Звездное небо

В песне Маглора не было слов. Это было сплетение звуков, простое и утонченное. Звуки сплетались, вздымались и опадали, точно волны, и снова поднимались во всем своем великолепии. Когда я слушал его волшебный, мягкий голос, казалось, дух самого Эру наполняет мой слух и касается души - нежно, как мягкие травы, твердо, как оживотворенный камень. Той ночью я впервые уснул спокойно. Меня не тревожили мрачные сны. Не знаю, почувствовал ли Элрос что-нибудь необычное - он и так всегда спал, как бревно, полностью отключившись от мира. А на следующий день потеплело, и солнечный свет залил Амон Эреб. Крепость отбрасывала резкую темную тень. Обитавшие на серых стенах ползучие растения, которые привыкли к дождю и обычно уныло свисали под тяжестью воды, встрепенулись и повеселели , как маленькие эльфята. Я взмок в своей хлопчатой одежде. Это стало доставлять неудобство - я не переодевался с самого утра, а дело шло уже к вечеру. Я вытер пот, выступивший над верхней губой, и сделал усилие, чтобы вспомнить, на чем я остановился. Элрос ушел в конюшни. Помощник конюха, с которым он недавно подружился, пообещал обучить его верховой езде. Я говорил ему, что лучше бы он обратился к самому конюху, который больше в этом понимает, но он в ответ только фыркнул. Я пожал плечами и не стал больше вмешиваться. Еще примерно с час я читал, а потом мне стало скучно, и я поднялся со стула. Я потрогал свои влажные волосы и решил, что надо искупаться. «Элрос вернется не скоро», - подумал я. Захватив чистую одежду, я направился вниз, при этом перепрыгивая через две ступеньки, и чуть не врезался в стену. После этого я пошел медленнее. В мыльнях почти никого не было. Я вздохнул с облегчением и уже направился было к укромному уголку, где мы с братом купались обычно, как вдруг заметил Маэдроса - точнее его приметные волосы - который лениво плескался в темной воде бассейна, опираясь локтями о его край. Волосы были собраны на затылке в тугой узел. Я увидел шрамы, которые остались от былых боев, и от лет, проведенных в Ангбанде - они образовали на его груди и руках страшные узоры. А его, казалось, это вовсе не заботило. Сейчас он походил на сытого хищника кошачьей породы, ленивого и гордого - вот-вот зевнет и покажет свои великолепные зубы. Мне вспомнился рассказ Маглора о том, как Маэдрос дружил с Королем Фингоном. Я поджал губы. Тогда я слушал эту повесть с огромным вниманием. Я подпирал голову руками, а Маглор говорил о том, как они вместе с двоюродным братом устраивали вылазки в горы, охотились и пели ( я даже подскочил при мысли, что Маэдрос, оказывается, мог петь), о долгих беседах в Тирионском дворце. « Фингон был нам как брат», - сказал Маглор, поднимая к потолку свой задумчивый взор. Он улыбнулся собственным мыслям. «Знаешь, а я учил его играть на лире. На это понадобилось меньше времени, чем я ожидал, потому, когда мы встретились, у него уже были твердые пальцы». Вдруг я смутился и решил повернуть назад. Я уже совсем собрался удрать, но тут Маэдрос увидел меня и поманил пальцем. Я подошел и встал перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он проговорил, растягивая слова: - Что же ты повернул назад? - У его левой руки, рядом с небрежно сложенной одеждой, я заметил небольшой деревянный ящичек. - Просто так, - буркнул я, старательно избегая его взгляда. Маэдрос закинул голову назад, открыв алебастрово-белую шею; голубоватые вены под ней напоминали старое дерево под снегом и туманом. Я видел биение его пульса - и мне стало страшно. Я понял, что причина, по которой он живет - это кровь, кровь, кровь. Он ухмыльнулся и под странным углом склонил на бок голову - шея показалась сломанной. Я ощутил дурноту, и мне захотелось поскорей уйти. Маэдрос вернул голову в нормальное положение и проговорил ровным голосом: - Скажи-ка, ты умеешь играть в шахматы? Я ответил, что не умею. В Сирионе мне случалось видеть игру в шахматы. Игроки часами просиживали на неудобных деревянных стульях, глядя на доску так, точно на ней находились все ответы в Эа - а ведь их там , определенно, не было. Выглядело это до невозможности скучно. Услышав мои слова, Маэдрос приподнял бровь и потянулся к ящичку. Пропорциональные мускулы его плеча и руки перекатывались, точно волны. Я смог рассмотреть его - он был сложен так, что любой скульптор отдал бы свой передний зуб за возможность изучить и попытаться передать это тело в камне. - Сядь, - велел мне Маэдрос. Я поспешно опустился на пол, подогнув под себя ноги. Он раскрыл ящичек, и тот оказался клетчатой доской. Из него выпали несколько деревянных фигурок. Маэдрос поместил доску между нами и начал расставлять фигуры - белые по одну сторону, коричневые по другую. - Я только что играл с одним воином, - медленно произнес он, не прекращая своего занятия, - но партнер из него ужасный. Надеюсь, у тебя получится лучше. Тон его был покровительственным, и я задумался - а может, он просто шутит надо мной? Я молча наблюдал, как он ставит на место последнюю фигуру. Маэдрос смотрел на меня из-под ресниц, подпирая щеку рукой. Он походил на хищника. Я и до сих пор считаю, что он делал это нарочно - просто потому, что мог сделать. - Ты хоть какие-нибудь ходы знаешь ? - спросил он. – Вообще никаких? Ладно, я покажу. Он устроился поудобнее; вода при этом плеснула на плиты пола. Он учил меня очень терпеливо. Сначала ходят белые. Конем можно пользоваться хитро. Король - самая важная фигура, а королева - самая сильная. Мало-помалу я стал понимать. Мы сыграли одну партию, и я потерпел поражение за время, равное нескольким ударам сердца. Маэдрос засмеялся - удивительным низким смехом, который, казалось, исходил откуда-то из груди. Он снова расставил фигуры и предложил сыграть еще. Я проиграл еще два раза, а потом стал привыкать к игре. К этому моменту мой лоб покрылся капельками пота, а у Маэдроса волосы стали вылезать из узла - завитки окружили его худощавое лицо. Он был хорошим партнером - не скупился на полезную критику, но груб не был. Хвалил он лишь за дело, наводил меня на дальнейшие шаги, но не подталкивал к ним слишком настойчиво. Необъяснимым образом он привлекал меня - это было точно земное притяжение: во мне появлялась безотчетная преданность этому ожесточенному, бессердечному эльфу, разрушившему мой мир. Вдруг я заметил, что он пристально и холодно рассматривает меня, как какой-то чужеродный предмет. Я прикусил губу, пытаясь сосредоточиться на игре. Я должен был вот-вот взять его ферзя и уже готовился издать вопль торжества, когда вбежал конюх. Он взволнованно заговорил с Маэдросом на Квенья - я разобрал только «лошадь», «боль» и «мальчик» - то, что я запомнил из переводов в библиотеке. Во мгновение ока Маэдрос выскочил из бассейна и, натянул свой поношенный халат, и вместе с конюхом направился к выходу. Оглянувшись, он бросил через плечо: «Прости, Элронд», и скрылся. Я смотрел ему вслед. Я вдруг осознал , что настроение у меня отвратительное, хотя никаких причин тому, вроде бы, не было. Присутствие Маэдроса всегда вызывало у меня тревогу, с того самого момента, как он разыскал нас в Сирионе. Тогда он заставил нас идти перед собой. Его мозолистая, испачканная в грязи рука держала меня за загривок, точно невоспитанного щенка. Маэдрос подвел нас к брату - тот недвижно сидел на камне над обрывом, и смотрел на пенящиеся далеко внизу волны. Маэдрос до боли стиснул мне шею. «Вот, - сказал он без всяких вступлений. - Можешь забрать этих». Меня чуть встряхнули, а я недоумевал, что значит «эти», пока до меня не дошло, что он имеет в виду нас. Я затрясся от охватившего меня гнева. Очень медленно Маглор обернулся. Его взгляд был по-прежнему отрешенным - казалось, ему хотелось и дальше смотреть на катящиеся волны. Непокорные черные кудри бились на морском ветру, составляя контраст с его холодной неподвижностью. Рука, лежавшая на рукояти длинного меча, подергивалась. Он смотрел брату в глаза невыносимо долго,а я едва сдерживал рыдания, отчаянно желая убежать прочь. Дрожащий Элрос упал на колени. В его глазах плескались горе и ужас. От Маэдроса исходила неимоверная сила, которая заставляла слабовольных держаться от него на расстоянии. Находиться с ним рядом было для нас с братом почти непосильным испытанием. Мы точно стояли у докрасна раскаленного горна - если быстро не отойти, сожжешь кожу. Я тряхнул головой, возвращаясь в реальность, в затянутые паром мыльные Амон Эреб. Я посмотрел на брошенную доску с оставшимися на ней фигурами, и у меня защемило сердце. Закинув сменную одежду на плечо, я поднялся и пошел к выходу, но, дойдя до двери, столкнулся с Элросом. - Элронд! - воскликнул он. Он сиял. Волосы у него походили на воронье гнездо, щеки пылали малиново-красным . Вся его одежда была измарана, ее покрывали подсыхающие коричневые пятна - похоже, он упал в грязь. Я заметил, что он как-то слишком осторожно ставит одну ногу, но задуматься об этом не успел, потому что он немедленно продолжил: - Как это было весело! Я чудесно провел время, и у меня была такая прекрасная кобыла… - Идешь мыться? - перебил я. Он кивнул и поднял брови. - Похоже, тебе самому бы тоже не помешало. Как это так - сидел целый день в комнате, и так вспотел! Что ты делал? На стену лез, что ли? - Он запрокинул голову и посмотрел на потолок. Я открыл было рот, и тут же закрыл, понимая, что не сумею объяснить, что обнаружил Маэдроса, раздетого, в бассейне, и что он любезно - ну, настолько любезно, насколько Маэдрос Феанарион на это способен - попросил меня поиграть с ним в шахматы. - Ничего, - сказал я. - Пошли, я с тобой. Мы пошли к нашему бассейну в самом углу, сняли одежду и забрались в воду. Ощутив, как вода омывает нас от грязи, мы перевели дух. Мое сознание было утомлено игрой, мне хотелось тишины и покоя, и , желательно, чашку ромашкового чая с плавающими в ней цветочками. Ну, в крайнем случае, я хотел хотя бы спокойно подумать о ней. Но Элрос все время говорил о своей замечательной лошадке, о славном помощнике конюха, о том, как мило хихикали женщины, когда смотрели на него - так что мне понадобилось изрядное усилие, чтобы не закрыть ладонью его неугомонный рот. Мы вернулись в свою комнату, и Элрос, пребывая в восторге от того, каким серьезным делом он занимался, с широкой улыбкой на лице шагал по комнате. Я сидел на кровати, опираясь на подушки. Наконец, он шмякнулся рядом и стал растирать правую щиколотку. - Ты что, поранился? - спросил я устало. Элрос пожал плечами и стянул чулок - щиколотка распухла и покраснела. Я нахмурился. Его беззаботность меня раздражала. - И что на этот раз? Я что, должен за тобой ходить везде, чтобы ты ничего себе не поломал? Он, кажется, не расслышал моих слов и пробормотал: - Похоже, я ее подвернул. - Ох, да пошло оно все! - вскричал я, мимолетно удивившись - от кого это я набрался таких выражений? Видимо, от Агораэля, или от воинов. - Ты поражаешь меня своим поведением, Элрос! Я не буду второй раз беспокоить Маглора и просить его о помощи. Брат сощурился. - Ты что, сажи наелся вместо завтрака, Элронд? - язвительно спросил он. Я вздохнул и поднялся. - Позову целителя. - Может, само пройдет. - Его громкий голос заставил меня поморщиться. - Мы этого не знаем. А если станет хуже? Жди здесь, и не двигайся. В лазарете я был только один раз, его как-то показал мне Маглор. Вход закрывала потертая занавесь, от которой разило камфарными шариками. А когда я вошел, то мои ноздри наполнилось разнообразными противными запахами - пахло травами и притираниями. Это была длинная, прямоугольная комната, смахивающая на тюремную камеру. Пол ее был покрыт неровными плитами. На простых кроватях лежало несколько изможденных эльфов; двое из них скользнули по мне равнодушным взглядом, напомнив мне животных, которых отвлекли от еды - и тут же отвели глаза. Не обращая на них внимания, я подошел к женщине, сидевшей у широкого стола, над слишком толстой книгой со слишком тяжелым увеличительным стеклом в руке. Я откашлялся, и она подняла свою маленькую круглую головку, по-прежнему держа у глаза свою лупу. От этого глаз увеличился в несколько раз - я видел голубые пятнышки на водянисто-серой радужке. - Чем я могу тебе помочь? - спросила она вежливо, с оттенком снисходительности. Я рассказал ей о случившемся с братом. Она не слишком охотно поднялась и пошла за Элросом. Через несколько минут она вернулась. Мой брат, хромая, опирался на нее – он едва мог ставить ногу на пол. - Придется полежать пару дней, маленький господин, - проговорила целительница, усаживая его, стонущего, на кровать в углу. - Глупо было продолжать кататься, если ты уже растянул ногу. Элрос, пристыженный и раздосадованный, опустил глаза. Я подтащил поближе стоявший у окошка плетеный стул и уселся на него, а целительница принесла глиняный горшочек с пахучим лекарством и завернутый в ткань лед. Когда она приложила этот лед к щиколотке, Элрос вздрогнул и сжал губы. - Подержи его так пока, - сказала она. - Я сейчас вернусь. - Она скрылась в арочном проеме, который вел в другую комнату. Я со вздохом откинулся на спинку стула. - Элрос, на тебя никакого удержу нет. А нам завтра сдавать работу учителю. Ты ее сделал? - Нет, - ответил брат. Он выглядел довольно нелепо со своим льдом. Вода стала капать на простыни, он лениво смахивал ее. - А я сделал только половину. Давай я принесу сюда книги? Тогда мы сможем сделать задание. - Может, потом? - Нет, знаешь, я хочу с этим покончить. Погоди-ка. Прежде чем он успел возразить, я уже мчался в направлении нашей комнаты. Схватив книги (они были довольно тонкими), я тут же вышел. Спускаясь по опасной винтовой лестнице, я вдруг заметил Маэдроса, который тихо прошел в тот коридор, где находилась комната Маглора. После секундного колебания, я украдкой последовал за ним, недоумевая, отчего у него на лице такое суровое выражение. Я уже давно понял, что обладаю нездоровым любопытством, но не пытался с этим бороться, ибо знал , что все равно не смогу ничего поделать. Убедившись, что Маэдрос вошел в комнату брата и закрыл за собой дверь, я прокрался в коридор и прижался к двери ухом. Поначалу я слышал лишь неразборчивое, похожее на жужжание пчел, бормотание. Потом вдруг прорвался голос Маэдроса, заставивший меня отпрянуть: - Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Маглор! Отозвался более низкий голос, принадлежавший Маглору. Я услышал приближающиеся к двери шаги, и поспешно отступил. Но тревога оказалась ложной - шаги стали отдаляться. Мое сердце бешено колотилось. Я снова приблизился к двери. Это походило на опасную и бессмысленную игру в прятки. И снова заговорил Маэдрос: - Сегодня в мыльных я встретил Элронда. - Услышав свое имя, я напрягся. Мой слух, похоже, настроился на тихие звуки, потому что ответ Маглора я разобрал: -Да? - Мне кажется, брат, что эти сирионские принцы стали чувствовать себя чересчур уж уютно в наших скромных покоях. Я опустил глаза. Уютно? Конечно, мы с Элросом освоились среди серых стен Амон Эреб и среди его странных обитателей. Но нельзя было сказать, что мы чувствуем себя здесь уютно. Хотя какая-то доля истины в его словах, пожалуй, была. Было слышно, как скрипнул стул - противный звук напоминал скрежет вгоняемого в доску гвоздя. - Разве не ты предложил привезти их сюда? - Маглор явно злился. В его сдержанном голосе звучал упрек. - Там, в Сирионе, я сказал это то ли с отчаяния, то ли в насмешку. А может, от того и другого. Я не ожидал, что ты согласишься - наверно, просто переоценил твои умственные способности. Ты ведь сделал это только из-за чувства вины? Если бы ты тогда не помогал мне в Дориате… Что тяжелое - вероятно , кулак - ударило по столу. Стол затрещал. Маглор прошипел: - Замолчи!. - Голос был исполнен крайнего отвращения, и настолько не походил на обычный, дружелюбный голос Маглора, что мне на миг показалось, что в комнате был кто-то третий. - Не издевайся надо мной. -Ты, - последовал холодный ответ Маэдроса, - сам издеваешься над собой, милый брат. – Потом голос его сделался резким. - Ведь тебя любят твои воины, и я, и, наверно, теперь еще и эти эльфята, которые когда-нибудь вырастут, повзрослеют - и, возможно, именно им доведется похоронить нас. Если , конечно, мы проживем достаточно долго. - Последовала пауза. – Будешь и их мучить до конца дней? Во имя неба, о чем он говорит? - подумал я. Стиснув зубы, собрав волю в кулак, я нагнулся и заглянул в замочную скважину. Я точно издали, через бинокль, смотрел на драматическое представление. Феанарионы находились достаточно близко от меня, и я ясно видел их обоих. Маглор сидел на стуле; кулак его, все еще сжатый, дрожал на столе. Он тяжело дышал и не смотрел на брата, который стоял рядом, сжимая пальцами спинку стула. Было видно, как сильно он стиснул зубы. Огонь, горевший где-то рядом, был единственным источником света - он бросал на их фигуры жутковатый оранжевый отблеск. Наконец, Маэдрос прервал напряженную тишину. - Тот, кто так ненавидит себя - воистину несчастен. Потом он отошел в сторону, к изножью кровати, и уселся прямо на пол. Он сложил руки на груди и оперся спиной о сундук, потом глубоко вздохнул и закрыл глаза. - Разбуди меня, когда закончишь скорбеть. ________________________________________ - Нам же этого не задавали, - сказал Элрос, наморщив лоб и пытаясь рассмотреть название книги, которую я читал. Брат полулежал на кровати ,а нога его покоилась на двух подушках. - Верно. Мы до этого еще не дошли. - Я повернул книжку и показал ему, страницу, которую читал. - Здесь про восстание Нолдор, хотя и сокращенно. После подслушанного разговора я стал очень интересоваться этой темой, и поэтому принес с собой из комнаты эту книжку. В ней содержалось много непонятного, но, к счастью, не было ничего обидного или огорчительного. Элрос смотрел с подозрением. Мои ответы его не удовлетворили. - Это отличается от того, что нам рассказывали дома? Я ненадолго задумался, водя пальцем по изящным, чуть выцветшим буквам. - Нет, - ответил я. - Но причины здесь выглядят сложнее. - Например? - Не могу так сразу сказать, Элрос. -Ну-ка, - сказал он, - дай ее сюда. После некоторого колебания, я протянул ему книгу. Он тут же стал изучать оглавление. Вошла целительница, поставила на тумбочку глиняную чашку с чаем и села за свой стол. Элрос продолжал читать. В конце концов, я потерял всякую надежду получить книгу обратно, и потянул к себе книжку по математике. - Раз так, буду заканчивать свою работу, - произнес я с возмущением. - Давай, - пробормотал в ответ погрузившийся в чтение Элрос. Я сбросил сандалии, положил ноги на кровать и начал читать. Поднимая глаза, я видел, что лицо брата все больше и больше мрачнеет. Волосы вылезли из-под распустившейся завязки, пряди падали на лоб. Я потянулся было убрать их, но он оттолкнул мою руку. - Да что с тобой? - спросил я, удивленный его резкостью. Элрос вытер нос рукой, и ничего не ответил. Я не мог добиться ни слова объяснения. Когда принесли ужин, он лишь с сердитым видом ухватил кусок хлеба. - Давай, - я сделал жалкую попытку пошутить. - Не будешь есть, я сам съем весь бри, будешь потом жалеть. Он пожал плечами и отвернулся. Я некоторое время раздумывал, стоит ли уговаривать его дальше, а потом перевалил весь сыр с подноса себе на тарелку. - Ну, Элрос, как хочешь.