16
28 апреля 2014 г., 15:45
Вечером позвонил Хайне. Тихо, как-то растерянно спросил:
- Хью, ты заболел? Кто тебя обидел?
- Скорее я кого. Не волнуйся, ничего не случилось. Пройдет.
- Если тебе трудно говорить, не надо. Я просто не знаю… вчера я уехал раньше всех, потому что утром надо было выезжать рано. Ну ты же помнишь, моя группа детей, экскурсия в заповедник. Вот только приехал, а все о тебе говорят, каждый свое, у меня и душа не на месте.
- Догадываюсь, - с горечью сказал Хью. – Тебе еще расскажут, ты потом не захочешь со мной общаться.
- Да что ты себе уже надумал?! Ни в одной ссоре победителей нет, каждый что-то сделал, чтобы это произошло. Помиритесь, со временем всё наладится. Если я смогу помочь чем-то, то помогу.
- Ты ничем не поможешь. Да мне и не надо.
- Приехать к тебе на днях?
- Не знаю.
*
Для них обоих ситуация заходила в тупик. Жить, как прежде, вряд ли получилось бы. Поговорить о самом болезненном – не было сил.
Хайне снова вспомнил о наследии Герберта Кейджа. Рассказать?..
Но ведь Хью и так плохо.
И когда же? Когда?!
Он даже опасался поинтересоваться, что делают сейчас Орфей и Химеры. Догадывался, что не раз еще пожалеет, что не обо всем узнал сразу и не от всего смог уберечь друга.
Из двух зол меньшее. Хайне решил, что, когда Хью станет немного легче, откроет часть правды – что наставник Кейдж страдал от депрессий и принимал сильные успокаивающие и даже наркотики, следовательно, его поведение и советы никак невозможно признать идеальными.
Но и до подобного разговора дело не дошло: за новыми событиями тайны прошлого отодвинулись на второй план.