Еще одно предательство

Румпельштильцхен уходил все дальше и дальше от своих родных мест. Потеряв в раннем детстве единственного родного человека, он привязался к месту, где вырос. Потому и отказался уехать, когда жена заговорила о переезде, поэтому не покинул этих мест раньше, когда вырос и стал самостоятельным парнем, туда, где на нем не было бы клейма сына труса. Будучи почти всегда одинок, Румпельштильцхен сохранил за собой эту привычку, привязываться к вещам, к своему жилищу, к виду именно из этих окон, именно к этим дорожкам в округе. Сейчас же его что-то как будто толкало вперед, заставляя оставить прошлое как можно дальше позади себя. Хоть так уйти от всего того, что ему довелось пережить. Раз к той, к которой хотелось вернуться, путь ему заказан. Не тащить же было Румпелю прялку за собой. Но первое время ему не хватало ее, как мало времени у него не было из-за заботы о маленьком сыне. Здоровый и сильный, выросший в деревне и привычный к любому труду, Румпельштильцхен легко мог прокормить их обоих с сыном, нанимаясь то там, то сям. Пока однажды они не осели в деревушке, мало чем отличающейся от всех прочих. Отец заметил, что его сын подружился с парой ребят. Бэю могло быть жаль расставаться с первыми в его пятилетней жизни друзьями. Так Румпельштильцхен и Бельфайер там и остались. Изначально задержавшись из-за одной девушки, у которой бывший мистер Голд, человек своего времени, предположил приступ аппендицита, а затем, страшно боясь и убить ее, и того, что он делает, вылечил. Очень он удачно попал как-то раз, в Сторибруке, на одну серию какого-то сериала, и все хорошо запомнил. Но операция дала осложнения, тут и пригодились знания темного мага в свойствах растительного мира. Девушку он выходил, но тут к Румпельштильцхену потянулись то один, то другой со своими хворобами, то погода была неподходящей, то до него доносились слухи, что на дорогах сейчас небезопасно. Уж, конечно же, Румпель позаботился о том, чтобы колесить не безоружным, и защитить сына он мог, фехтовать не разучился, но нарываться на неприятности тоже не собирался. Так впервые отец и сын застряли где-то действительно надолго. Только потому, что одна девушка напомнила Румпельштильцхену Белль. Лукавым взглядом светлых глаз, пышными темными волосами и лучисто-солнечной открытой улыбкой, от которой не осталось следа, когда она схватилась за правый бок и ее лицо исказила мука. Румпель просто не смог пройти мимо. Решился рискнуть. Ведь иначе бы она непременно умерла от разрыва слепой кишки. Незаметно для себя Румпельштильцхен зашел так далеко, что ему стало не остановиться. Больше подолгу ему не сиделось нигде. Тем более, что Бэю нравилось жить в крытой повозке, запряженной мулом, уютном домике на колесах. Нравилось наблюдать за сменой пейзажей и мест, а еще сидеть рядом с отцом и слушать невероятно увлекательные сказки, разинув рот. О том, например, как доблестный рыцарь сэр Джеймс Бонд победил злобного Доктора Зло, или один мальчик оказался не простым сиротой, а могущественным добрым волшебником, понимающим язык змей. Однажды Бэй спросил у отца, где его мама, почему ее нет с ними. Румпель давно ждал этого вопроса, и все равно у него по спине пробежал озноб. Когда он едва не повторил сыну то, что уже говорил раньше. Но как знать, что если они однажды еще встретят Милу, ведь мир так тесен, особенно когда этого совсем не ждешь. Вряд ли та заинтересуется своим ребенком, раньше этого не произошло, но откуда узнаешь, как все станет теперь. Можно будет сказать, что это просто какая-то пьяная дура, но дети так остро чувствуют фальшь. Нет уж, во второй, раз на те же самые грабли, Румпельштильцхен наступать не собирался! Потому сказал Бэю, как есть — мама не захотела пойти с ними. Этому даже остались свидетели в покинутой отцом и сыном деревне. Поняв, что он был не нужен своей маме, маленький Бэй проплакал всю ночь. Был тих и неразговорчив несколько дней, а затем повеселел обратно, и Румпельштильцхен с облегчением понял, что тот начал постепенно забывать ее. Ту, которую не знал никогда, но все равно тосковал по ней. В этой деревушке, название которой Румпель не потрудился и выяснить, равно как и то, кому она принадлежит, кто тут командует, они с сыном в итоге задержались так надолго, что переселились из повозки в дом. Как только Румпельштильцхен переложил в него почти рассыпавшуюся заброшенную хибару на окраине. А когда они с сыном в нее переехали, смастерил новую прялку. Хоть на жизнь здесь так и продолжил зарабатывать врачеванием, а не как раньше, не прядением, и не подряжаясь батрачить где-то. За прялкой Румпельштильцхен, по прежнему, как всегда, размышлял и вспоминал. Вспоминал о Белль… *** В один ужасный день Румпель горько пожалел о том, что остался в этой деревне. Когда срываться из нее стало поздно, некуда. С весной все затопило, сделало непроходимыми все дороги, кроме одной. По ней к деревушке и приближались огры. Сведения, принесенные несколькими уцелевшими из стертой с лица земли соседней деревни, были точными. От судьбы не уйдешь, чему быть, того не миновать. Так же говорят о том, что что-то человеку на роду написано. Как единственного члена семьи малолетнего круглого сироты, Румпеля не могли забрать на войну, которой он теперь тщательно избегал. Стараясь пока не думать о том, что будет, когда Бельфайер войдет в призывной возраст. Тогда они уедут совсем далеко, ничего, подумать об этом время еще будет. Но его вдруг не оказалось совсем. На этот раз почему-то повсеместным ужасом стали эти кошмарные твари, а не великаны. Румпельштильцхену приходило порой в голову, что произошло это из-за его вмешательства в прошлое. По идее, аналогию этих адских созданий с той, которая теперь не родится, провести было можно, но как это может быть связано, не стоило и гадать. Все равно не угадаешь, а узнать наверняка неоткуда. Как бы то ни было, сейчас это в особенности не имело никакого значения. Сейчас Румпельштильцхен должен был и собирался сделать то, что делал всю свою жизнь. Защитить своего ребенка. Но как?! Решение пришло вдруг, простое настолько, что стало странно, как до этого никто не додумался раньше. Так и получилось, что, однажды, предприимчиво запатентовавший идею бедный крестьянин Румпельштильцхен стал вполне зажиточным человеком и положил конец войне. Снова. Да еще и оказался представлен к посвящению в рыцари благодарным правителем здешних мест, вошедших в историю тем, что именно здесь, в его землях, было положено начало всеобщей победе. Именно у него так вышло, все равно, как он сам все придумал, и лично надавал этим проклятым ограм по башке! Буквально. Их всего-то надо было заманивать шумом и криком к огромным ямам, утыканным внизу отравленными кольями, и оглушать у края с двух немного усовершенствованных катапульт по бокам. Так снова бывшему темному магу пригодились и эти знания, и двадцать первого века совсем иных краев. Сам несколько оглушенный от таких перемен в жизни, в один из прекрасных дней нежданно наступившей новой жизни, Румпельштильцхен взял с собой Бэя и направился во дворец. Получать бонус в виде прибавки «сэр» к своему имени. Что ему было бы даром не надо, но при этом он места себе не находил от счастья. Потому, что теперь защитить Бэя, от сильных мира сего, ему будет намного проще. Часто бывая во дворцах раньше, темным магом, Румпельштильцхен то и дело забывал изображать восторг и потрясение, которое непременно испытал бы на его месте бедняк, оказавшийся в царских чертогах. Дворцы были так же привычны его взгляду, как бедняцкие хижины или строения Сторибрука, все так или иначе похожие между собой. Только потому, а еще из-за того, что он то и дело отвлекался на сына, чуть ли не подскакивающего от радости и новых впечатлений, Румпельштильцхен не сразу понял, куда он пришел. Лишь когда вошел в торжественно разубранную в честь повсеместного окончания войны залу. И застыл на месте, отказываясь верить своим глазам, боясь сморгнуть и спугнуть неожиданно явившееся ему прекрасное видение. Белль. Это была она! Это она стояла у трона своего отца и приветливо улыбалась ему открытой веселой улыбкой. С сэром Гастоном по левую руку. Такого Румпельштильцхен намечтать, забывшись, точно себе не мог, потому глазам пришлось поверить. Потрясение больше не приходилось изображать. Собственно, именно этот замок Румпель видел лишь мельком, темной порой, давным-давно. Не было ничего странного в том, что он признал его не сразу. Может быть, ничего странного не было и в том, что он снова, вопреки всему, встретил свою возлюбленную в этом изменившемся сказочном мире. Судьбу еще никто не отменял. Им было суждено встретиться, и они встретились. Так же наверняка встретятся позже те же Белоснежка и Прекрасный Принц, у которых тоже была одна душа на двоих. Красавица и Чудовище тоже были той самой некогда единой душой, разорвавшейся на две половинки. Потянувшиеся друг к другу в поисках потерянной некогда половины души. Все это было так прекрасно, чудесно, волшебно, что в голове не укладывалось. Если бы не несколько катастрофических «но». Белль снова его не помнила. Теперь ей было и нечего вспоминать! Теперь ему остается только мечтать о ней. Как и прежде. Последней иронией не лишенной юмора судьбы стало то, что помолвленная принцесса была так же недостижима для Румпельштильцхена, как когда он был бедняком и крестьянином. И все же даже это было сейчас не важно. Вообще ничего! По сравнению с тем, что сбылась его совершенно несбыточная мечта. Румпельштильцхен снова увидел Белль. Не во снах, не перед мысленным взором, в воспоминаниях, не посредством магии. Все было по-настоящему. Прямо сейчас! Когда он не имел сил двинуться с места, и, одновременно, казалось, что рухнет замертво. — Вы привели сына, это так чудесно, — заговорила Белль, опередив своего отца. Ей стало жаль этого бедного человека, растерявшегося в присутствии столь высокопоставленных особ настолько, что у него вся краска схлынула с лица, и шагу он сделать не смел, застыв на пороге. — Ваше высочество… — едва смог выдавить Румпельштильцхен, машинально отвешивая столь присущий ему ранее изящный поклон. Вместо того, чтобы броситься к любимой девушке, прижать к своей разрывающейся от боли груди и больше никогда не отпускать! Он даже не мог больше назвать ее по имени! Наверное, у Судьбы на его счет имеются какие-то особые давние счеты. Он точно проклятый…