Theatre Of Shadows

В данном бонусе даются все стихи, которые были написаны к фанфику, т.к. не все вошли в основной текст. За лирику огромное спасибо anamnesis_morbi. Часть 3 Адреналином сердце дышит, И все, как будто он влюблен... И если Богом не услышан - Он значит бесом обольщен. И сигарета нервно скачет В руках умелого врача, И тень за ним едва маячит, Едва волнуясь, не крича. А врач стоит за парапетом, И мысли крошатся в песок. Он достает свою баретту, И пулей целится в висок. За ним та тень идет по балкам, Не в силах крик остановить. Вот-вот и он уйдет к прабабкам... Тем самым тень решась убить. И тень кидается поспешно, Пытаясь время перебить. Да только время неизбежно, Оно не знает слов "любить". Часть 4 Я кинусь под пули Со странной надеждой, Что тут тела не спрячешь За гражданской одеждой. Я приду на войну, Что всегда мне так рада. От телесных где ран. Только сердцу услада, Под горькие крики Какого-то гада. Я приду на войну И забуду про боли. Чтобы не сказали Эти глупые тролли - Войну я найду, Даже против воли. Я в войне утону И совесть очищу. Не дам этим демонам Новую пищу. Может кого-то спасу, Что не так уж и важно. Я спасаю себя И вот это и страшно. Я, надеюсь, умру В огне дикой лавы, В этой сранной войне - Жертвой облавы. Часть 5 - Будь тише! Не думать о врагах... - Он все ближе! А кровь стучит в висках. (... раз, адреналин.) И тени на асфальте. - А я все дальше... И он уже на Мальте. - Не надо фальши. (... два, еще эпинефрин.) Я один кричу в кювете; - А я не слышу. Мое лицо опять в газете; - А я не вижу. (... три, теперь и атропин.) И руки, снова, тремор... - Я не дыша. И бас сменил на тенор. - Я не спеша. (... четыре, инфаркт - лидокаин.) Вены срезал на дорожках; -Ты под барбитурой... И счастье грею в ложках, - Уложен арматурой. (... пять, опять адреналин.) Я жертва галлюцинаций, - Глаза я вырываю... По гнетом папараций, - Тебе я уступаю. (... прекратить реанимацию... Время смерти мозга в 19:55.) Часть 6 Я волк – и кровь почую за версту, Сбежал от стаи, с горечью во рту. И вроде за цель сражался, да не ту. Теперь и грех пролился кровью. На снегу. … Пятном зари разлился, А я в экстаз свалился, И вроде сон мне снился, Где волком обратился. … Я волк – и словно через край, Меня ведет безумный месяц май. И кто мне скажет, что я псих или лентяй, Я разрежу обойму – «Грег, меняй!» … И катятся как слезы, Гильзы от патронов, Музыку в себе тая, Из местных обертонов. И кто-то скажет: «Смотрите! Чья-то шкура». И это был последний день – Для идиота-трубадура. Часть 7 Я вижу, что глупые люди, Возвели вокруг общества стены. Принесли себе нормы на блюде. И были счастливы от этой системы. (Громко сказав: "Нормы -нетленны!") Восклицали, забывая о чувствах. Облекали свое тело в машину. Вешали несогласных на люстру, Превращая всю жизнь в мешанину... ... Я был против, что здесь равно безумью. Я пил один, и мне поставили клеймо, Уверяя, что это начало слабоумью... И я кричал:" I can't carry anymore". И я курил, ложась на пол балкона. Я не любил, не жил - я бастовал... Стреляя по летящим вдаль воронам, Я словно эти стены разбивал... А крепость рамок тихо разрушалась, Мерно тая в безумие моем... Дыра в системе быстро разрасталась, Открыв и для других в стене проем. Часть 8 Оранжевое солнце единным моментом Липкой Землей обратилось во фрукт, И корка опала больным континентом. Так липко внезапно. Так резко и вдруг. И словно апокалипсис на глупой планете, Землю рвет на ровные дольки-куски. В ужасе люди, нервные чертовы дети! Им тоже не сбежать от этой тоски... Земля во вселенной, где правит агония, Где чувства скрывают под маскою слов. У врача паралич, вечная катотония, От этих нелепых вселенских основ. А губы сминают разные страны, Сочную мякоть молОтят резцы. Он знает, как лечат душевные раны, Как это делают с кровью борцы. Земля осыпается сухими материками, А кружка ложится на бедный лэптоп. И путь выбираем, однако, мы сами... Щелкнула надпись: "Push on the top". Часть 9 Мое тело рассыпалось на позитроны, Не пройдя детектор великой лжи. Мои мысли без заряда протоны, Уходящие на космические виражи. Я смешал сульфаты бария, Ввел себе в сердце контраст. И играет скрипичная ария, Облегчая мыслей баласт. Я обманывался, что нет нужды в наслаждении, Что игры такие для дураков... Но в этом было мое заблуждение, Что я думал, что я не таков. И теперь я, как смесь едкого натрия, Также опасен и крайне зол. Джон, пожалуйста, останови безобразия, Я только понял, что раньше нашел. * * * В храме Твоем придаюсь я безумию, Смотрю на безгрешный твой лик, Рукой молитву веду в полнолуние, Богохульствуя, иже еси, Ты велик. Что-то темное, злостное, узкое Забивает мой позвоночный канал. Что-то грязное и жутко безвкусное, Приближает неизбежный финал. Изрезает рубцами уродливыми Кожу загорелой солдатской спины, И под словами богоугодливыми, Они становятся не так и видны. Языком соли дорожки осущены, Пересекающие канавы рубцов. И тихие жгучие стоны приглушены, Под взглядом святых образцов. А храмы Тебе лишь воздвигнуты, О, темное мое божество, И причастья Твои понадкушены, Запятнал я Твое естество. * * * Идол Как приятно острием рассекать, Твои покровы сладкие, кожные, Какая чарующая течет через край благодать И движения твои вызывающе пошлые. О, идол, дай языком мне слизать, Крови твоей жгучей солонность, Больше не в силах себя я держать, Напуская внешнюю холодность. О, божество, что сумело в себя ты впитать Лучи раскаленного Афганского солнца, И теперь по каплях можешь их расточать Перед лицом тобою больного содомца. Я пытаюсь их выпить, до дна иссушить, Но чаша твоя словно не в состояние иссякнуть, Эту ночь, боюсь, целым не смогу пережить, В этом жарком огне рискуя растаять, размякнуть. И кидаю я, потому, с грустью красный цветок, В это божественно праведное пламя, Зная, что ни один адов жалкий кружок, Не будет зарезервирован мне твоими чертями. Я просто пытаюсь проникнуть глубже, в самую суть, О, Великий, ведь ты меня теперь не оставишь? Я не смогу тебя никому ни отдать, ни вернуть, Ты мой собственный идол - и это уже не исправишь. * * * Я открываю новый сезон. Унижение как путь к всепрощению, Открывает поклонения сезон. И стыд будет как поощрение, Что закроет греховной розы бутон. В усладе ран моих кровоточащих, У врат девяти адских кругов. Как в стигмах икон мироточащих, Каждый из них пройти я готов. Стеснение оставлю для страждующих, Что колени сгибают под вяжущий звон. Для этих людей, что как овцы на пастбищах, Я открываю новой веры сезон. Сезон, где нет места для мучений разлуки, Как в вашей губительной силе любви. Тут нет смысла в унынье, тут не сдохнешь от скуки, Здесь есть слово Вендетта, с началом на V. Здесь нет рабов перед идолом кающихся, Нет идиотов и нет дураков. Тут лишь плоть всё нам прощающая, И сердце, закрытое на амбарный замок. И пусть глаза твои божественно серые, По прежнему обладанием и местью горят. И губы слишком насмешливо смелые... Я не верю в то, что они теперь говорят. ... И пусть я сам все здесь создал, И сам себе всё подчинил, Но ведь никогда не поздно, Снова зажить и стать молодым. Часть 10 Ты вернулся Ты вернулся, с худыми руками, как спички, Словно пальто твое старое обветшав, С углами в коленях, как у больной анорексички, Но гонор и нрав свой так и не растеряв. Ты вернулся, в глубоком отчаянье, С просьбой прощения на устах... Чего теперь стоят твои покояния, В этих серых, патологичных местах? Ты вернулся, но дожди не кончились, И так и льют, и льют за окном. Ты думаешь, вот так вот помучились, А теперь просто сядем за стол? Ты вернулся, а я уже живу по-новому. Пожалуй, теперь я немного злей. И снова по кругу заколдованному? Ты остаток меня пожалей! Ты вернулся, а мне уже честно без разницы, Кто ты, зачем ты и с кем. Ты как ребенок, в образе маленькой безобразницы, Пожалуйста, уходи на совсем. Ты вернулся, а тут уже холодно, В этих буднях отмученных дней. Тут новая утопия, тут не голодно, Тут ярости льется елей. Ты вернулся и думаешь, что так действительно можно, Вот так вот сжигать мосты, уходить... А потом придти в этот дом, но оно невозможно. Я отказываюсь так жить и любить. Ты вернулся... но это тоже предательство... Я-то думал, что тебя больше нет на земле. А ты жив, как назло, в доказательство, Но это уже неважно, только не мне. Anamnesis_morbi * * * Под голубым небом умрут все цветы, Но только не наша с тобою любовь. Я знаю, я верю, что есть только ты, И есть кислород, насыщающий кровь. Под голубым небом живем с тобой мы, Играем одну на двоих с тобой роль, И нашел судьбе всегда будем верны И от нее примем всегда нашу боль. Под голубым небом проходят года, Я рядом с тобою вновь и вновь. Но время уходит, словно вода... Скажи мне - останется ль наша любовь? Под голубым небом умрут все цветы, Расплещут по травам душистую кровь. И вместе с тобою творили мечты... Но вместе с цветами погибла любовь. Chester Cherry