Моё персональное солнце.

Апартаменты короля Уэко Мундо наполняла давящая тишина, заполняющая собой и пространство балкона, где на широком парапете, подтянув колени к груди и уложив на них подбородок, сидел рёка. Ичиго уже несколько часов хмуро смотрел на безжизненную пустыню, словно замершую одним рисунком и не двигающуюся. В рыжей голове вертелись мысли о произошедшем в Обществе душ, они совершенно не желали укладываться в четкое изображение действительности. Один только взгляд Хинамори-фукатайчо то и дело вставал перед глазами, не желая пропадать. От этого противно тянуло где-то в груди и перехватывало глотку. – От того, что ты перестал есть, лучше тебе не станет, – выражающий явное недовольство ситуацией голос раздался за спиной, а после Ичиго почувствовал, как на плечи ложится теплая накидка. – Я не хочу, – как и сотню раз до того произнес, кажется, уже ставшую ненавистной Айзеном фразу рёка, повернувшись к мужчине, хмуро смотря на него. В противоположность состоянию душевных терзаний и метаний самого рыжика, мужчина был спокоен и только недоволен состоянием своей королевы, а о произошедшем в Готее, кажется, и вовсе позабыл. – Тебя так сильно беспокоит произошедшее? – мужчина запустил пальцы в непослушные рыжие волосы, ласковыми движениями пропуская их между пальцев, распутывая и расплетая прядки. Реацу короля тяжело обволакивала, льнула к рёке, словно гордая, своевольная, но преданная любовница, которой не нравилось, что мальчик так загрустил. – А тебя, видимо, нет, – хмуро фыркнул подросток, резко отвернувшись, так, что несколько рыжих ленточек остались на пальцах мужчины. Владыка вздохнул, без предупреждения подняв бывшего шинигами на руки, отнеся его в спальню и не слишком ласково опустив на кровать. Подобная меланхолия, смешанная с самокопанием и самотерзанием, начинала раздражать уже его самого. Айзен избавился от лишней одежды, опустившись на кровать, нависая над юношей, который хоть и с возмущением, но не без доли испуга смотрел на него. Брови были сведены, образовывая ненавистную складочку, которую король расправил мягким касанием пальцев, проведя после по прямому носу и опустившись к губам. – Мне не нравится, что ты уделяешь столько времени этому небольшому инциденту, – произнес он, опускаясь рукой ниже. Ичиго не видел, но чувствовал кожей, как под ладонью владыки теплится сгусток реацу, пощипывающий и щекочущий нервы. Полы кимоно послушно распахнулись, открывая обнаженное тело, и вопреки всем желаниям самого парня, еще и его возбуждение. Прикусив губу, когда мужчина прикоснулся к его члену, проведя по набухшей головке, оттянув крайнюю плоть, Ичиго отвернулся, спрятав голову в изгиб руки, кусая уже ткань, чтобы не издавать этих пошлых звуков. – То, что Хинамори так резко восприняла твое новое положение, не может быть удивительным, – между тем владыка достал со столика масло, разведя ноги юноши шире, вылив порядочно на его промежность, пачкая и белые простыни вместе с тем. – Подготовь себя, а я расскажу тебе почему, – убрав руку Куросаки, заглядывая ему в глаза мягким властным взглядом, произнес король. – Иди к черту, я не! – Ты моя королева, – положив пару пальцев на припухшие губы, не давая договорить, оборвал Айзен. – Поэтому тебе следует выполнять мои приказы, и если ты не подготовишь себя сам, то я возьму тебя просто так, – в карих глазах замельтешил страх, и, покраснев еще сильнее, зло метнув в сторону мужчины невысказанные оскорбления одним только взглядом, юноша потянулся к промежности, неловко пару раз проведя по собственному члену, собирая масло, после спустившись к сжимающемуся колечку мышц, постаравшись расслабиться и протолкнуть в себя пару пальцев. Ощущения были не самые приятные, но внимательный взгляд мужчины не давал даже секунды, чтобы возбуждение спало. – Т-ты обещал рассказать, – приспособившись и добавив третий палец, в перерывах между шумными вздохами потребовал Куросаки, вызвав тем самым усмешку на губах мужчины. Проведя рукой от щиколотки до бедра юноши, Айзен благосклонно кивнул. – Хинамори влюбленная девушка. И предательство, которое она пережила, дается ей крайне сложно. Вдобавок, несмотря на то, что она уже смирилась с потерей любимого мужчины, она не смогла принять того факта, что на месте, которое она мечтала получить, оказался кто-то... недостойный, по её мнению, этого. Добавь в этот коктейль ревность и желание отстоять свое – и ты получишь то, что было. Женщины вообще довольно своеобразные создания, – изрек владыка, склоняясь над парнем, целуя его, убирая руку от разработанного входа. – Теперь тебе это достаточно понятно? – придерживая Куросаки за бедра, Айзен одним быстрым и плавным движением вошел в него, вслушиваясь в тихий вскрик, начиная размеренные движения, даря юному телу под собой ласку. Целуя, оглаживая, заставляя вздрагивать, когда кончики пальцев касаются боков или чувствительного места под коленом. Ичиго внимательно слушал все, что после говорил ему владыка, постанывая, не имея возможности скрыться от внимательного, цепкого взгляда, от горячих ласк и удушающе приятной силы, которая окутывала их, бурлила и бушевала. Отчего-то на него накатывало спокойствие, не мешающее наслаждаться действием и позволяющее отдаться в руки победителя. В голове неудачно всплыл разговор, в котором Айзен открыто объяснил свои позиции, и река, хмыкнув, потянулся руками вперед, обняв мужчину за шею и первым поцеловал его. – Ты наконец-то доверился мне, – довольно произнес ему в губы владыка, опуская руку, чтобы приласкать достоинство юноши. – Н-не дождешься, – усмехнувшись, но как-то скорее по-задорному, нежели серьезно, зло отозвался Ичиго, изливаясь с протяжным стоном. Айзен выскользнул из напряженного, но уже отходящего от оргазма тела. Послеоргазменная нега продлилась недолго, и уже очень скоро Ичиго поднял взгляд на все еще не дошедшего до разрядки мужчины. Тот сидел совершенно беззаботно и терпеливо ожидал свою королеву, и по искоркам, плясавшим в карих глазах, становилось понятно, что так просто на этот раз Ичиго не отделаться. – Ты уже пришел в себя? – мужчина ласково огладил щиколотку и потянул парня к себе, из-за чего тот, неловко попробовав перевернуться, упал прямо в раскрытые объятия. – Я хочу в душ и покой, – безапелляционным тоном заявил рёка, подавив в себе смущение и устроив голову на плече владыки, уткнулся в его ключицу носом. От Айзена пахло чем-то терпким, но приятным, свойственным только ему, а еще потом и сексом. В комнате, несмотря на свободно гуляющий ветер, все еще пахло смазкой и недавним действом. – Хорошо, мы сейчас отправимся в душ, но покой ты пока что не заслужил, – Айзен поднялся, взяв вцепившегося в него Куросаки на руки, пройдя в ванную комнату. Неведомо каким чудом, но чаша небольшого бассейна всегда была наполнена горячей водой, от которой шел легкий пар. Миновав столь уютное место в комнате, мужчина вошел в кабину душевой, которая была исключительно номинальной, представляя собой большое просторное место в углу, отгороженное всего одной перегородкой от остальной стены. Ичиго вздрогнул, почувствовав под стопами холодный камень, к которому все еще не привык – и не собирался, и вскрикнул, когда в первый момент на спину обрушилась волна ледяной воды, сменившаяся теплом. Владыка только с удовольствием наблюдал за мальчиком, который, сделав несколько шагов в сторону, принялся намывать тело, бросив острый взгляд на него перед тем, как смыть сперму. Уже к моменту, когда рёка совершенно расслабился, мужчина провел рукой по его спине, от поясницы до загривка, получив вопросительный, но уже не сердитый взгляд. – Что ты? – почувствовав, как все та же ладонь заставляет его опуститься на колени и вплетается в волосы на затылке, притягивая к себе, спросил Ичиго. Оказавшись лицом на уровне паха владыки, залившись краской от того, что член мужчины был так близко, и более того был прекрасно ясен намек на следующие действия, парень уперся руками в крепкие бедра, стараясь чуть отстраниться, что, естественно, не получилось. – Я не хочу, – произнес он, но вышло как-то не то обиженно, не то немного испуганно, и рука в волосах двинулась, поглаживая. – Только один раз, Ичиго, и до конца недели я не прикоснусь к тебе, – в тихом мягком голосе были столь соблазнительные нотки, что было невозможно отказаться. – Только раз, – тихо и сердито повторил рыжик, после наклонившись и уже совсем неуверенно, боязливо коснувшись губами головки. Упругая, теплая плоть ощущалась странно, но, если не вдумываться в то, что это член, которым недавно его имели, было не так уж противно. Скорее, это было даже немного приятно, пробовать принять в рот сначала головку, а после и ствол. Солоновато-горьковатый привкус не был чем-то отвратительным, и, довольно скоро приноровившись, оттого не теряя румянца на щеках, Куросаки взял член у основания, придерживая его, и попробовал взять в рот глубже, но неловко дернулся, ощутив, как пальцы на затылке сжимают волосы, и подавился, тут же отстранившись, закашляв. Горло неприятно першило, и, подняв взгляд на мужчину, парень с удивлением отметил, что тот растерял большую часть своего надменного, спокойного вида и выглядит довольно расслабленным и практически блаженствующим. Мягкий взгляд карих глаз сверху вызвал новую волну смущения, и Ичиго счел за лучшее промолчать, вернувшись к прерванному занятию. После нескольких минут работы ртом рёка неудачно царапнул зубами чувствительную кожицу, вскоре услышав тихий стон. Нужно признаться, что стоны от короля река до этого не слышал, и звук чуть клокочущего, разливающегося по помещению голоса был очень приятен. Решив немного отомстить и вырвать у гордого короля побольше стонов, Ичиго со свойственным ему азартом вернулся к члену мужчины, выпустив его изо рта, спустившись и пару раз лизнув у основания, прикусив и там, вызвав вскрик. Слишком долго это не продолжалось, и вскоре Айзен, выйдя изо рта рыжика, излился, не тронув ни лица, ни тела Ичиго, за что тот был ему относительно благодарен. Придя после оргазма в себя, мужчина вымылся, порой бросая взгляды на ожидающего его подростка. Тот стоял, напустив на себя вид утомленного ожиданием, но владыка то и дело ловил на себе короткий взгляд медовых глаз, который тут же пропадал. – Спасибо, – закончив водные процедуры и проходя мимо подростка, поцеловал его в макушку король, заставив тем самым покраснеть и насупиться, что вызвало только мягкую усмешку. Действительно, Куросаки был еще только подростком. Сдержав свое обещание, Айзен не прикасался к Куросаки в течение следующих трех дней, до самого воскресения. Все это время рыжик проводил с Гриммджоу или Заэлем, стараясь как можно меньше попадаться на глаза королю. На ехидные замечания Сексты только обещал оторвать хвост к чертовой матери и вызывал на поединок. Дрались долго, до ломящей боли в мышцах, а после валялись на песке, пока не придет в норму дыхание. Вместе с тем Ичиго начал замечать, что странно себя чувствует и все больше хочет находиться где-нибудь в тепле, что был бы не против того, чтобы источником тепла был Айзен. Вечерами он, как гордый кот, с видом дарующего милость, но в то же время опасающегося своего хозяина, забирался в объятия короля, усаживаясь между его ног, пока тот читал, прижимаясь к широкой груди, и так и засыпая. Заэль как-то странно на него поглядывал, но молчал, особенно когда посреди собрания, на которых Ичиго приходилось присутствовать и сидеть как раз таки на коленях короля, он прижимался к мужчине, закрывая глаза и бессовестно дремля. Так и не прошедшая апатия сглаживалась этим теплом и вседозволенностью, за исключением неких пунктов, и Куросаки, не обращая внимания на доводы рассудка, которые должны были его тревожить, нежился в этом тепле и отдыхал. Из головы исчезли и Хинамори-фукотайчо, и друзья из Готея, и даже затерлась тоска по семье.