Звездное небо

Скажи мне кто-нибудь, когда я еще жил в Сирионе, что я проведу большую часть отрочества во вражеской твердыне, я бы засмеялся ему в лицо и назвал сумасшедшим. Но, видно, так уж устроено, что ничто не случается как ты задумываешь - во благо ли, или во зло. Наверно, мой гордый, прославленный отец не посмотрел бы на мой разрушающийся дом - ибо это был теперь мой дом - иначе, нежели с отвращением или, по меньшей мере, презрением. А мать - она всегда была кроткой - наверно, заставила бы себя улыбнуться, чтобы скрыть неудобство. Но теперь они могли сколько угодно возносить свои жалобы к вечернему небу - мне было все равно. Я полюбил странноватых, но, в общем, добрых обитателей Амон Эреб. Все случившиеся со мной здесь неприятности я мог бы перечесть по пальцам одной руки, и надеялся, что такая жизнь продлится еще долгие годы. Я не забыл Сирион, но воспоминания о нем отступили куда-то вглубь памяти, и редко приходили без моего желания. Признаться, мои сны время от времени все равно затягивало алой дымкой - как случается и до сих пор, теперь это бывает даже чаще - но, хоть я, оставаясь верным своим убеждениям, и не простил Феанорионов, я пытался понять их, хотя, казалось мне, непонятного тут было уже мало. Я еще вернусь к этому. Я сделался учеником целителей, и никогда не жалел об этом решении. Кроме того, я продолжал заниматься Квенья и другими языками, а также поэзией. Зачастую я проводил целые дни, уткнувшись в книгу, так что мои пальцы сделались изжелта-бледными. Мне нравились трапезы в Большом зале - мы с Элросом были уже слишком большими, чтобы есть у себя в комнате. Иногда, из-за своей одержимости занятиями, я мог так заработаться, что забывал поесть. Потом приходилось спускаться на кухню, чтобы подкрепиться жалкой трапезой из черствого хлеба и овощей. Впрочем, иногда мне везло, и кто-то из поваров был еще на кухне, мыл посуду или чистил пол, и мне удавалось упросить его приготовить мне горячей пищи. Сам я уставал настолько, что сделать это был не в состоянии. Как-то, в начале лета, пасмурным утром, я спускался вниз по лестнице во двор, в поисках своего неуловимого брата. По пути меня несколько раз останавливали, жали руки, приветственно хлопали по спине. -Хо-хо! Ну, что насчет завтрашнего, а, господин Элронд? - Агораэль засмеялся, вытирая испачканные руки платком, а потом встряхнул меня за плечи так резко, что я бы точно скатился с лестницы, не держи он меня при этом. – Не пропустишь собственный День зачатия, запершись в комнате? - Едва ли, - отвечал я с улыбкой. - Я, конечно, люблю книги, но не больше, чем праздник на День зачатия. Назавтра мне должно было исполниться двадцать восемь, и я выглядел почти взрослым. Мое взросление явилось неожиданностью для всех, ведь никто здесь раньше не сталкивался с полуэльфами. Уже в восемнадцать лет меня можно было бы принять за человека-подростка. - Если ты ждешь от меня объяснений, Элронд, - устало проговорил тогда Маглор, окинув меня взглядом с ног до головы и потом с головы до ног, - то придется тебя разочаровать. Но ты здоров, становишься высоким, и это, полагаю, самое главное. - В его голосе послышалась некая неуверенность, и он нахмурился. Избавившись от Агораэля, я, наконец, обнаружил Элроса. Он лениво растянулся на копне сена неподалеку от псарни. Глаза его были закрыты, одна рука покоилась на груди. Похоже, брат пребывал в блаженной дреме. - Ты, балбес невоспитанный! Что, так уж сложно вести себя, как приличный принц? - спросил я, и, противореча смыслу собственного заявления, дернул его за волосы. Он среагировал именно так, как я и ожидал - подскочил, взвизгнул, фантастически выругался (вызвав взрыв добродушного хохота у кучки эльфов, стоявших неподалеку), и рухнул на сено, тяжело приземлившись на бок. Но тут же вскочил. - Силен, бестия! Но я все же ждал большего. В следующий раз дерну посильнее. - Элронд! - возмущенно вскричал Элрос , потирая плечо. Я невольно поморщился. Голос брата начал ломаться, когда ему было семнадцать, и в последующие несколько лет он то и дело ходил красный от смущения. Когда он говорил, звук был такой, точно горло забито песком. Три лета тому назад его голос, наконец, выправился, и теперь походил на голос отца. Потом из Элроса выйдет великолепный, умелый командир, но пока это был подросток, от которого порой хотелось быть где-нибудь подальше. - Что привязался? Что тебе надо? - Чтобы ты переоделся, потому что у нас сегодня занятия с прославленными лордами Амон Эреб. Мы начали обучаться искусству владения мечом и луком, когда нам было десять, и с тех пор расписание тренировок соблюдалось неукоснительно. Заметные фиолетовые синяки на самых неожиданных местах сделались для нас делом привычным. Мы относились к ним примерно так же, как надоедливым мухам, которые жужжали вокруг нас в жаркое время года. Элрос, не стесняясь, почесывал голову. Он стал носить короткие волосы, как у Второрожденных - они едва доставали ему до плеч. Сейчас его шевелюра была грязной и спутанной - ему уже пора ее помыть. Чистые волосы красиво обрамляли его лицо, подчеркивая резкие черты, высокие скулы и большие, чуть раскосые глаза. Я же носил длинные волосы - даже будучи заплетенными в косу, они доходили мне до поясницы. Меня пугала сама мысль о том, что их можно обрезать. Брат периодически обвинял меня в тщеславии, но я считал, что здесь больше уместно слово «достоинство». Какой же уважающий себя эльф, думал я, будет ходить остриженным, точно жалкий раб? - Когда же мы с ними встречаемся? - поинтересовался Элрос и нагнулся, чтобы поправить сандалию - она свалилась, когда он упал. Его обнаженные руки были изящными, но мускулистыми; он любил все виды боевых искусств и верховую езду. Насколько мне известно, он так и не смирился с тем, что я владел мечом лучше, чем он, хотя и занимался не столь усердно. - Через полчаса, - ответил я. - И, ради всего святого, не куксись, если победа будет за мной. - Я увернулся он нацеленного мне в ногу пинка и, смеясь, побежал вверх по лестнице. У себя в комнате я быстро переоделся и вынул из шкафа свой меч. Выкованный несколько лет назад, он был легок и прочен; клинок блестел, точно лунный свет на воде. Я бы не признался в этом, но тогда заниматься с мечом мне нравилось так же сильно, как и учиться. Когда я добрался до поляны с южной стороны крепости, где обычно проходили занятия, то увидел, что мой брат, Феанорионы и еще несколько эльфов были уже там. Элрос, уже облаченный в свои кожаные доспехи, стоял, прислонившись к стене. Маэдрос сделал шаг вперед и сказал: - Вы оба, разминаться. Элрос, сначала ты против Аэглира. Аэглир, молодой воин с собранными в узел на затылке волосами, улыбнулся и кивнул брату. Тот ухмыльнулся в ответ - дружелюбно, но все же с вызовом. Когда разминка была закончена, я вернулся на свое место, и началась собственно тренировка. Мы сражались деревянными мечами - ударяясь друг о друга, они издавали громкий стук. - Прекрати смотреть на свое запястье, Элрос! - крикнул Маглор. Он стоял, скрестив руки на груди, и зорко следил за нами. Его распущенные волосы шевелил ветерок. Никогда мне не случалось видеть Маглора таким серьезным, как при занятиях с мечом или игрой на арфе. Первое могло показываться странным. Мое первое впечатление о Маглоре было, что он не боец. Потом я, к своему изумлению, узнал, что он весьма искусно владеет боевым молотом. Не тем, маленьким, который можно принять за кухонный инструмент, а большим и тяжелым, которым, казалось, можно было рассечь пополам дерево. Маглор танцевал с таким молотом в руке, держа его, точно это была ленточка. Когда я как-то попробовал взяться за это оружие , то почувствовал себя неуклюжим дуралеем. В результате первой попытки я сломал себе два пальца на ноге. Вдруг я заметил светловолосую юную эльфийку. Она отводила взор от Маглора, и в глазах ее были смущение и надежда. Я и раньше замечал это, хотя и не обращал особого внимания. Она казалась мне красивой, хотя и скучноватой. Вот если бы она читала побольше книг, то, может, она бы ему и подошла. - Глаза сюда, Элронд, - резко бросил Маглор, указывая на тренирующихся. Его глаза спрашивали: «да что с тобой сегодня?» Я почувствовал, что краснею, и перевел взгляд на соперников. Аэглир побеждал, но преимущество было едва заметным - мой брат сражался храбро. Ни тот, ни другой не показывал ни малейшего признака, свидетельствующего о намерении сдаться, и Маэдрос приказал им остановиться. Он кивнул им в знак похвалы. К концу занятия я был весь в поту и тяжело дышал. Я сражался против четверых. Одним из них был мой брат, и он умудрился сбить меня с ног. - Ха! - воскликнул он. - Получай, Элронд! Это тебе за бахвальство. Я отмахнулся от него, не обращая особого внимания на его слова. Сняв доспехи, я подошел к Агораэлю, который внимательно наблюдал за нами. - Что думаешь ? - спросил я его. - Думаю, что у тебя неплохо получается, - ответил он, - но тебе надо как следует настроиться. Я посоветовал бы тебе попросить совета у лорда Маэдроса. А я просто смотритель; я не очень-то разбираюсь в военном деле, так что извини. Я бросил взгляд на замеченную мною раньше эльфийку, и спросил: - Ты не знаешь, кто это? Агораэль приподнял брови. - А, так и ты тоже заметил. Это просто служительница, работает в буфетной. Бедняжка понапрасну теряет время, и сама об этом знает. Я засмеялся. - Почему ты так говоришь? Потому что она слишком молода? Лично я полагаю, что несколько сотен лет - это вполне достаточно. - Это была шутка, и плохая шутка, но Агораэль воспринял все всерьез. - Нет, - ответил он. - Лорд Маглор не таков. У тебя , господин Элронд, чересчур длинный язык, раз ты говоришь такое. - Он выглядел едва ли не обиженным, губы у него сложились в забавную гримасу, и я не удержался от широкой улыбки. - Да что дурного в том, чтобы найти жену? - сказал я. – В этом нет преступления. Я знаю, идет война, но, Агораэль, я и в самом деле думаю, что Маглору нужна жена. Он ко всему цепляется в последнее время, и женитьба пошла бы ему на пользу. Агораэль уставился на меня с видом ботаника, которому попался странный, невиданный цветок. - Но, господин Элронд, - произнес он. - Как же он может? Он ведь уже женат. Я засмеялся, перебирая свои влажные волосы и потирая голову. - О, Агораэль, пощади. Я знаю, он любит музыку и поэзию, но ведь всему есть границы. Музыка не заменит возлюбленную, сам знаешь. Моя улыбка угасла, когда я увидел лицо Агораэля. Он покраснел, точно ему в штаны сунули сороконожку - ну, или может быть, он просто сильно смутился. - Агораэль, ты что, серьезно? - медленно проговорил я. Агораэль вздохнул и потер виски. - Я слишком много болтаю, - пробормотал он. - Глупец, глупец, глупец! Вот я кто. Глупец наивысшего разбора! - Агораэль! - Ради всего святого, Элронд, - умоляющим голосом сказал он, отводя глаза, - забудь об этом, а если не забудешь, то хоть не говори, что это я рассказал тебе. - Подожди! - вскричал я. Но Агораэль уже удалялся. Потрясенный, я некоторое время стоял неподвижно. Все звуки слились в моих ушах в неясный гул. Конечно, думал я, Маглор всегда был закрытым, но если эту тайну знает смотритель псарни, отчего было не шепнуть ее и мне? Я провел с ним столько времени, что мне стало казаться, что я знал все мысли и желания, возникавшие в его сознании. Я посмотрел на Маглора, беседовавшего с эльфом, в котором я с трудом распознал одного из стражников. Еще недавно Маглор был суров и мрачен, а теперь, когда занятия закончились, он оживленно рассказывал, жестикулируя своими длинными пальцами: - …и тут он говорит, ужасно довольный собой: «ох, кажется, я положил себе слишком много пудинга», будто бы забыл, что за столом сидели еще жена и пятеро детей! - Они разразились хохотом, хлопая друг друга по плечом. Находившийся рядом Маэдрос скривился, взял брата за плечо и сказал ему что-то на ухо. Маглор стал вести себя тише, но все еще посмеивался, смущенно опустив глаза. Кто-то шлепнул меня по голове. Элрос. - Хватит мечтать, пошли мыться. Если хочешь, можешь там поповторять свою анатомию. Он умчался прежде, чем я успел ответить. Я не пошел за ним. Эльфы постепенно расходились, беззаботно болтая. Маглор, кажется, так и не заметил, что я остался, и ушел вместе с братом. Настроение у меня ухудшалось с каждой минутой. Собрались тучи, потемнело. Потом небеса разверзлись и хлынул серебристо-серый дождь, заливая все кругом. Стук, стук, стук, стук. Монотонно. По черепице крыш, по земле. Вода лилась по моим вискам, затекала на шею. Я насквозь промок, но не замерз - было довольно тепло. Маглор. Я вытер нос и попытался заглушить боль в груди. Почему он мне не рассказал? Я пытался остановить свои мятущиеся мысли, но они точно обладали собственной волей - неслись, точно камни с горы. В этом возрасте трудно принять то, что не вписывается в твои представления о безупречности. - Будь разумен, - сказал я себе вслух. Все равно услышать меня было некому, кроме ветра. – Он вовсе не обязан делиться с тобой всеми тайнами на свете. Я вызывающе поднял подбородок, чувствуя, как губы у меня начинают дрожать. «Мы с тобой. Элронд и Маглор». Я прижал руку ко лбу, потом встряхнулся, точно вынырнув из-под воды, и поплелся в крепость. Вот теперь холод, который скрывался в ее камнях, напал на меня и впился в мои обнаженные руки. Мне ужасно хотелось закричать: «да разожгите же огонь, кто-нибудь!», но я понимал, что никто не станет делать этого в теплое время года ради меня одного. Так что я с мрачными видом шел своей дорогой. Я намеревался забиться в свою маленькую, сыроватую комнату и провести там остаток дня над книгами, но вместо этого обнаружил, что направляюсь к комнате Маглора. Он распахнул дверь прежде, чем я успел постучать - наверно, он собирался выйти - и брови его поднялись от удивления. - Элронд! - воскликнул он, окинув меня взглядом. - Как… что делал под дождем? Быстро заходи! Маглор схватил меня за руку и втащил в комнату. - Полотенца нет, - пробормотал он, оглядываясь, потом пошарил в карманах штанов. - Платок не подойдет. - Он недовольно хмыкнул, потом, точно повинуясь порыву, стащил с себя тунику, растрепав при этом волосы, и кинул ее мне. - Возьми это! - Он направился к очагу, опустился на колени и высек огонь. Пламя стало разгораться, треща, точно недовольное, что его зажгли. - Ты что, простудиться хочешь, мальчик? - Я простужался всего два раза, и то в детстве, - ответил я раздраженно. - И не называй меня «мальчиком», Маглор. Он посмотрел на меня озадаченно. Сейчас его вид производил какое-то странное впечатление. Его фигура казалась точно нарисованной. Отблески пламени в камине подчеркивал яркость глаз, собранные сзади волосы лежали у него за плечами, точно тень. На стройном теле виднелись шрамы - не такие многочисленные и глубокие, как у Маэдроса, но также страшные . Они не вызывали у меня отвращения, так как я их видал и раньше. Сейчас, сидящий возле огня, он сам казался рожденным из пламени. Первозданным. Слишком тесно соединенным со стихиями. Но ведь это было не так. - Что с тобой? - спросил он, прерывая поток моих мыслей. - Я… - все слова вдруг куда-то исчезли. Что я хотел ему сказать? Наверно, вид у меня был испуганный, потому что он поднялся, поджал губы и , подойдя, положил ладонь мне на плечо. Он ничего не сказал, но в глазах его светилось понимание. Я ответил по-детски сердитым взглядом и опустил глаза. Меня охватил внезапный непонятный страх и я, прикусив губу, покачнулся. Мы с тобой. Элронд и Маглор. А как же все остальное? Маглор издал тихий смешок, от которого я подскочил. Тогда он забрал у меня свою старую тунику и стер уже подсыхающие дождевые капли с моих лица и шеи. Беря меня за руки, он вытер мокрое предплечье, потом другое и, наконец, положил тунику на свой заваленный вещами стол. Он велел мне снять одежду, я разделся, и он кинул мне собственные одеяния, которые вытащил из шкафа, не глядя при этом на меня (хотя за годы, проведенные здесь, я привык к наготе - у воинов зачастую просто не было времени на уединение и стыдливость). Когда мы оба оделись ( его туника была мне великовата, рукава доставали мне до середины ладони; Маглор был выше меня на несколько дюймов), он подошел ко мне- и крепко и ласково обнял. За окном шумел дождь, стуча и сотрясая стекла, но здесь мы были для него недоступны. Я лишь чувствовал свежий запах мокрой земли, который смешивался с едва заметным ароматом, исходившим от Маглора. - Элронд, - проговорил он, сомкнув пальцы за моей спиной. Так он мог бы говорить со своенравным, но любимым сыном. Я сглотнул вставший в горле ком и вцепился ногтями ему в лопатку. Должно быть, ему было больно, но он не вскрикнул, не поморщился, а лишь спокойно продолжал: - Ты замечательный юноша. Я не сомневаюсь, что ты достигнешь многого. У тебя будут свои земли, ты женишься, у тебя будут дети, и множество друзей по всему Эннору, и тогда смотри, чтобы твое сердце не разорвалось от счастья. Это было совсем не то, что мне нужно было - или хотелось - услышать. - А ты? Он помолчал. Потом отодвинул меня от себя, и, держа за плечи, смотрел с расстояния вытянутой руки. - Элронд, - проговорил он, - что скажут, когда увидят рядом с тобой меня, как ты спрашиваешь моего совета, как фехтуешь со мной, как ставишь меня выше, чем своего благородного отца? Тебя ославят, как изменника и бунтовщика. Пусть же мой статус не бросит на тебя тени. - Пусть видят! - воскликнул я с горячностью, изумившей меня самого. – Мне нет дела до статусов и привилегий! - Это ты сейчас так говоришь, - ровным голосом отозвался Маглор. - Потеряешь и то, и другое - будешь оплакивать. - Он отпустил меня и отступил на шаг. Потом с усилием улыбнулся и весело проговорил: - Завтра твой День зачатия, устроим по этому случаю пир! Давай подумаем о более приятных вещах, а еще не забудем, что послезавтра охота. Он быстрым движением взъерошил мне волосы и выпроводил меня из комнаты. Дверь закрылась.