Власть иллюзий

— Мейстер Лювин говорит, что в снах нет ничего такого, чего можно бояться. — Есть. — Что же это? — Прошлое. Будущее. Правда. (с) Джордж Мартин, «Битва королей» В свою квартиру в Эос, Хью вернулся будто в тумане. Лег спать, даже не раздеваясь, настолько сильна была усталость. Но и сон был неспокойным, не давал облегчения. Блонди снилось, что он идет по лесу, но почва под ногами похожа на болото – то и дело проваливается, так, что можно увязнуть в трясине. Он шел. Спотыкаясь, проваливаясь и выкарабкиваясь снова. Там, за туманом, было скрыто что-то важное, что обязательно надо было найти. Но туман становился всё гуще и гуще. Чем больше Хьюберт пытался выйти на свет, тем сильнее все вокруг заволакивало серо-белой пеленой. И вот, когда, казалось, он был близок к разгадке того, что искал, всё вокруг внезапно вспыхнуло огнем. - Нет! Руку обожгло резкой, сильной болью. Блонди проснулся и понял, что во сне и на самом деле пошел, зацепил рукой стакан, а потом еще и угораздило прикоснуться к осколкам и порезаться. На звон стекла и вскрик прибежал фурнитур. Промыл, обработал и забинтовал раненную ладонь. Помог переодеться в домашнее. Хью снова лег спать, но к тяжелому сну прибавился еще и жар. Блонди метался, будто стремясь сбежать от призраков прошлого, кричал… Фурнитур встревожился еще сильнее, и, заметив, что щеки и лоб блонди аж пылают, вызвал дежурного медика. - Как всегда, кому праздник, а врачу тогда больше всего работы, - вздыхал Джош Иглс, проходя следом за слугой в спальню. – Что случилось? Парнишка сбивчиво рассказал, в каком состоянии блонди явился с приема и что произошло потом. Сильвер выслушал его, затем осмотрел Хьюберта, расспросил, как тот провел вечер. - Значит, всё было нормально до того, как вы поспорили с одним из гостей? - Да. Иглс взглянул на исцарапанную щеку и перебинтованную ладонь. - Подрались? - Нет, что вы! Только он ударил меня по лицу. А поранился я уже дома. - Всё ясно. Хроническая усталость, нервный срыв. Неделя больничного, успокаивающие. Жар сейчас собьем таблетками. - Неделя?! Я выйду завтра-послезавтра. - А если в следующий раз вы свалитесь с ног в ведомстве или на базе? За это и мне достанется от господина Эма, что я не выписал вам больничный и не предупредил о последствиях невыполнения рекомендаций. - Ладно, - неохотно согласился Хью. – Если так надо… - Простите, господин Бома, но вы гробите себя, - строго сказал врач. – У вас упадок сил, головные боли. Нарушения сна – и вы же сами признаете, что начались месяц назад, но не обратились с этим ни к кому. - Мне всё равно. Пока что со мной не случилось ничего страшного. - Ваша подавленность меня тоже настораживает. Кто бы ни был тот гость и из-за чего вы бы ни поссорились, вряд ли один конфликт уложил бы блонди на больничный так резко и на целую неделю. Что-то было и до этого? - Я просто много работал и волновался, чтобы всё было на высшем уровне. - Только ли?.. Пока вы не найдете причину, что лишает вас покоя, на сто процентов хорошо вам не будет. Не откладывайте это на потом, вы же молоды и здоровье вам понадобится… - Я подумаю. Но не сейчас. * Хью проспал до полудня, да и проснувшись, не мог подняться. Решив навестить его в обеденный перерыв, Гидеон застал его еще в спальне, кутающимся в одеяло, как если бы было холодно. - Ребенок, рассказывай, что случилось вчера, - сказал, как бывало раньше, когда они были еще детьми. - Ты еще не знаешь? – угрюмо спросил Хью. – Я думал, тебе Орфей точно рассказал всё и во всей красе. - Орфея я еще не видел, - Гидеон вздохнул. – Он после показа так и уехал с Химерами. Мне позвонил и сказал, чтобы я его не ждал и тебя успокаивать не бросался. Никогда еще не говорил со мной таким холодным тоном… - На тебя-то за что обижаться? – Хью прикоснулся к его ладони. – Знаешь же Лианга Юшенга? Так вот, он мой брат. Мы увиделись тогда, после показа, и поссорились. Я сказал, что не хочу признавать его родней. Он ответил, что я жалкая кукла, верю лжи и порочу свой род. Вот и всё. Гидеон провел пальцем по расцарапанной щеке. - Это Лианг тебя ударил? - Да. Наверно, я был неправ, сказал ему, что думаю, при всех… Но отчего и он, и Орфей, и их друзья, считают, что я должен ему радоваться?! Он вырос с отцом, и сам сказал, что жил счастливо. У него была любящая семья, ему досталось всё, что Оскар должен был дать мне. Но почему-то все решили, что Лианг – жертва обстоятельств, а я один виноват во всём! - Ребенок… Хью, ты сейчас говоришь, как маленький брошенный ребенок. Разве тебе было плохо со мной и с Домиником? Ты же сам о родном отце не хотел слышать, и Доминика называл папой. Что теперь случилось?.. - Не знаю. Но мне больно. Гидеон опустил ладонь на его лоб, как когда-то раньше, когда точно так же сидел рядом с заболевшим сводным братом. - Температура? - Уже нет, сбили. Но бросает то в жар, то в холод. И голова болит. А, ладно, я сам виноват… - Не начинай мучить себя, не надо… я не обиделся на тебя, что бы там кто ни говорил. Да, я успел подружиться с Лиангом, но и ты мне не стал от этого менее дорог. Знаешь, вы оба в чем-то похожи на своего отца, если говорить о характере. Оба – непростые личности, и потому вам пришлось трудно обоим. Не переживай так. Время покажет, я знаю, ты всё поймешь. - Ты уверен? Гидеон молчал, гладя его по голове. Сам не знал, что делать и кого в первую очередь утешать и оберегать. Но вопреки любви к Орфею и дружбе с Лиангом, не мог оставить Хью одного.