатора, и тогда весь ее гениальный план провалится.       − Я хочу чтобы ты перед полетом на Мустафар посетила Храм Джедаев и проверила исполнение приказа 66.       − Как прикажете, Император, − еле выдавила из себя девушка, наконец покидая ненавистное ей общество ситха.       Асока не боялась оставлять Амидалу с ним наедине. Брюнетка было важной и, безусловно, авторитетной личностью в Сенате, которая могла склонить немало сенаторов на свою сторону. Если она скажет так называемой "оппозиции" поддержать реформацию Республики в Империю, они так и поступят. Вот почему ему намного выгоднее было бы переманить Падме на свою сторону, чем просто убить.       Черная утонченная фигура скользила по нескончаемой широкой лестнице, ведущей в Храм, в котором выросла и выучилась ни одна сотня поколений форсюзеров Ордена Джедаев. Огромное здание все полыхало в огне, казалось, что тот поглотил его. Три из четырех башен были разрушены до основания, превращены в безобразные груды камней, а откуда-то из середины были слышны выстрелы и протяжные предсмертные крики.       Невольно с голубых глаз девушки скатилось две скупых слезинки, которые она быстро вытерла. Возле входа в здание несли дежурство несколько сотен клонов, готовые в любой момент выстрелить и уничтожить любого джедая или малюсенького, только попавшего в Орден юнлинга, которые не должны были увидеть ее слез.       К удивлению Асоки, никто из бойцов и не думал стрелять в нее. На всякий случай, так как в ее памяти еще были слишком сильны воспоминания о событиях сегодняшнего утра, она сняла один из световых клинков и, активировав его, держала его лезвием вниз. Подойдя к разрушенной двери, возле которой стояло три знакомых ей капитана, которые отдали ей честь.       − Коммандер Филия, наши ребята в данный момент зачищают Храм от остатков этих предателей. Там сейчас слишком жарко, и Вам лучше не ходить туда без защитного костюма, − отчитался перед ней Рекс, называя ее уже новым − ситхским − именем. Рекс... Он тоже предал ее, предал всех джедаев...       − Не забывай, Рекс, я все же... Ситх... − слабо усмехаясь, промолвила Асока, вздрагивая от пронзительного крика, слышного всего за несколько десятков метров от беседующих.       Внезапно из разрушенной двери полились кровавого цвета бластерные разряды, а уже через секунду выбежал Джедай, стремительно отступающий к ожидаемой свободе и попутно отражающий удары клонов. Это был парень. Хорошо знакомый Тано парень. Они были ровесниками, дружили с ее самого первого дня в Ордене. Падаваном он стал почти одновременно с ней, но, увы, ему не везло с учителями. Первый его учитель погиб чуть больше года назад.       Энди, так звали друга-джедая, сильно привязался к Мастеру и долгое время отказывался от другого Учителя. Он даже хотел уйти из Ордена, но усилиями Асоки и еще одного их общего друга его уговорили остаться и продолжить ученичество, пусть и с другим Джедаем. В тот момент фиктивно перешедшая на Темную Сторону Силы девушка впервые сильно пожалела, что тогда остановила парня. Если бы не она, он бы выжил, а теперь ей придется... Ей придется убить его собственными руками, чтобы доказать свою верность Палпатину, а клоны лично передадут ему известия о ее "подвиге".       Жестом руки показав бойцам, чтобы они прекратили огонь, она медленно подошла к своему старому другу. Он стоял в боевой стойке, а его грудь то и дело вздымалась от частых хриплых вздохов. Его длинные для парня, черные, как смоль, волосы, были сильно растрепаны и запутаны, а смуглая кожа − перемазана грязью, смешанной с его кровью. Быстро пройдясь по Энди взглядом, девушка с ужасом заметила у него на теле три серьезных раны − глубоких порезов от светового меча.       "Нет! Энакин не мог так поступить!" − эхом разносилось по сознанию тогруты, чувствуя, как подступают горькие слезы отчаяния и душат ее. Чтобы не расплакаться, как маленький ребенок, у всех на виду, она сделала глубокий вздох и резкий выдох.       "Что же ты со мной творишь, Скайуокер, почему любовь к тебе приносит столько боли мне и окружающим?" − мысленно задалась вопросом Асока, так и не получившая на него ответа. А что, неужели она наивно полагала, что какой-то голос или же сама Великая Сила ответит и скажет, что она все делает правильно?       − Асока, − от грустных мыслей падавана отвлек охрипший голос друга.       Она подошла к нему слишком близко, настолько, что тот смог разглядеть прикрытое черным плащом лицо подруги, а она в, свою очередь, − его. На нем была маска нестерпимой боли, ненависти ко всем клонам и ситхам, но его глаза пылали рвением и желанием выжить.       При виде подруги − теперь уже бывшей − и нынешней соперницы, его лицо исказилось от переполняющей ненависти. Он сразу понял, что к чему, завидев хрупкую фигуру в черном одеянии и то, что предавшие Джедаев клоны, как раньше, исполняли ее приказы.       − Ты жалкая, Асока, ты знаешь это?! Конечно, я понимаю связь Ученика и Учителя, но это не значит, что если твой Мастер перешел на Темную Сторону, ты должна послушно следовать за ним. Имей свое мнение, а не будь послушной собачонкой! Ты предательница, жалкая змея, подлая изменница, и этого не изменить!       Девушка молча выслушивала речь Энди и с каждым его словом становилась все грустнее и грустнее. А ведь он прав, абсолютно во всем прав. Один из клонов, видимо новенький и очень нетерпеливый, выстрелил в парня, целясь прямо в сердце, но плазменный разряд был отбит Асокой.       − Я сама с ним разберусь, − негромко сказала Тано, но ее слова в нависшей напряженной тишине звучали словно гром посреди ясного неба.       Глубоко вдохнув легкими воздух, Асока официально обратилась к уже бывшему другу, которому было суждено умереть, чтобы спасти жизнь владельцу ее сердца.       - Падаван-джедай Энди Маррей, я не в силах подарить тебе жизнь, но ты можешь рассчитывать на честный равный поединок.       − Честный поединок? Как поединок может быть честным, когда твой оппонент − ситх с целым легионом за плечами? − он буквально выплюнул эту фразу в лицо девушки, при этом не скрывая огромного отвращения, испытуемого к ней. Ту боль, которую она испытывала во время разговора с давним другом просто нельзя было передать обычными словами.       Если бы она только могла помочь Энди... Но она не может.       − Коммандер Филия, позвольте нам самим разобраться с этим наглым парнишкой, пусть он разделит ту же участь, которая уже настигла его друзей-злодеев! − подал голос пока еще незнакомый тогруте капитан отряда клонов, до этого молча стоявший в стороне, и уже приготовился выстрелить в парня, но Асока снова остановила его, подняв свою маленькую ладошку вверх. − Но почему? Неужели Вы решили помиловать его? Разве вы сами не знаете, что джедаи − подлые преступники, не заслуживающие помилования?!       − Я сама убью его, − выделяя каждое слово, отчеканила Асока, неосознанно впустившая в свое сознание Тьму.       После активации обоих клинков, она первой накинулась на Падавана, но тот успел выставить оборонительный блок. Выполнив сложный прыжок в воздухе, теперь уже Филия, резко пошла в жестокое нападение, проделывая одну смертельную комбинацию за другой. Энди был вынужден уйти в глухую оборону, но он очень быстро выдохся. Сказывалась недавняя стычка с мастером Скайуокером, которому не составило особого труда победить его, но парню удалось скрыться из виду обезумевшего Павшего, которого отвлекли несколько рыцарей, пришедших на выручку падаванам и юнлингам.       Энди блокировал один удар за другим, но на секунду замешкался, и это стало для него роковой оплошностью. Судорожный крик вырвался из уст умирающего джедая, в миг лишившегося обоих рук. Ошеломляющая волна боли пронзила его тело, ему было до такой степени больно, что он, наплевав на всех, протяжно завыл. В тот миг пелена словно сошла с глаз девушки, и она ясно увидела, что наделала.       Она... Она убила собственного друга! Вот она сила, которую приносит Темная Сторона, но вместе с этой силой приходит и безумие, желание убивать, при этом не важно, кто твоя жертва: совершенно незнакомый тебе человек или старый друг. Это девушка ощутила на себе.       − У... Убей меня, − еле слышно прошептал поверженный Джедай, смотря на "вернувшуюся" Асоку, в серо-голубых глазах которой плескалась боль и сильное сожаление. Но, теперь даже если захочет, а она действительно этого желает, она не в силах оказать ему помощь. Сейчас она способна на единственное − облегчить его страдания. − Асока, убей меня! Если для тебя когда-то что-то значила наша дружба...       − Я... − из глаз тогруты потекли слезы горечи, но она быстро вытерла их, чтобы клоны не заметили ее слабости и сожаления к "преступнику". Собравшись с силами, она тихо прошептала.       − Конечно значит... Прошу, прости меня... Да пребудет с тобой Сила, Энди!       С этими словами ярко-зеленый плазменный клинок пронзил уже изрядно потрепанное тело парня, но теперь увечье было нанесено прямо в сердце. Деактивировав свой меч и прикрепив его на законное место, поправила капюшон плаща и направилась ко входу в Храм.       Никто не заметил две мокрые дорожки, скатывающиеся по ее шечкам...