Благие намерения

Эгоистичное желание забрать его себе, захапать, такого идеального, такого светлого, святого, грызло Айка вторую неделю подряд. Что Диллан об этом думает, парень не пытался узнать, да и не мог. В конце концов, контактных данных ангелы-хранители не оставляют. Вообще, не обошлось, конечно, и без терзаний. Точнее, именно ими и был наполнен каждый день после ухода Добродела из жизни малолетнего наркомана. Первое место заняло самобичевание. Айк бубнил на ходу, перечисляя все причины, почему он не достоин общества супергероя, тем более - безраздельного владения. Услышав все эти мысли, родители теперь тоже пребывали в унынии, не понимая, что происходит в душе их сына, ради чего он себя мучает и за что так сильно себя не любит. Срочно перескочив через осознание своей сути, влюбленности и прочих, Айк споро начал собирать скудную информацию о малоизвестном герое. Повыдавливав на своем пути кучу прыщей спама и не найдя за ними толком ничего, кроме смазанных фото, да восторженных отзывов, парень приуныл. Более действенных путей поиска не было. Вернее... Был один. Но способом поиска его можно было назвать только в контексте "поиск неприятностей а свою многострадальную". И все-таки один преступный элемент с фанатичными глазами сейчас обдумывал безумный план. А план был таков: Айк проберется в какой-нибудь магазинчик ночью, погромит там чего-нибудь, и будет сидеть и ждать спасителя сирых и убогих. Мысли о том, что Добродел не успеет/не узнает/будет занят другим идиотом, отгонялись. Если глупый план - единственный план, значит действовать придется по нему. Сгенерировав эту ахинею и оставшись довольным, Айк приступил к сборам. Дитя, взрощенное на старых боевиках, он прорезал в старой шапке дыры, завернулся в старую толстовку и закинул на плече мешок для обуви. С интересом он поглядывал на игрушечный пистолет. Но тот был не слишком похож на настоящий. В частности тем, что был фиолетовым и водяным. - Без оружия, конечно, не то, - вслух размышлял парень, - но я же не собираюсь стрелять, верно? Да и вообще, чего я беспокоюсь? Если понадобится, то Диллан меня защитит. Наверное... Ну? Пойдем? - отражение, которому был адресован вопрос, ухмыльнулось ободряюще, но, по всей видимости, в глубине души осталось недовольным. Город встретил Айка освещением и безразличием. Парень совсем не был напуган. Он ведь не собирался совершить настоящее преступление, а занимался чем-то более невинным (Если считать, что вытащить Диллана из постели в первом часу ночи - дело невинное). Магазинчик Айк выбрал небольшой, убогенький такой. Из тех, что ни пожарные, ни полиция не спешат спасать. На втором этаже наверняка жили престарелые хозяева. Вокруг магазинчика садик за низеньким заборчиком. Вывеска аккуратная, выпиленная заботливыми руками из дерева. Занавесочки на окнах желтые. Эдакий магВазинчик доброй тетушки. Совестно было грабить его, но он был такой один в том районе, где приблизительно жил супергерой. В освещении фонаря этот магазинчика вдруг показался жутким. Незнакомое место показалось угрожающим. Айк, стараясь не шуметь, пролез по клумбе, придавив какие-то мелкие цветочки. Потом, опомнившись, он натянул на лицо маску. Еще секунду постояв у окна, от толкнул раму. Та легко поддалась. - Ох, ребят, вам нужна сигнализация... - бубнил вусмерть напуганный парень. - Я уже и доброе дело делаю, посмотрите ка. А если бы залез кто другой, а? А сейчас поставят... Поставят, дураки, сигнализацию... Вот кому повезло - мне или им? Черт, да кто ж ставит полки к окну? - с тумбочки полетела какая-то плошка, гулко стукнув об пол. Гибкий мальчишка спрыгнул с подоконника и перебежал в середину комнаты. Стеклянные витрины ловили желтый свет фонаря. Тревожный перезвон их створок усиливался с каждым осторожным шагом. Айк нервно поежился и вдохнул. - Ну! - сказал он сам себе. Неуверенность никуда не ушла. Она сковала суставы, помешала сдвинуться с места. И руки, как назло, были пустыми. Звенящие предатели-витрины крушить было нечем. Разве что... Неподалёку в углу стояла метла, криво собранная на толстый черенок. Айк вытащил ещё, стянул вязанку прутьев с основ, взвесил оружие в руке. И, сосчитав до трёх, размахнулся. Полетело стекло. Жалобно зазвенели плошки и кружки. Посудная лавченка осыпалась мелкой крошкой фарфора. Раз! Чайник вдребезги. Два! Стопка тарелок на полу плавниками. Три! Тонкие изящные чашечки ощетинились рваными краями. - Ты, ублюдок мелкий, сюда смотри! - прозвучало вместе с выстрелом за спиной парня. Дробь оторвала порядку волос. Даже не поворачиваясь, Айк сорвался с места. На скорости вместе с пулями долетел до окна. Увернулся от щепок, отскочивших от рамы и скатился на цветы. Истошный крик хозяина лавки догнал его там же. В траву вознзилась ещё горсть дроби. Айк вскочил и побежал. Нарастал звук сирены. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Воздуха стало катострофически мало. Парень петлял, уворачиваясь от дроби. Ноги начали отказывать. Сирена и ругань приближались. От страха закладывало уши. - Диииллаааан! Айк упал, содрав кожу на ладонях, перекатился и почти на карачках свернул в темную подворотенку. Спотыкаясь о мусорные баки, он летел к просвет в домах. К выстрелам двустволки прибавились полицейские пистолеты. Рикошет от баков и кирпича стен стал поистине угрожающим. Айк всхлипнул и втянул соплю. Дыхание сбилось ещё пролет назад. Диллан катострофически не успевал. Айка затопила истерика. Потекли слёзы. Силы кончились и бежал парень на чистом инстинкте выживания. А потом время разделилось на четыре события: нога проскользила по мокрому пакету и Айк резко дернулся вниз, патрульная машина загородила прогал между домами, владелец магазина оказался в двух метрах от парня, Айк не упал. То есть не упал на землю. Более того - его больше на этой земле не стояло. Он пролетел череду окон вниз головой и очутился на крыше здания. Внизу разворачивался фарс. Там стоял добродел, обещая что-то владельцу магазина, тот кричал, потрясая кулаками. Патрульные пытались понять, куда делся беглец. Накал страстей стихал, пули не свистели. Айк сначала сел, потом совсем лег на бетон, прижав лоб к холодной поверхности. Он не прислушивался ни к чему, кроме своего сердца, которое и не думал успокаиваться. Страх изменился, ослаб, к нему примешалась скромная радость. Преступная радость. Диллан был тут, но он наверняка был зол. Разочарован. И от этого было так тошно... Только сейчас пришло понимание, что для героя вся эта ситуация неправильная, против его принципов и странно, что Айк тут, на крыше, а не внизу, в патрульной машине. Пришла вина. Пришёл обжигающий стыд. Ведь сейчас парень подставил своего спасителя. И прежде всего перед его совестью. Айк перевесился через парапет и всмотрелся в темноту переулка. Фигурки там казались маленькими и спокойными. Хозяин магазина пожал руку Диллану руку, патрульные уехали. Добродел все уладил. Но Айку не хотелось знать, как. Не хотелось смотреть в пытливые глаза и отвечать. Отвечать за свои дурацкие поступки. Ох, если бы дело было только в благодарности, может тогда ещё можно было бы выпрямить спину, поднять глаза на Диллана и искренне извиниться. Но сейчас... Эта проклятая влюбленность, толкающая на идиотские поступки, не могла оправдать парня. Она спряталась под толстовку и оставила Айка наедине с разгневанным героем. А тот медленно поднимался к своему подопечному. Густые брови были сведены на широком лбу. Губы, ещё один повод восхищаться Дилланом, сжаты. В их уголках залегла тень. А глаза... В них было страшно и больно смотреть. Под тонкой янтарной плёнкой радужки во всю кипела обида и непонимание. Диллан медленно, но очень угрожающе пошёл к Айку. Парень начал пятиться. Крыша показалась вдруг очень маленькой, а бордюрчик - низким. Айк уперся в него и задержал дыхание. Прыгать или слушать? И то, и другое в равной степени смертельно, но асфальт куда предпочтительней едких, густых, как плевки, слов обвинений. Только не от Диллана их слушать, только бы не от него... Диллан потянулся к Айку, к его голове, мощной рукой, пальцы будто были готовы сжать его череп и раздавить. Парень зажмурился. Капельки пота потекли по внутренней стороне плеч, по ребрам, по спине. Дырявая шапка, проехавшись по лицу колючей шерстью, слетела с головы. Холодный ночной воздух тут же забрался во влажные от пота волосы, заставил съежится. Возмущенно хлопал за спиной Добродела плащ, дергался красными складками. А хозяин его сжимал в опущенной руке шапку и просто стоял, сгорбив печально спину. - Что же ты... - тихо спросил он, всматриваясь в кривящееся в плаче лицо юноши. Айк же осел на колени и просто рыдал обреченно. Объяснять, просить прощения - ничего уже не имело смысла. И эта проклятая влюбленность не имела... Потому что несла она только горе единственному настоящему человеку на земле. Айк плакал. А Добродел стоял над ним, не говоря ни слова. Он улетел только на рассвете, не сказав ни слова. А Айк побрел домой.