Власть иллюзий

Говорят, всё проходит – кроме одиночества. (с) Флёр Несмотря на то, что, после Академии, Хьюберт почти не общался с господином Кейджем (некогда было, да и тот сам не любил, когда прежние ученики вспоминали о нем), утрата отзывалась болью. Вызывала чувство потери направления. В ведомстве Хью долгое время испытывал ощущение одиночества. Когда он, совсем юный блонди, сдал экзамен досрочно и принял должность министра военных дел Амой, многие посты еще занимали кадры, работавшие с отцом. Да и те, кто были старше ненамного, - работали с Мишелем и помнили его. Становилось неловко отдавать приказы старшим и более опытным, угнетал страх показаться недостойным и некомпетентным по сравнению с Мишелем Клэром… и даже с отцом. «Да, я блонди – но для военных, прошедших не один бой, я какой-то щенок!». Порядки, царившие при Оскаре, видимо частично сохранялись Мишелем в память о погибшем. Как иначе объяснить постоянный шум в здании, запах сигаретного дыма даже в кабинетах, и грубые выражения, которыми перебрасывались не только мужчины, но и женщины. Блонди казалось, что на него – соблюдающего строгий этикет, говорящего сдержанным тихим тоном и не курящего – смотрят как на белую ворону. Но надо работать. Надо быть примером. Он помнил до сих пор, что первая неделя на месте казалась кромешным адом. Военные «старой гвардии» четко выполняли приказы по службе, никто из них не перечил начальству при всех, но наедине Хью часто слышал, что надо быть проще, что этикет не главное и что отец всегда понимал потребности коллектива. А уж курить и слушать в перерывах между работой музыку или радиопередачи, относимые Хьюбертом к разряду «плебейства», не прекращал никто. Вопреки запретам и угрозам штрафовать, выписывать выговоры и давать дополнительные задания, цветная элита и граждане флиртовали друг с другом, сплетничали и проводили обеденный перерыв за вредной едой и (не отрываясь от еды!) листали рекламы пет-питомников. Даже после выговоров и дежурств девять из десяти подчиненных продолжали дымить в своих кабинетах у открытого окна и ругаться трущобной бранью. Через каких-то пару месяцев после вступления в должность Хью узнал, что его за глаза величают Монашкой. С легкой руки и острого язычка Аиши Розена к этому прозвищу добавились еще Зануда, Энциклопедия и Ходячий Справочник. Вот это было обидно! Хью иногда ночами не спал над докладами для Синдиката, до дрожи где-то внутри боялся допустить промах при старших – а его результатов никто будто и не замечал. Беспокоить этими заботами он никого не хотел. Зачем? Выставлять себя ребенком, неспособным справиться с простейшими вещами? Подставлять тех, кто значительно ниже по классу и рангу? Лучше терпеть всё как есть. Хью работал все больше и больше, а если выпадало свободное время, уходил от неприятных мыслей в игры-стратегии. В вымышленных мирах он мог примерить любую маску – от сильного воина, которому всё по плечу, до глуповатой девочки, которой простят любой промах. Блонди убеждал себя, что эти миры и роли – симуляторы боя и следовательно развлечение, приносящее пользу. Хотя в глубине души ждал вечеров, когда можно не заковывать себя в ледяной броне, знакомой с детства. А потом прошло время, и подавляемые чувства и эмоции дали о себе знать. Мало того, что донимала головная боль – так еще и глаза воспалялись и слезились от малейшего намека на дым. Горло болело почти не переставая, не помогали ни таблетки, ни горячие напитки, ни теплый шейный платок. Медики говорили, что физических проблем нет: «психосоматика чистой воды, вас что-то тревожит. Необходима психологическая терапия. Если выяснится, что вас беспокоит, подействуют и остальные средства». Но говорить о своих проблемах с Раулем или сильверами-психологами Хью не хотел. Да это же такие мелочи для блонди. Поболит и пройдет. Он «дождался» до того, что подчиненные увели – чуть ли не унесли – из зала для планерок. Позорище – посреди доклада закашляться и почти лечь в кресле. - Что ж вы так, босс, себя не бережете? – кто-то из руби расстегнул воротник, принес горячий кофе. – Что ж вы нам раньше не говорили, что вам от дыма так плохо становится? Мы думали, что вы свою власть показываете, то и забивали на приказы. Глядя на виноватые лица подчиненных, Хью на миг почувствовал себя ребенком, о котором заботятся. - Н-ничего страшного, - прошептал он. – Не стоит волноваться. Понемногу с его мнением и приказами стали считаться, но Хью опасался, что его просто жалеют.