Моё персональное солнце.

Первое подтверждение тому, что Айзену действительно можно доверять, Ичиго получил чуть меньше трех суток спустя. Случившееся поселило окончательный беспорядок в душе рёки и полнейшую путаницу в мыслях. Готей 13 пригласил Айзена для переговоров, и тот, согласившись, оповестил свою королеву о том, что следующим днем они отправляются в Общество Душ и что после официальной части Ичиго сможет повидаться со своими друзьями. Куросаки был благодарен за предстоящую встречу и даже не сильно грубил в тот вечер, что владыка оценил и поощрил в постели – стоны рыжеволосого мальчишки слышал любой заглянувший в королевское крыло замка. В Общество душ Король Уеко Мундо прибыл со свитой и еще парой аранкаров, которые должны были присмотреть за его королевой, когда тот отправится прогуляться. Гин довольно улыбался, отчего его лисья улыбка больше смахивала на хищную усмешку, и, едва приоткрыв глаза, осматривал несколько потрепанный Готей. Тоусен остался непроницаем, лишь одернул Гриммджоу, который не слишком цензурно отозвался об увиденном. Ичиго шел по правую руку от Айзена, как тот и велел, рассматривая дорогое сердцу место и встречающихся шинигами. Их встретили официально-холодно, а напряжение, витавшее в воздухе, казалось, можно было резать и есть на завтрак. Как только он и Айзен оказались в одной комнате с Ямамото, Куросаки понял, что владыка взял его не только по доброте душевной, которой и не было. Сетайчо, критически осмотрев парня, кивнул своим мыслям и махнул рукой в сторону места у окна, где была мягкая подушка и стояла чашка с горячим зеленым чаем. Айзен кивнул, улыбнувшись, и Ичиго выдохнул, отправившись в указанное место. Он как-то и позабыл, что являлся гарантом мира, а не просто вынужденным пленником со странными правами. Пока Айзен с Генрюсаем обменивались только им одним понятными фразами, в которых Ичиго понимал слова как отдельное целое, но не мог собрать смысл воедино, Куросаки наблюдал за Готеем из окна. Тот, как и прежде, жил своей жизнью, шумел и кипел, и работал, как отлаженный веками механизм. Было заметно напряжение и некое раздражение, которое вызывали приспешники короля Уэко Мундо, удобно расположившиеся у ворот в здание. Старшие шинигами безжалостно приструнивали всех младших офицеров и рядовых, не давая им шанса возникнуть и сцепиться с чужаками, которые считали себя победителями и не ясно на что претендовали после последней победы. Ичиго хмуро наблюдал за происходящим, в глубине души надеясь, что, когда Айзен и два экс-капитана скроются в гарганте, шинигами потеплеют и расслабятся хоть немного. – ... Ичиго, когда к тебе обращаются, следует ответить, – мягкий, но вместе с тем спокойный и требовательный, с нотками недовольства голос прорезал мысли юноши, заставив его вернуться в реальность. Рёка нахмурился еще больше и повернулся к главам фактически двух миров, не понимая, что от него потребовалось. – Рад, что ты все же решил обратить на нас свое внимание, – преувеличенно ласково продолжил король, заслужив от Рёки свирепый взгляд. – Ямамото-сетайчо интересуется, исполняю ли я условия? Ичиго задумчиво посмотрел на короля, а после и на главнокомандующего. Оба неотрывно следили за ним, от этого было не слишком приятно. – Он выполняет, – наконец ответил Ичиго, обращаясь к Сетайчо, тот только коротко кивнул и потерял к подростку всякий интерес, вернувшись к разговору с владыкой мира пустых. Эта встреча затянулась еще почти на час, и, выходя из зала, Куросаки чувствовал, что у него подгибаются ноги от длительного сидения на одном месте в одной позе. Владыка, словно на зло или же стараясь что-то доказать, шел, придерживая его, не давай даже при желании упасть. Это начинало порядком злить рёку, и от того настроение его безнадежно катилось в бездонную яму. – Черт возьми, отпусти меня уже! – прошипел он при выходе из здания, на что получил осуждающий взгляд карих глаз с опасно пляшущими в глубине искрами, обещающими вылиться в большие проблемы, когда они вернутся к Уэко Мундо. Несмотря даже на угрозу снова быть изнасилованным, Ичиго продолжил смотреть на короля, как маленький волчонок, – не уступая позиций. Он заслужил один день с друзьями и не намерен был поступиться своими желаниям ради угоды айзеновским интересам. Соуске наблюдал за трепыханиями парня, который не хотел подчиняться, как, впрочем, и всегда, и в тоже время осознавал, что не в силах сделать что-то действительно серьезное ему, и потому только создавал видимость угрозы со своей стороны, отчаянно не желая показывать свою слабость. Эта упертость, яркость, вольность и некая дикость, которая рано или поздно покорно будет ластиться к его рукам, придавали его личному солнцу ослепительное сияние и пылкий жар, от которого хотелось зажмуриться, не имея возможности взглянуть, но желая казаться поближе. Мужчина резко притянул Куросаки к себе, заставив его практически выгнуться в спине, упираясь руками в грудь. Не обращая на последнее внимания, владыка притянул юношу к себе, прошептав ему на ухо что-то, заставив глаза Рёки распахнуться, губы сжаться в тонкую полоску, а пальцы судорожно сжать белый королевский хаори. После, владыка отпустил Ичиго, отойдя на пару шагов, так, что тень от колонны скрыла его взгляд, оставив только хищные властные блики, как напоминание. Ичиго зло сверкнул глазами и, круто развернувшись, направился вниз по короткой лестнице, вскоре преодолев половину плаца. Поразительно, но даже издевательский вопрос Ичимару он пресек только взмахом руки и тяжелым взглядом, вызывав удивление со стороны белокурого мужчины, переросшее в интерес. В голове парня крутилось столько невысказанных фраз, полных яда и раздражения, и столько же вариаций развития сюжета, но, как и сказал ему Айзен, в любом случае, если он не хочет войны, он окажется возле его трона или на его коленях. Как бы ни извивался, как бы ни желал обратного. Мгновение, последовавшее, как только эта мысль улеглась в голове парня, случилось слишком быстро и было наполнено слишком многими событиями. Сначала его имя буквально проревел знакомый голос, после, все рецепторы взвыли об опасности, а еще спустя несколько секунд была вспышка реацу, и его крепко прижимали к себе, а у лица было острие чужой катаны. За спиной билось знакомое сердце, которое он слушал всю ночь, а рука с аккуратными пальцами крепко сжимала лезвие чужого дзампакто. Напротив же, Ичиго увидел полные ненависти, презрения и отвращения глаза. Такой взгляд пробирал до самой глубины души, словно хватая при этом за глотку, сжимая до хрипа и рваного дыхания через раз. Вокруг уже собралась толпа, не понимающая, что произошло и кто виноват, а Рёка только смотрел в эти глаза, кривящиеся в невысказанных оскорблениях губы и усталую женскую фигуру, напряженную до предела, сжимающую рукоять меча до белых, как мел, костяшек. – Хинамори-фукатайчо, – как раскат грома прозвучал в сложившейся тишине голос владыки. Девушка подняла на него взгляд, смотря немного растерянно, но отнюдь не дружелюбно. – Вы были хорошим лейтенантом и были очень полезны мне, однако, это не дает вам право нападать на мою королеву, – владыка говорил спокойно, но Ичиго спиной чувствовал, как его реацу плещется, готовая уничтожить шинигами. Такой ярости парень еще ни разу не ощущал за все время своих битв и общения с королем. Постепенно поднялся шум, галдеж, а к все еще не двигающейся Момо поспешили лейтенанты шестого и девятого, постаравшиеся успокоить и отвести её в сторону. Лейтенант пятого все так же зло смотрела на стоящую пару, которая сильно выделялась своими белыми одеждами и силой, а вместе с этим слушала, что ей говорили парни. После неудачного замечания Ренджи о том, что Ичиго, вероятно, далеко не сладко в королевстве Айзена, Момо резко развернулась к нему, выпустив из рук меч, но только за тем, чтобы нанести удар Абараи, который тот перехватил, в непонимании смотря на подругу. Все происходящее казалось Ичиго театром абсурда, глупостью, иллюзией и какой-то потусторонней действительностью. Сдерживаемая им и блокаторами, реацу сжалась, а после врывалась волной, всплеснувшись так, что затопила весь плац, придавливая находящихся на нем, а после иссякая, оставляя только мощный след. – Хватит, – рыжая челка занавешивала глаза и единственное, что выдавало состояние парня, были дрожащие нотки в голосе. – Хиномори-сан, мне сложно понять, что вы чувствуете, но я не хочу, чтобы была вторая война. Поэтому примите мои извинения, но не нападайте больше ни на меня, ни на Айзена, – юноша поднял голову, и публика смогла увидеть его спокойный и уверенный взгляд карих глаз. – Даже без оружия я смогу защититься, и, если я буду с оружием, я атакую в ответ. Ичиго отошел от Айзена, направляясь к оставленной гарганте. Глаза щипало, а от взглядов друзей и просто знакомых, а также неизвестных ему шинигами, горела спина. – Возвращаемся в Уэко, – произнес он, проходя мимо Ичимару и Тоусена, один из которых сразу же направился за ним вместе со скривившимся из-за потерянного шанса сразиться Гриммджоу. Айзен усмехнулся, повернувшись, направившись так же в сторону гарганты. Кажется, его королева наконец начала понимать, кому она принадлежит и в чем её судьба.