Звездное небо

Решив последовать совету Маэдроса, я постучался в дверь Маглора - раз, другой. Потом довольно долго подождал. Как и в прошлый раз, тишина начала давить на меня - и я скользнул к двери. Оказалось, что в комнате никого не было. «И где его носит?» - подумал я. В нетерпении, раздраженный резкостью Маэдроса, я отворил незапертую дверь и вошел. Моих ноздрей тут же коснулся слабый запах чернил. Увиденное мною больше напоминало кабинет, чем спальню. Комната Маэдроса была простой и строгой, комнату же Маглора, почти такую же маленькую, загромождали вещи, и в ней царил беспорядок. Тут стоял длинный письменный стол из дуба, на котором громоздились две стопки книг и кипа пергаментов; кровать с тумбочкой; в изножье - сундук для одежды; у единственного окна - стул прекрасной работы. Казалось, впихни сюда еще что-нибудь, и комната примет совершенно нелепый вид. Однако Маглор умудрился еще поместить на полу прекрасную арфу - она опиралась о ножку стола - и повесить над кроватью вышитый золотом гобелен. Гобелен изображал нескольких эльфов с белым пони, который пил из фонтана посреди цветника. Мне вдруг стало ясно, что именно книги, музыка и занятия были для Маглора единственными источниками отрады; они составляли ему компанию в часы уединения. Это казалось странным, так как он, как мне пришлось признать, пользовался любовью своего народа. О нем говорил с восхищением Агораэль, да и многие другие служители, чьих имен я не знал. Казалось бы, у него были все возможности для того, чтобы проводить время в интересных беседах с народом Амон Эреб. Поначалу я решил было смирно дожидаться хозяина комнаты, но вскоре, как всегда , не смог усидеть на месте, и решил осмотреться. Наугад, я подошел к стоящему у кровати палисандровому ящику с изображением волка. Он был закрыт неплотно, и, подняв крышку пальцем, я , к своему удивлению, увидел несколько детально прорисованных портретов, исполненных черной тушью. Каждый из них был застеклен. Я задумался. Случится ли что-нибудь плохое, если я просто посмотрю? Разве, в конце концов, мы с братом не были многократно обижаемы этими Феанорионами, которые лишили нас всего, что было нам дорого, и унизили нашу гордость? Казалось, не имеет никакого значения, если я посмотрю на какие-то там картинки. Я вытер влажные ладони о штаны и вытащил первый портрет. Это был светловолосый широкоплечий эльф, с венком из бархатцев на голове. В правом нижнем углу было написано просто «Турко». На следующем был изображен другой эльф, с черными кудрями и очень светлыми глазами; его изящно изогнутые брови были надменно подняты. С краю было написано: «Курво». Я недоуменно заморгал: это были явно эпессэ, а не настоящие имена. Окончательно заинтригованный, я вытянул третью картинку. Она изображала эльфийку, чьи уголки губ чуть приподнялись, намекая на улыбку, и даже на черно-белом рисунке, я, казалось, мог различить легкий румянец у нее на щеках. Она казалась изысканно-очаровательной, умной, сильной, и, может быть, немного заносчивой. Подписи под рисунком не было. В этот момент я почему-то ощутил укол совести, и руки мои дрогнули. Я быстро спрятал портреты назад в ящик. Повернувшись, я, к своему ужасу, увидел Маглора, который неслышно вошел в комнату и теперь, сжав руки за спиной, смотрел на меня прищуренными глазами. - Элронд, - проговорил он тихо, - что ты здесь делаешь? Почему ты пришел сюда без разрешения? Я открыл было рот, но был слишком растерян, чтобы что-нибудь сказать. С тех пор, как Маглор начал обучать нас с братом, я невольно стал испытывать к нему некую толику уважения. Наставники в Сирионе говорили мне, что учителю принадлежит едва ли не высшее, чем родителям, место, и это, хоть и в малой степени, невольно повлияло на мое поведение по отношению к Маглору. Мой дерзкий поступок был очень болезненным ударом для моего «я», и стал еще более болезненным потому, что меня поймали. Потом Маглор устало вздохнул, склонил голову и спросил: - Что тебе нужно? Не имея настроения врать, я , запинаясь, объяснил ему, что сказал мне Маэдрос. Выражение лица Маглора изменилось. Он поднял бровь, казалось, с выражением некоторого удовольствия, и ответил: - Конечно. Мы рассматривали друг друга . В сущности, я смотрел на собранные в аккуратный бантик завязки его туники, а потом перевел взгляд на локоть, который он бережно прижимал к себе , точно любимое существо. А он, казалось, испытывал раздражение при виде тапок у меня на ногах - скривился, точно ему в рот попал лимон. Я неловко проговорил: - Ты…ммм… не расскажешь? Он было открыл рот, но тут в окно ворвался сильный порыв холодного ветра, раздувая белые льняные занавески. Маглор прикрыл глаза и с тяжелым вздохом пробормотал: - Уж лучше бы природе не иметь такого пристрастия к драматическим эффектам. Сейчас это уже граничит со смешным. Я кашлянул, тем самым выражая свое согласие. Но следующие слова Маглора вызвали у меня некоторый испуг. - Не стоит обижаться на моего брата, Элронд, за то, что он отказался просвещать тебя о родственных связях и всей нашей запутанной истории. - В его голосе прозвучала насмешка, и меня вдруг бросило в краску. – Присаживайся, ибо я замечаю в глазах твоих интерес, который не будет удовлетворен, пока я… - Маглор задумался и умолк. Он разжал и опустил руки . Я решился заговорить, хотя могло показаться, что я его перебиваю. - Ты будешь рассказывать? - Ты ведь этого хотел. -Я много чего хочу. - Я не смогу дать всего, что тебе хочется, мальчик. - Он улыбнулся, хотя и невесело. Я вдруг ощутил пронзительную жалость к нему - к этим печальным, блестящим глазам - хоть я и понимал, что это пустое и бессмысленное чувство. Он указал на кровать, и я быстро уселся на покрывала и вцепился в них пальцами. Маглор опустился на стул и закинул ногу на ногу. Казалось, он снова собирается учить меня поэзии. Подперев рукой подбородок, он театрально склонил голову набок. - С чего же начать? Со смерти Бабушки? Или с Пробуждения? - Казалось, он говорит сам с собой. Услышав о Бабушке, я недоуменно заморгал, и лишь потом до меня дошло , что он говорит о Мириэль Сэриндэ. Такая близкая связь со знаменитой исторической личностью меня несколько ошарашила, несмотря, на то, что мои знания о ней были довольно поверхностными. Маглор все-таки решил начать с Куивинен. Сначала глаза его оставались подернутыми дымкой; он лишь цитировал прочитанное в книгах, или услышанное от кого-то. Но, когда он начал облекать в слова собственные яркие воспоминания, его взгляд заискрился. Я не прерывал вопросами его долгой повести, только слушал со всем возможным напряжением. А он вообще не смотрел на меня. Его взгляд замирал то на полу, то на трещине в стене за моей спиной. На миг его взор задел меня, но он тут же перевел его на свою обувь. Наверное, я сменил позу за время его рассказа, потому что, когда он закончил, я сидел, поджав ноги и ссутулившись самым неподобающим образом. Матушка наверняка сделала бы мне суровое внушение. Какое-то время мы сидели молча. Моя голова была переполнена услышанным, точно мешок кирпичами. Я даже пошатывался. Наконец, я медленно повернулся к нему, опасаясь, что он рассердится, если я заговорю. - Маглор, - сказал я, - как ты думаешь, ты обретешь когда-нибудь покой? Наверно, его уже спрашивали об этом раньше. Но мне так хотелось услышать ответ. Сейчас Маглор выглядел очень грустным. Он мог бы даже вызвать жалость , точно один из тех печальных пьячужек, которые шатались по улицам в части Сириона, населенной Людьми. Хорошо, он хоть не плакал, а то бы я не знал, что мне делать. - О дитя, - начал он, и резко остановился, как всадник, осадивший коня на всем скаку. Потом выпрямился и продолжил: - Не надо меня мучить призраком покоя. Я знаю, его не будет. Когда мы смотрим, на восходящую в звездном небе Луну, мы не чувствуем любви Владычицы Элберет. Я не понял, кого он подразумевал под словом «мы», но не стал спрашивать. Маглор, наконец, посмотрел на меня и улыбнулся. - Ты доволен рассказом? Или хочешь, чтобы я рассказал тебе о том, что, мне кажется, будет дальше? Но для этого понадобилось бы все время, оставшееся до восхода. - Он посмотрел за окно. Я проследил за его взглядом и вскочил. Была уже ночь. Долина, укрытая тенями, была едва видна на фоне слабо светящегося Эред Луин - он, казалось, плыл в пустоте. - Уже поздно. - Маглор встал и потянулся. – Ужин подан. Иди, мальчик. Те6я ждет брат. Уже после того, как я выскочил из комнаты, я осознал, что впервые произнес его имя. Я прижал к губам свои холодные пальцы - они все еще едва заметно пахли пергаментом - и закрыл глаза. ________________________________________ Прошло несколько дней. Поздним утром я сидел в Большом зале, на табурете. Положив голову на стол, я слушал, как кто-то наигрывает на арфе. Вдруг на лестнице, которая вела в Зал из восточного крыла, внезапно, как привидение, появился Маглор. Он подошел ко мне и сказал с неожиданной резкостью: - Полагаю, вы знаете, что сегодня празднество? Наши воины совершили успешную вылазку, убили много орков, а на них самих ни царапины. Исключительный случай. Мне было известно об этом из разговоров служителей, о чем я и сообщил Маглору. - Надеюсь, Элронд, - продолжал Маглор, - ты понимаешь, что мы будем рады, если вы с братом к нам присоединитесь. Я знаю, что вам больше нравится есть у себя, но, мне кажется, вам будет полезно посидеть вечером вместе с нашим народом. Там будут все. Я в смущении воззрился на него, потом прокашлялся: - Я подумаю. - Это было первое. Я стал ждать продолжения. - Помнишь, мой брат сказал вам, что я буду учить вас с Элросом готовить еду ? Ну, готовить мы пока еще не будем, но я хочу, чтобы вы с Элросом пришли на кухню, и понаблюдали за приготовлением еды. Вот этого я точно не ждал. Я вздернул бровь. - Я буду там с вами, - сказал Маглор. – Я буду готовить, а вы - смотреть. - Увидев мое лицо, он улыбнулся. - О, не думай, что, если я лорд, то не сумею приготовить себе пищу! Я буду ждать вас с Элросом на кухне сегодня, в четыре часа пополудни. Оденьтесь в одежду из хлопка, и, конечно, старую, поношенную. Он склонил голову и тут же исчез - скрылся за углом так же внезапно, как и появился, бесшумный, точно призрак. Вернувшись в комнату, я нашел Элроса за письменным столом. Я рассказал ему о планах на оставшуюся часть дня. Приготовлением пищи Элрос никогда не интересовался, и услышанное заставило его нахмуриться. А я, честно говоря, был весьма заинтересован, хоть и не признавался в этом. Дома нас очень редко допускали на кухни, а мне очень хотелось узнать, что делается на высоких, недоступных для меня стойках, и что, испуская пар, булькает там в огромных чанах. Когда пришло время, я переоделся в подходящую к случаю потрепанную одежду, и вместе с братом спустился на кухни. Маглор уже ждал нас. Он был одет в довольно поношенную тунику без рукавов, а волосы убрал в туго заплетенную косу. Маглор встретил нас улыбкой. - Рад вас видеть. Идите за мной. Когда он распахивал двери, от этих движений его коса раскачивалась, точно у кокетливой девы. Мы вошли. Кухни Амон Эреб оказались обширными, пропитанными чадом помещениями. На меня обрушилось такое множество запахов, что я пошатнулся. Маглор поддержал меня, взяв за плечо. - Не падай, Элронд, - сказал он весело и, подхватив меня - в его сильных руках я почувствовал себя таким слабым – усадил на стойку, с которой предварительно смахнул пыль. То же он проделал и с моим братом - тот, ссутулившись, тоже устроился на черной доске. Мы сидели среди мисок с припасами и кухонных приборов. Маглор приступил к работе без всяких вступлений. Я наблюдал, как он нарезает овощи и мясо, чистит картофель, месит кремового цвета тесто для хлеба. - Знаю, хлеб обычно делают женщины, - обратился он нам. - Но я хочу, чтобы вы тоже представляли, как это делается. Он выдохнул сквозь сжатые зубы, поднял брови, убирая прядь волос с виска тыльной стороной ладони. Его кожа блестела от пота и от этого еще больше выделялись твердые, неутомимые мышцы под ней. Бросив взгляд на собственные довольно тощие руки и устыдившись , я скрестил их на груди. Но стыд быстро забылся. Вокруг сновали эльфы с мисками, блюдами и тарелками. Я увидел, как две эльфийки тащат котел, и не удержался от широкой улыбки. Меня окружал непривычный, полный движения хаос - но он, как ни странно, мне нравился. Я спросил у Маглора, было ли в Валиноре так же, как здесь. Он засмеялся. - Обычно нет, но у нас в доме вечно было полно гостей и слуг. А вот Элрос, напротив, скучал. Подпирая подбородок рукой, он вздыхал и покачивал своими обутыми в тапки ногами. Когда Маглор, наконец, отпустил нас, брат стремительно соскочил со стойки и чуть не врезался в какого-то эльфа, который нес миску с фруктами. Эльф запнулся, покачнулся и описал полукруг, удержавшись на одной ноге; потом он наконец, встал твердо и вздохнул с облегчением. Элрос стоял красный от смущения. - Элрос, - произнес Маглор с упреком, - осторожно. Ты собьешь кого-нибудь с ног, если будешь так носиться! Элрос пробормотал извинение и убежал. Глядя ему вслед, Маглор покачал головой. Потом он повернулся ко мне, и на губах его появилась улыбка. - Ему, похоже, здесь не нравится. Это больше присуще Людям. Я готовил для своей семьи бессчетное количество раз, и не видел в этом ничего необычного. Надеюсь, Элронд, что сегодня вечером вы придете. За последний час мое настроение сильно поднялось, и потому я с готовностью кивнул. Улыбка Маглора стала шире. - Тогда до скорой встречи! Теперь мне очень хотелось пойти на пир. Когда солнце покинуло небеса, и комната погрузилась в сумрак, я оделся в свои лучшие одежды - они были не роскошны, но вполне приличны - и попросил брата заплести мне косу. - Ты что такой довольный? - спросил меня Элрос, усаживаясь на кровати за моей спиной. Я не отвечал, позволяя ему разбирать и заплетать мои волосы. Его руки были довольно неловкими, но в то же время осторожными. Вскоре у меня была блестящая косичка, напоминавшая рыбий хвост, которая болталась у меня между лопатками. В знак благодарности, я предложил ему тоже заплести косу, но он покачал головой и ответил, что предпочитает распущенные волосы. Взявшись за руки, мы спустились вниз, в Большой зал. Оказалось, что я до сих пор не представлял себе, сколько народу живет в крепости. Протискиваться, не толкая при этом кого-нибудь , было очень трудно. Я вытянул шею - мне показалось, что в толпе мелькнул Агораэль. Добавочные столы с длинными скамьями тоже были заполнены. Разносили еду. Элрос потянул меня за руку. Мы подошли к одной из скамеек и присели с краю. Осмотревшись, я сделал глубокий вздох, чтобы успокоить свое ни с того ни с сего забившееся сердце. Кто-то играл на флейте, кто-то пел. Мне предложили бокал темно-красного вина, я отказался. Зато я отведал мягкого сыра, который обнаружил на столе. Он просто таял на языке. Элрос дернул меня за руку, указывая на кого-то. Я поднял глаза. Это был Маглор. Он весело разговаривал с эльфийками. Его блестящие, черные как смоль кудри были убраны под мифриловую заколку прекрасной работы , и мягкой волной спускались до самой стройной талии. Поверх туники, с плеч ниспадал алый плащ. На указательном пальце его левой руки играл гранат. Высокие сапоги из тонкой коричневой кожи украшала замысловатая шнуровка. Маглор был красив и величествен - не лорд, а принц; я с трудом узнал его. Точно почувствовав, что я на него смотрю, Маглор бросил взгляд в нашу сторону. Увидев нас, он что-то сказал эльфийкам и направился к нам. - Рад, что вы пришли, - весело проговорил он. Его глаза искрились от удовольствия. Они были необычного цвета - не жесткие, холодные серебристо-серые, как у большинства Нолдор, и не прозрачно-голубые, какие часто встречались у других эльфов - а темно-серые, как буря в вечернем небе, такие темные, что казались почти черными. Они резко выделялись на фоне белой кожи, и раньше меня это пугало. Глаза были огромны. Проницательны. Но теперь страха у меня уже не было. - Вы уже поели? - спросил Маглор. Услышав, что нет, он крикнул, чтобы принесли еды. Служитель тут же принес тарелки с картофельным пюре, которое было посыпано сыром, и с куском жареной оленины. Маглор сунул мне в руки стаканчик с янтарным вином. Сам он взял кубок. - Пей, - сказал он. – Вполне можешь это выпить. - Дома нам не разрешали, - вмешался Элрос. Маглор пожал плечами и усмехнулся. - Вы же не дома. Уверен, эльфийская кровь не допустит, чтобы вас вырвало от каких-то нескольких глотков слабого вина. Он смотрел испытующе. Я заколебался. - Хотя бы глоток, - настаивал Маглор. Вдохнув побольше воздуха, я отхлебнул напиток. Половина тут же вылилась мне на тунику. Элрос расхохотался и закрыл лицо руками. Маглор забрал у меня стакан. Его пальцы подрагивали - он пытался не засмеяться. - Кажется, ты был прав, - сказал он. - Стоит подождать несколько лет. Тогда ты сам станешь просить у меня стакан. Иди, переоденься, потом вернешься. Расстроенный гибелью своей туники, я последовал его словам. При этом я размышлял - неужели мне, и правда, когда-нибудь захочется снова отведать эту гадость? Вернувшись, я обнаружил за столом Маэдроса. Он был одет в темно-зеленую, вышитую золотом, бархатную куртку. Под ней была рубаха из белого шелка. Волосы свободно падали ему на плечи, а на высоком лбу был медный венец. Он вытянул под столом свои длинные ноги. Когда я сел, он сухо произнес: - Я как раз говорил своему брату, что он глупец, раз считает, что можно предлагать вино детям, и не ждать от этого неприятностей. - Несмотря на тон, на лице Маэдроса играла улыбка, и я с изумлением заметил у него на щеках ямочки. Это напоминало о детской невинности, и делало его моложе. Он походил сейчас на воина-новобранца или только что назначенного, неопытного командира. Но он не был ни тем, ни другим. - Маэдрос, ты же сам попробовал вино, когда тебе было года два от роду, и с тех пор его вкус тебе никогда не надоедал! - парировал Маглор. На противоположном конце стола эльфы переглядывались и улыбались - они не смели смеяться над лордом. Искоса взглянув на брата, Маэдрос взял кубок. - По крайней мере, - отозвался он, - я не навязываю свои сомнительные идеи младенцам. Он сделал глоток, и это вышло у него куда изящнее, чем у меня. Народу за столом прибавилось. Со всех концов зала доносились возгласы и смех. Маглор куда-то исчез, и мы остались в не слишком приятном обществе Маэдроса. Но вскоре вкусная еда и хорошая музыка развеселили нас, и мы, преодолевая застенчивость, стали разговаривать с другими эльфами. Вернее, это я стеснялся, а Элрос трещал, как воробей, и щеки его пылали здоровым румянцем. За час я ухитрился объесться так, что у меня заболел желудок, и я теперь отказывался от предлагаемой мне еды. Было еще не очень поздно, но я уже начал, под шум голосов, клевать носом. Я подпирал руками подбородок, пытаясь сдержать зевоту. Потом кто-то постучал по моей голове. Я поднял глаза и обнаружил, что на меня смотрит Маэдрос. - Не спи, - сказал он. – Ты теперь один из нас, здесь, на Амон Эреб, и ты не должен спать, а то пропустишь лучшую часть вечера. Я выпрямился и протер глаза, подивившись словам «один из нас на Амон Эреб» и «лучшая часть вечера». Толпа внезапно умолкла, и я насторожился. Все глаза были прикованы к чему-то на другом конце зала. Я вытянул шею, чтобы рассмотреть что-то , скрытое от меня морем колышущихся голов . Маэдрос сказал мне, что там Маглор. - Сиди, Элронд, и слушай, - проговорил он. В тишине заиграла арфа. Музыка пронеслась по залу, и Маглор запел. И тут мне явились видения - такие видения, каких я вообразить бы не мог. Там были и бесконечные поля танцующих трав, и снежно-кремовые зубчатые горы, и великие города, построенные из жемчуга и хрусталя, и цветы, прекраснее всех, что мне приходилось видеть… Эти живые сны захватили меня и унесли прочь.