Once upon a time in Arda

Я не помню, как выбежала из комнаты. Не помню, как вскочила на коня. Помню лишь Лотириэль и Амротоса, пытавшихся меня остановить. Их обеспокоенные лица то и дело возникали перед моими глазами. Но лишь на мгновение. Сейчас был только ветер, бьющий в лицо и путающий волосы, холод, пронизывающий прикрытые лишь тонким газом руки, пыльная дорога и темнеющее небо над головой. Сердце билось словно птица в клетке, низ живота пронзала слабая тупая боль. Его я не думала об этом и лишь скакала вперёд. Не знаю, почему, но внезапно стало нечем дышать, а боль сделалась почти невыносимой. Я не удержалась в седле, выпустила поводья, упала, сильно ударившись спиной. Тяжело судорожно вдохнула мерзлый воздух. Закрыла глаза. Я коснулась подола платья. Он был влажным. Поднесла руку к лицу, посмотрела на бледные замёрзшие пальцы. В нос ударил запах крови. Я зажмурилась, тяжело дыша. В голове билась лишь одна мыль: «Спасите». — Я надеюсь, Петра, ты принесла мне хорошие новости. Бауглир вышел из-за ширмы, завязывая брюки на ходу. Затем он скрутил мокрые после ванны волосы в жгут и заколол их найденной где-то на столе деревянной палочкой. — Да, Повелитель, — глубокий реверанс. Она не поднимала взгляда на Мелькора, пока тот надевал рубаху из шелка и черный дублет, расшитый бордовой нитью. — Ваши войска пополняются. — Это я знаю, — легким кивком головы ответил он. — И все готово к смотру, — девушка подняла голову. В свете свечей тускло блеснули топазы в ее диадеме. Тонкие пальцы поглаживали грани креста, украшенного камнями. Он на тонкой длинной золотой цепочке спускался до уровня талии. — Твой наемник все подготовил? — Бауглир налил себе вина. Пару дней назад одна из новоприбывших групп наёмников прислала ему несколько бутылок красного эльфийского. — Он не мой наемник, — резко ответила Петра, раздраженно поправив синий шелк платья. — Как скажешь, — усмехнулся Вала, сделав пару глотков вина. Прекрасно. Вдруг возникло какое-то странное чувство… Словно с его планами что-то не так… Словно сейчас происходит что-то такое, что разрушить всю его схему… — Повелитель? Он только сейчас понял, что стоит, нахмурившись, и смотрит в бокал с вином. — Uquetima, — зло проговорил он и, обернувшись черным дымом, исчез. Перед ним была равнина. Где-то вдалеке шумел лес — он слышал это. У его ног лежала женщина. По белому шёлку ее платья расплылось огромное алое пятно. Мелькор дотронулся до ее лба холодными пальцами. Она не должна знать о его присутствии. — Почему ты никогда не думаешь, прежде чем делать, женщина? — тяжело вздохнул он. Темный Вала сел рядом, скрестил ноги и провел ладонью над ее животом. — Ты ж сейчас ребенка потеряешь. Atangolmo na laiware, — Мелькор снова тяжело вздохнул. — Но есть я, — снова провел рукой над животом. — И я не дам этому случиться. Вала встал, осмотрел мирно спящую женщину. — Ты мне должна теперь… И я приду за долгом. Вдалеке послышался стук копыт. Таню ищут. Громко хлопнув в ладоши, Мелькор поджег вокруг нее траву. Так точно заметят. Сокрывшись в ночи, он видел, как высокий темноволосый всадник спешился, поднял женщину на руки, передал ее своей спутнице. Все трое уехали обратно в город. Мелькор наблюдал за всем этим с довольной улыбкой. Все выходит лучше, чем он ожидал. Я была в абсолютной тьме. Что-то жутко давило на грудь. Что-то сжимало горло холодной ладонью. Что-то? Или кто-то? Я пытаюсь дышать, но не могу. Словно легкие отказались работать. Я пытаюсь кричать, но голоса у меня словно никогда и не было.  — Миледи… — теплое прикосновение к руке и нежный аромат розы.  — Я… — вздрогнула и открыла глаза. Передо мной было бледное и встревоженное лицо Лотириэль. Темные волосы растрепались и поблескивали в свете свечи, ярко-красный и алый шелк казался огнем, а рубины в серьгах из серебра каплями крови на снегу. Я мотнула головой, прогоняя это прекрасно-огненное видение.  — Как ты себя чувствуешь? — мне тут же протянули бокал холодной воды.  — Нормально, — я приподнялась, села, осушила стакан почти залпом. Внутри полыхало пламя, и даже вода не смогла его погасить. Я видела Мелькора, прежде чем упала в небытие. Что же он еще сделал со мной? И не только со мной… — Мой ребенок. Что… Что случилось? — я инстинктивно дотронулась до живота.  — Слава Валар, ничего не успело случиться, княгиня, — низкий, чуть скрипучий старческий голос. Я повернула голову на звук. Невысокий сухой старик в серых одеждах в пол зашел в комнату. Вместе с ним появился и свежий, сладковатый запах трав. Будучи слишком резким, он раздражал.  — В смысле? — я посмотрела в светло-водянистые глаза, когда он приблизился. Запах трав усилился, и я постаралась изо всех сил не сморщиться и не отвернуться.  — Вы чуть не потеряли ребенка, миледи. Но все в порядке, — старик, несомненно являющийся лекарем, коснулся моего лба сухой теплой рукой. Затем коснулся запястья. — Чтобы избежать подобных случаев не ездите верхом, пейте меньше кофе, постарайтесь не волноваться, и будьте с князем… осторожнее. — Хорошо, — кивнула я. Лекарь еще с минуту пристально смотрел на меня. Затем ушел, дав совет отдыхать и никуда не ходить. Но мне-то закон не писан. Мне-то наплевать. Я княгиня, мне можно. — Лотириэль, — шепнула я, едва этот серый старик-лекарь исчез за дверью. — Да, миледи, — тут же отозвалась она. — Где мой муж и что с ним? — я произнесла это жестче, чем хотела. — Он спит в своих покоях, — девушка встала, взяла темный синий халат, предугадав мое желание. — Он очнулся, и сейчас спит. Мы ничего не говорили ему о вас. — И правильно, — кивнула я. — Проводи меня к нему, — завязала кушак шёлкового халата. Решительно посмотрела на фрейлину. — Да, миледи. Боромир спокойно лежал на постели и спал. Рядом, оперевшись о столб балдахина, стоял Эрхирион, второй сын князя. Он поклонился, когда мы вошли, приложив ладонь к расшитому золотой нитью голубому бархату. — Как он? — Хорошо, — Эрхирион перевел взгляд с Лотириэль на меня. — Моя дорогая сестра, — мужчина улыбнулся девушке. — Давай оставим княгиню наедине с ее мужем. — Да, конечно, — кивнула она. — Миледи, — князь поклонился. Сестра его сделала реверанс. Оба вышли, оставив после себя лишь пустоту, своеобразное одиночество. Свежий теплый ветер гулял по комнате, играя с легкими шторами. Ярко светило солнце. Я тяжело вздохнула и внимательно посмотрела на спокойное лицо Боромира. — Эх, гондорец, —  села на стул рядом с кроватью, взяла его теплую, сухую руку. — Вот какого черта ты тво… — я вдруг почувствовала себя неважно. Ну, как неважно? Кажется, мой вчерашний ужин пошел обратно. Прикрыв рот ладонью, я убежала в уборную. Когда вернулась обратно, то просто аккуратно легла рядом с Боромиром, осторожно продолжила голову на его плечо. Внезапно навалилась жуткая сонливость. Как будто я не знала, что будет так… Последнее, что я почувствовала перед сном — это тяжелое прикосновение мужской руки к талии. Когда он проснулся, я оказалась в крепких, почти что медвежьих, объятиях. Но меня почему-то радость не переполняла. — Ты с ума сошел?! — воскликнула, ударив его по плечу. — От любви к тебе, милая, — с усмешкой произнес гондорец, коснувшись губами моей щеки. — Да я же… Я же чуть не умерла от страху! — Я конечно рад, что ты переживаешь за меня, — он сел на кровати, опираясь только на руки. — Но умирать не надо. — О, боже… — я тоже села. Поправила распахнувшийся халат. — Что с тобой? Только честно. — Нога сломана и стрела вот здесь, — мужчина указал на перевязанный живот. — Боромир… — тяжело, даже как-то устало, вздохнула я. — Вот какого черта ты постоянно ввязываешься куда-то? — По-моему, ввязываюсь куда-то в основном не я, а моя же… — Да, твоя задница. Ищешь ты на нее приключения! — фыркнула. — Я сижу тут, волнуюсь за него, а ему весело! Он ранен, а ему все равно! У нас все хорошо! Просто прекрасно! Да чтоб я еще хоть раз… Нежным поцелуем Боромир прервал мою гневную тираду. Его губы накрыли мои, не давая произнести ни слова, а пальцы крепко держали за подбородок, не позволяя отстранится даже на миллиметр. — Я просто люблю тебя и боюсь потерять, — наконец выдохнула я. — Я знаю, — кивнул Боромир. — Мы скоро вернемся домой, и Анна сможет меня подлатать. …Темнота обволакивала женщину и ее спутника. Редкие свечи освещали его лицо: холодное и чертовски красивое. Он вел ее вперед. Не за руку, нет. Это была некая магия. Женщина шла в одной белоснежной нижней рубахе, светлые волосы свободно ниспадали на плечи. Она пела высоким голосом. Пела на пределе своих сил. Пела, потому что Он приказал. - Пой! Пой для меня! — говорил ей. Он стоял совсем близко. В темноте огнем горели его глаза. - Пой! И женщина пела. Голос смолк, когда перед ней появился призрак, как две капли воды похожий на поющую. Только волосы ее отливали темным золотом, а глаза голубым огнем.  — Это все ты… — сказал призрак, воздев руки. — Это все из-за тебя! И тьма вокруг превратилась в яркое обжигающее пламя. Призрак горел, истошно вопя. И смех… Его смех был повсюду… Я горю… Вздрогнув, открыла глаза. Было очень жарко, душно. Забраться под несколько теплых шерстяных одеял было ошибкой. — Снова кошмары? — Боромир сидел напротив, положив ноги на сиденье. Он отложил книгу в сторону, внимательно посмотрел на меня. Мы наконец-то ехали домой. Я ничего не ответила. Отодвинула штору, выглянула в окно. Карета проезжала мимо множества ярких полей, пышных деревьев. Красиво. Но скучно. Скучаю по русским березкам… Немного.  — Таня?  — Все в порядке, — я зевнула, выбралась из-под одеяла и села рядом с ним на диван. — Как ты? — пальцы осторожно скользнули по его больной ноге в лубке.  — Лучше, — Боромир попытался улыбнуться, но улыбка получилась беспокойной и неестественной. Гондорец мельком взглянул на трость из дуба, с которой он теперь ходил, нахмурился. — Надеюсь, Анна что-нибудь с этим сделает, а то у тебя будет вечно хромой муж.  — Во-первых, перелом не сделает тебя хромым. Во-вторых, главное, что ты живой, остальное неважно, — я коснулась губами гладко выбритой щеки, сжала его ладонь.  — Меня настораживает все это. Разбойники стали намного чаще появляться на дорогах, нападают на всех без разбора. Совсем страх потеряли. И… Орки… Что они забыли в Гондоре?  — Это остатки армии Саурона, — вздохнула я. — Что тебя еще беспокоит? — я провела пальцем по морщинке, образовавшейся между нахмуренными бровями.  — Арагорн собирает совет, — Боромир серьезно и как-то устало посмотрел на меня. — Он хочет обсудить южную политику государства.  — Харад? Война? — как-то догадалась я. - Да. Он хочет обсудить отношения Гондора с Харадом, — мужчина сел поудобнее, приобнял меня за талию. — И я должен присутствовать там, как военачальник и наместник.  — Ты снова уедешь? — прикрыла глаза, стараясь не смотреть на него.  — Сейчас… Нет, — вздох. Еще один взгляд, брошенный на трость. Сожаление. Я положила голову ему на плечо, стала успокаивающе поглаживать его ладонь. — Чуть позже. Но я все же не пропущу рождение сына, не переживай.  — А может, это девочка? — усмехнулась я, переводя разговор в другое русло.  — Значит, родится дочь.  — Да тебе все равно! — я отстранилась.  — Это не так, родная… — он снова прижал меня к себе, поцеловал в макушку. — Не нервничай.  — С тобой невозможно не нервничать. Боромир ничего не ответил, погрузившись в свои тяжелые мысли. А мне, пожалуй, следует отойти от раздумий о Его Темнейшестве. Надо заняться делами более насущными. Например: проблема с недоотравительницей Мириэн и ее темнокожим покровителем. И у меня есть идея. Помнится, Макиавелли в пятнадцатом веке сказал: «Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе». И я собиралась последовать этому совету. Карета остановилась у входа в башню Эктелиона. Передо мной открыли дверь, и я вышла. Зажмурилась от яркого солнечного света и от невыносимой белизны вокруг. Меня встречали мои фрейлины, Юля и Анна. Мириэн со своим широкоплечим толстым мужем тоже были здесь. Судя по кипе бумаг в руках графа, он встречал Боромира.  — Как поездка прошла? — тут же подскочила ко мне сестра.  — Погоди, — махнула рукой, даже не взглянув на нее. Поправив накидку из золотого шелка, я направилась прямо к Мириэн.  — Граф, графиня, — протянула руку ему, кивнула ей.  — Ваше Высочество, — мужчина коснулся губами моих пальцев. — С возвращением, — у графа был приятный низкий голос и добродушная улыбка. В противоположность жене.  — Рады видеть вас, княгиня, — Мириэн сделала реверанс.  — Леди Мириэн, я бы хотела, чтобы вы в ближайшее время отужинали со мной.  — К сожалению, Ваше Высочество, — с милейшей улыбкой проговорила она. - Я уезжаю к отцу на несколько месяцев, но как только вернусь… - Да, — кивнула я, нервно щелкнув пальцами. — Конечно, как только приедете, ужинаете со мной, — сказала, как отрезала. Как отдала приказ. Улыбнулась, развернулась, ушла. Дело сделано.