860

      Начальник полиции уже давно перестал крепко спать.       До своего назначения, впрочем, он тоже не спал. Он лишь прикрывал глаза, вслушиваясь в ночную тишину. Он надеялся услышать стук в дверь, надеялся услышать скрип ступеней старой лестницы под чужой поступью. Надеялся, что однажды его окликнут те самые полузабытые голоса. И эта странная надежда поначалу отравляла все его естество.       Раньше он ждал восторженно. Отрывал в календаре дни, поддерживал порядок в комнатушке, где жил и, на всякий случай, держал для своих гостей две лишних кружки.       Он уже сотни раз продумывал, как это будет. Как услышит голоса во внутреннем, похожем на колодец, дворике казармы, как кинется вниз, забыв запереть дверь комнаты, как, грохоча сапогами, спустится по лестнице… Он мечтал, как обнимет обоих сразу и они, конечно же, тоже обнимут в ответ. А потом будет кухня, три кружки с пенным напитком и разговоры до глубокой ночи.       Другие их уже не ждали. Их уже оплакали друзья и бывшие командиры. Их уже похоронили мысленно все те, кто их знал. Все уже давно перечеркнули углы пожелтевших фотографий крохотными черными лентами и спрятали фотоальбом подальше, туда, где и принято хранить светлое прошлое. Вдали от мрачного настоящего.       Время шло. Кружки пылились на полках, тесная комнатушка в казармах Троста сменилась роскошной ведомственной квартирой в Митрассе и надежда превратилась в страх.       Теперь он боялся, что однажды они вернутся и обнаружат мир не таким, каким оставили его. Обнаружат, что дом стал тюрьмой, выяснят, что победа обернулась поражением, поймут, что крылья свободы сгорели до тла, подняв их обладателей слишком высоко к солнцу.       Они покидали стены победителями, а вернутся преступниками. Но самое страшное было в том, что они уходили свободными и свободными вернутся. Именно мысли о том, что эти двое ни за что не подчинятся, мешали начальнику полиции спать по ночам.       Он, конечно же, утешал себя мыслью о том, что за десять лет прогресс человечества шагнул далеко вперед: протянулись вдоль стен по городам телефонные линии, появились более совершенные виды огнестрельного оружия, газовые автомобили заменили лошадей. Нет, им не справиться с технической революцией. Так же, как и начальнику полиции не справится с бессонницей.       Он сидел на кресле возле погасшего камина со стаканом в руках. Дорогой алкоголь казался безвкусным, табак в трубке давно истлел. Начальник полиции уже даже не пытался уснуть – просто сидел, томя себя бесконечными ожиданиям и, где-то очень глубоко внутри себя надеясь, что смерть явится раньше, чем рассвет.       В глубине огромного дома раздалась телефонная трель. Он лениво потянулся и медленно побрел в сторону источника звука, все еще сжимая в руках хрустальный стакан с коньяком. Ночные звонки были частым явлением в этом огромном холодном доме. И каждый раз, когда начальник полиции снимал трубку, он на несколько мгновений чувствовал себя менее одиноким, пока из динамика звучал чей-то голос. — У аппарата… — Здравия желаю! Южное отделение, город Шиганшина! — рявкнули в трубку, — У нас несанкционированный случай использования устройства пространственного маневрирования! Два каких-то парня, в старой униформе разведчиков! Захватить и обезвредить не удалось. Они… просто исчезли. Прикажете начать операцию по поимке?       Трубка дрогнула в руке начальника полиции, он сделал глубокий судорожный вдох и ответил, стараясь говорить как можно менее взволнованно: — Никак нет. Не принимать никаких мер. Я приеду.       Он бросил трубку на рычаг и залпом опрокинул в себя алкоголь. Случилось то, чего он так боялся и о чем мечтал. Они вернулись.

***

— О, командир Кирштайн, вы прибыли так быстро, — медсестра окружного госпиталя Шиганшины засуетилась, провожая начальника полиции в палату. — Его привезли вчера днем, он был парализован, но сейчас он уже может двигаться и говорить… это что-то странное, я никогда прежде не видела ничего подобного… он просто…       Кирштайн жестом заставил девушку замолчать. — Посмотрите, как красиво…       Утреннее летнее солнце медово-золотистым светом заливало больничный коридор. Теплый ветерок колыхал легкие занавески, принося с собой запах цветов и скошенной травы. — Когда-то я радовался каждому рассвету, — тихо произнес Кирштайн, ловя себя на мысли о том, что это ощущение снова возвращается к нему. — Вот эта палата… - сообщила медсестра, открывая дверь.       Мужчина-патрульный, обнаруживший нарушителей, уже не спал. Он сидел на кровати и, при виде своего начальника, даже попытался отдать честь, но парализованное тело не слушалось.       Кирштайну вдруг стало тревожно. Это был высокий мускулистый мужчина, с ног до головы покрытый татуировками. Кем надо быть, чтобы довести такого парня до нервного паралича? Он ведь из старой гвардии, он и титанов, поди, видал. — Вам еще нельзя двигаться, - назидательно сказала девушка, усаживая мужчину на кровать. — Здравствуйте, Серджан. Как ваше здоровье? — Спасибо… уже немного… лу-лу-лучше…       Патрульный заикался и говорил медленно, словно его язык все еще плохо подчинялся ему. — Я хочу знать, что произошло вчера днем.       Серджан прерывисто выдохнул, несколько раз моргнул и начал свой рассказ: — Я патрулировал северную жилую секцию, когда ко мне подбежали дети. Они рассказали, что наткнулись на странных людей в заброшенном доме. Я, конечно, решил, что над детьми кто-то пошутил, а потом…       Серджан говорил медленно, его язык заплетался, словно у пьяного, но он старался говорить как можно разборчивее. — …я увидел их. Они шли по улице, на них была униформа разведки. Старая, вытертая. И устройства пространственного маневрирования. Устаревшая модель. Еще с кейсами для сменных лезвий. Я остановил их. Я спросил документы и процитировал закон об использовании устройств. По закону право на использование устройств пространственного маневрирования за-за-запрещено…       Дыхание патрульного участилось, и он был вынужден прерваться. Медсестра ободряюще погладила мужчину по спине и подала ему стакан воды. — Не спешите, успокойтесь…       Кирштайн нервно сжал кулаки и задал вопрос, ответ на который он знал заранее. — Особы приметы? — Д-д-да… Один повыше. Брюнет. Зеленые глаза. Крепкого телосложения. Второй блондин. Глаза голубые….       В ушах начальника полиции зашумело. Как будто это его парализовало на той улице от одной только мысли о том, что они… снова здесь. Вернулись! Спустя столько лет они вернулись и уже готовы принести хаос в размеренные жизни тех, кто так упорно хоронил заживо их самих и их победу. — Продолжайте.       Серджан вздрогнул. — Один из них был недоволен, а второй просто снял с плеч рюкзак и сказал, что документы в нем. А потом… он достал какую-то маленькую трубочку типа дудки… И… все произошло так быстро. Я почувствовал, как мне в шею воткнулась какая-то игла и… что я больше не могу двигаться…       Серджан снова тяжело дышал, на лысой голове выступила испарина. Медсестра предложила мужчине воды, но тот лишь раздраженно отмахнулся. — Спасибо за информацию, Серджан. Отдыхайте.       Кирштайн собрался уходить, но патрульный схватил его за руку. Странный жест, вопреки всем правилам субординации.       Крепкая рука мужчины дрожала - он был в отчаянии. Его размеренная спокойная жизнь изменилась. По чистому уютному мирку патрульного Серджана пронесся ураган небывалой силы, сметая на своем пути все то, что казалось тверже камня и прочнее земли под ногами. И название урагана было «свобода». Запретное ругательное слово, что на губах слаще меда и опасней яда. — Командир Кирштайн… я знаю этих парней… я знал еще до вторжения… они еретики. Они развратят умы детей глупыми сказками о внешнем мире. Умоляю вас… поймайте их! — Полиция схватит их, не сомневайтесь.       Жан и сам хотел бы верить в эту ложь. Но любая вера есть ни что иное, как отрицание наблюдений в пользу нелепых надежд. Он, конечно же, надеялся на лучшее… но готовился к худшему. — Мистер Кирштайн! — раздалось на противоположном конце коридора, - вы уже прибыли!       К Жану уже спешил невысокий кряжистый мужчина – начальник местного отделения военной полиции. — Желаете осмотреть место преступления? — Да, пожалуй.       Они вместе вышли на залитую солнцем территорию госпиталя. Свежий воздух был наполнен запахами цветов и трав, стояла удивительная для большого города тишина.       Кирштайн прошелся по сонным улицам, следуя за начальником местного отделения и стараясь не вслушиваться в его болтовню о провинциальной жизни. Он лишь вежливо кивал на очередное замечание о том, что «в этом доме живет молочник» или «булочника позавчера арестовали». Его не волновало то, чем жила Шиганшина, он прекрасно понимал, что всей этой тихой суете уже наступил конец.       Все случилось на узкой мощеной улочке недалеко от центра города. Множество свидетелей, разгар дня. Армин и Эрен не прятались и не убегали, не таясь, шли по улице, словно не знали о том, что разведка и все, что с ней связано – запрещено. Конечно, откуда им знать, их же десять лет не было.       Орудием преступления был маленький дротик, щедро смазанный каким-то водянистым составом. Кирштайну продемонстрировали его в алюминиевой коробке и посоветовали не прикасаться. — Этим заточенным куском дерева преступник выстрелил в шею патрульному. Он не имел намерения убить, хотя у них была такая возможность. Мы предполагаем, что это какой-то паралитический яд… из внешнего мира… — взволнованно проговорил начальник местного отделения полиции.       Кирштайн осмотрелся по сторонам. Именно здесь, на этой узкой улице, в тесноте и прохладе от теней домов, за пару мгновений Армин Арлерт разработал свой план. Именно в тот момент, когда патрульный медленно падал на спину, в эти самые несколько секунд, он продумал свои дальнейшие шаги.       Кирштайн схватился за голову, словно пытаясь усилить свои умственные способности. Думать было на удивление сложно. Даже раньше ему казалось, что за мыслями Арлерта невозможно угнаться, а в том, что у того есть план, начальник полиции даже не сомневался. Вряд ли кто-то из них оставил бы эту ситуацию такой, какая она есть сейчас. А значит – жизни всех тех, кого он так отчаянно пытался спасти, снова под угрозой. «Куда бы он пошел? Что бы он сделал? К кому бы он обратился? Что бы он придумал?»       Решение пришло неожиданно. Кирштайна словно ударили по голове, вбив в нее мысль о том, каким мог бы быть следующий шаг для Йегера и Арлерта. — Трост! Срочно в Трост. Телефонируйте в местное управление, чтобы усилили патрули на всех улицах.