Once upon a time in Arda

Боромир ходил из стороны в сторону, нервно заламывая пальцы. Иногда он останавливался у столика, брал вино и отпивал прямо из горла. Волнение заставляло его нервно сжимать руки в кулаки, резкими, тяжелыми шагами мерить коридор. Если бы не толстый ковер, стук каблуков раздавались бы далеко за пределами этой части цитадели. — Почему так долго? — спросил военачальник, устремив взгляд в начинающее светлеть небо. — Успокойся, брат, — Фарамир сидел в кресле, подпирая щеку кулаком, и время от времени медленно засыпал. Даже крики, раздающиеся из соседней комнаты ему не мешали. Он просто пытался изучать узор на ковре, чтобы не заснуть. — Слишком долго, — Боромир снова взял бутылку и на пару минут замер, делая большие глотки сладкого южного вина. — Если бы солнце уже заходило, то было бы «слишком долго», а еще и полудня нет. И не напивайся, Таня тебя не простит, если ты будешь пьяный. — Слушай, Фарамир, — наместник отставил бутылку в сторону, раздраженно посмотрел на младшего брата. Спокойствие и сонливость, исходившие от князя Итилиена, приводили гондорца в ярость. – Давай ты мне это будешь говорить, когда твоя жена будет рожать? — Я не буду тебе это говорить, я не такой нервный, — сонно ответил тот. — Конечно, ты будешь спать! — почти что крикнул Боромир. Подошел к двери покоев. — Очень долго… — вернулся к бутылке с вином и сделал еще один глоток. Обычно алкоголь успокаивал, но сейчас все было наоборот: чем больше он пил, тем больше нервничал. Но все равно время от времени делал по несколько глотков. Скорее по привычке. И в надежде на то, что хоть немного да сможет успокоиться. — Пойду проверю, что там… — направился обратно к двери. Сжал пальцами ручку двери, последний раз взвешивая все «за» и «против». — Рожает она там, — сказал ему вдогонку Фарамир. — Да и тебя никто не пустит туда… Но брат его не послушал: он скрылся за дверями покоев. — О, Эру… - прошептал князь Итилиена и снова закрыл глаза. Может, хоть чуть-чуть да удастся поспать. А то прямо посреди ночи в его покои влетел Боромир. Он заявил, что Таня рожает, что он переживает, и что брат должен пойти с ним. Возражения не принимались. Старший возражений вообще никогда не принимал — просто делал так, как ему нужно. Грохот двери заставил Фарамира проснуться: старшего сына наместника вытолкнули в коридор. — И чтоб не смел здесь появляться, пока я не разрешу! — крикнула целительница и по совместительству лучшая подруга княгини. – На, выпей! — она кинула в Боромира маленьким мешочком и закрыла дверь. По звуку даже, кажется, на ключ. — Да как ты смеешь?! — военачальник стукнул в дверь кулаком. Сильно стукнул. Так, что казалось, что она слетит с петель. — Говорил же, что не пустят, — усмехнулся Фарамир. — Что она тебе дала? — Травы какие-то… — проговорил старший брат, разглядывая содержимое мешочка. — Кажется, чай. — Значит, сейчас заварим. — Как думаешь, кто родится? — обеспокоенно спросил Фарамир, пытаясь вызвать хоть какие-то эмоции у брата. — Мальчик или девочка. Вариантов больше нет, — без каких-либо эмоций проговорил Боромир. Его лицо было совершенно спокойно, глаза полуприкрыты. — А ты бы кого больше хотел? — теперь уже князь Итилиена жалел, что его брат не ходит взад-вперед по коридору. Видеть его таким было странно, непривычно. — Сына. Я назвал бы его Эктелионом. — В честь деда? — Да, — старший сын наместника сидел, уставившись в одну точку. Чай оказался успокоительным, и подействовал он очень быстро. — Фарамир, кажется, я слишком спокоен. Что она мне дала? — Вот даже не могу решить, что лучше: ты спокойный или нервный, — улыбнулся князь Итилиена. — Я же даже обрадоваться сыну не смогу как следует, — тон был абсолютно безразличный, хотя фраза подразумевала возмущение. — Надо будет устроить турнир в честь такого события. — Устроишь, — кивнул Фарамир, положив руку на плечо брата. — Только сначала… Не знаю, поспи, что ли. — Нет, — покачал головой Боромир. — И чай я этот больше не буду пить. — Ладно. А если будет дочь, как ты ее назовешь? — перевел разговор в другое русло младший брат. С нервным Боромиром в разы легче, чем вот с таким вот. Привычнее, что ли. — Анайрэ. — Как жену Финголфина? — Нет, просто имя красивое, - пожал плечами Боромир. — А с Таней ты советовался? — Нет. Уверен, она и так согласится, — он снова уставился на дверь, гипнотизируя ее. Спокойный настолько, что становилось страшно. Но все же Фарамир готов был пожать руку Анне за то, что она успокоила его брата. Спустя пару часов дверь открылась. Вышла Анна: уже без фартука и без чепца. Усталая, немного сонная, она села рядом с ними, распустила волосы и стала расчесывать их пальцами. — Все выпил? — вздохнула она, бросив недовольный взгляд в сторону Боромира. Тот, заметив целительницу, сразу вскочил. — Ну что? — Иди, отец, — махнула рукой девушка. — Но предупреждаю: я дала ей отвар для сна, и если ты ее разбудишь… Я не посмотрю, что ты князь. — Знаю, — отмахнулся военачальник и вошел, почти вбежал, внутрь. Его жена лежала на кровати и, как сказала Анна, мирно спала. Таня была бледна, волосы растрепаны. Она куталась в одеяла, свернувшись калачиком. Наверняка замерзла. Боромир накрыл ее тяжелым шерстяным покрывалом, провел рукой по ее волосам и перевел взгляд на служанку. Она сидела у окна на кушетке. В руках у нее был небольшой сверток. — Милорд, у вас дочь, — немного испуганно проговорила девушка. — Дочь… — он взял девочку на руки, стал рассматривать. Дочь. Его дочь. Его маленькая малышка. Он пытался различить в ее лице свои черты лица, но не мог. Честно признаться, понять, на кого дочь похожа, было невозможным. Это был просто маленький спящий ребенок. Но в том, что это его дочь, он не сомневался. Боромир отослал служанку и сел на кровать рядом с женой. — Моя маленькая Анайрэ, — прошептал он, удерживая ребенка на руках. — Моя дочка… Я проснулась и увидела Боромира рядом. Потянулась. Сначала я думала, что у меня будет болеть все тело, но нет. Я чувствовала себя очень даже хорошо. Может, потому что выспалась? Заботливый муж, а теперь еще и отец, сидел рядом, держа ребенка на руках и слегка покачивая. Он улыбался, глядя на дочь. У меня отлегло от сердца. Всю беременность я переживала, что если родится дочь, то гондорец расстроится: я знала, что в Гондоре, как и в любом средневековом государстве, сыновья ценились выше дочерей. И что для династии наместника появление наследника очень важно. Поэтому и боялась, что он расстроится. Понятия не имею, откуда в мою голову пришла такая глупая мысль, но… Факт есть факт. Когда же я узнала, что родилась дочь, то чуть не расплакалась. Я, может, и плохо помню, как проходили сами роды, но четко помню, что было после. Помню холодные руки Анны на своем лбу, помню, как она утешала, чувствуя, что я готова разрыдаться у нее на коленях. И помню, как взяла свою дочь на руки. Такую маленькую, беззащитную и как прижала ее к себе… Потом ребенка забрали. Мне дали что-то выпить. Сон наступил быстро. А вот переживания не отступили. Только сейчас, видя его улыбку, я поняла, что дура. Я дура. По крайней мере в данной ситуации. — Она спит, — прошептал Боромир, взглянув на меня. — Наша Анайрэ. — Анайрэ? — непонимающе проговорила я, протерев глаза. Я тоже села. Хотела взять дочь на руки, но гондорец встал и отдал ее Мелриэн. — Тебе принесли завтрак, — улыбнулся он, сев обратно. — Погоди, — мозги у меня включились моментально. — Какая Анайрэ? — Это ее имя, — Боромир поставил к себе на колени поднос с едой. — Значит «святейшая». — Почему ты не посоветовался со мной? — я посмотрела на свой завтрак: кофе, фрукты, марципан, посыпанный зернами граната и… Совсем не княжеское блюдо: обычный творог, который я безумно люблю. В животе заурчало. Я закусила губу и тяжело вздохнула. — Потому что отец, — был ответ на мой вопрос. По его лицу было видно, что спорить бессмысленно. Проще взять табличку с надписью «Ты всегда прав» и ходить с ней. Гребаный патриархат! — А я мать, — нахмурившись, взяла в руки тарелку с творогом. — Я может хотела по-другому назвать. И права голоса, получается, я не имею, да? — Тебе не нравится имя Анайрэ? — Да нет, почему… — творог был сладкий, с большим количеством меда и с фруктами. — Значит, проблема решена, родная, — он налил чай в белую фарфоровую чашечку, протянул мне, поцеловал в щеку. — Подкупил, — вздохнула я, — принимая напиток из его рук. — Так что как скажете, мой князь. Могу я хотя бы увидеть свою дочь? — Сначала поешь и приведи себя в порядок, милая. А я позову слуг, — еще один поцелуй в щеку, и он ушел. А я осталась сидеть с тарелкой творога и ложкой в руках. Мне вспомнилась моя, так сказать, прошлая жизнь. Университетские пьянки, веселье, и полное отсутствие желания создавать семью. Главное: карьера и ты сам, говорила я себе. Ага, конечно. Где моя карьера? Где мой эгоцентризм? Горячая ванна была просто спасением от холода, царившего в комнате. Служанки не раздражали, как обычно. Я позволила им себя вымыть, хоть обычно и делала это сама. Я жутко устала за эти три дня. Ничего делать не хотелось: только лежать. Ну иногда почитать можно было. Или походить по комнате и поразмышлять о вечном. Меня не трогали все это время. Только Анна постоянно заходила и давала мне пить какие-то травы для восстановления. И я послушно выполняла ее предписания. Поэтому сегодня мне разрешили даже ванну принять. — Ваше Высочество, вам подарок от князя. Я открыла глаза и увидела платье из винного цвета бархата с корсажем, расшитым золотой нитью. Такое не могли сшить за день. Значит он уже несколько месяцев, как хочет мне его подарить. Приятно. — Он передает, что хочет вас увидеть в нем на завтрашнем пиру. — На каком пиру? — я встала. Меня вытерли, подали шелковый халат, чтоб скрыть мою кожу от холода. — В честь рождения княжны Анайрэ. — Хорошо, — кивнула. — Повесь платье и позови Анну. Мел? — Да, госпожа, — главная среди моих служанок, поклонилась, опустив глаза. — Принеси мою дочь. Она убежала. А я присела за столик, налила себе еще кофе и стала перебирать письма. Их было немного — мне почти никто не писал, да и интересного там было мало. Кроме письма в черном конверте. Черный конверт… «Поздравляю, - прочитала я, - с рождением прекрасной малышки. Игра началась». Ни подписи, ни печати. И какая игра? Почему я чувствую тут руку Мелькора? — Потому что это я, — прозвучало в моей голове. «Ты когда-нибудь оставишь меня?» — подумала я. — Нет. Я прерывисто вздохнула, готовая заплакать. Заплакать от безнадежности положения. Да, нет выхода только из гроба. И то не факт. Но я так устала… Мне принесли Анайрэ. Я осторожно взяла ее на руки и прижала к груди. Она спала. Она не знала о той опасности, что висит над всей ее семьей. Как же мне тебя защитить, милая моя? Кажется, никак. Я боюсь того, что скоро может произойти. Тьма надвигается. И буду банальной, но.. Зима близко. Эта фраза сейчас подходит как нельзя кстати. — Почему такая грустная, мать? — тихо проговорила Анна, мягко, беззвучно ступая по толстому ковру. — Читай, — я свободной рукой протянула письмо. Сама же все продолжала рассматривать дочь. — Моргот? — голос целительницы был испуганным. — Да, — вздохнула я. — Я боюсь за нее. — Я боюсь за всех нас, — прошептала она, комкая письмо в бледных дрожащих пальцах и кидая его в камин. — Как вы ее назвали? — Боромир назвал. Анайрэ, — холодно проговорила я. Нет, имя мне нравилось. Меня раздражал тот факт, что со мной не посоветовался. — Святейшая… Хорошее имя, — Анна задумалась на минуту и сразу же поднялась. Она налила что-то в чашку и протянула мне. — Выпей. Это восстановит силы. К вечернему пиру будешь чувствовать себя лучше некуда. — Мне и так хорошо, — я подозрительно оглядела кружку. — Я вижу. Нервы скоро совсем сдадут, — хмыкнула она. Я взглянула на нее, и выпила содержимое. — Прекрасно. А теперь давай мне Анайрэ, я отнесу ее няне. — А если она проголодается? — забеспокоилась я. — Там есть кормилица. — Но я хотела сама… — Для этого существует кормилица, я же сказала, — она взяла на руки ребенка. — Да и вряд ли Боромир разрешит тебе самой кормить, все же не княжеское это дело, — вздохнула она и вышла. Почему-то до сих пор я чувствовала себя неуютно, когда служанки одевали меня. Все было новое: от тонкой шелковой рубахи до украшений. Платье было тяжелым, но безумно красивым. Огромное количество нижних юбок делали его очень пышным. Верхняя юбка была сделана из сиреневого шелка с бархатным тиснением того же цвета. Поверх нее была еще одна юбка: из бархата, с разрезом посередине и с окантовкой из алого шелка. Рукава были двойными: нижние — из тонкого шелка с вышивкой золотыми нитями на запястье, верхние — из бархата, очень широкие. Сам корсаж — тоже бархатный, вышитый золотой нитью — был с глубоким кареобразным вырезом. Подарки от князя заканчивались набором украшений из золота с аметистами и белым жемчугом. Диадема, ожерелье и брошь, которую я прикрепила к вороту платья. — Ты просто потрясающа, — проговорил Боромир, едва увидел меня. Я довольно улыбнулась и гордо подняла голову. Мне нравились комплименты, мне нравились подарки. Гондорец подал мне руку, я вложила свою ладонь в его. — Ты тоже весьма хорош, — оглядела его я. Часть волос военачальник убрал с лица и заколол сзади золотой заколкой. Дублет из малинового шелка был расшит замысловатым узором. Крупная цепь из золота, белого и черного жемчуга украшали его грудь. — Сколько ты потратил на все эти богатства? — Ты правда хочешь это знать? — усмехнулся он, вводя меня в зал, где уже собралось много народу. — Да, — твердо ответила я. — Тогда… — гондорец наклонился ко мне — его дыхание опалило шею — и прошептал. — Это ничто по сравнению с тем даром, что ты мне преподнесла, — я прикрыла глаза и улыбнулась, когда его губы коснулись моей шеи. — Прекрати, — провела я по его руке. — Я уже вижу горгону, которая ползет сюда. — Кого? — Любовницу твою, — нахмурилась я. — Бывшую. И правда, к нам шла графиня. Одета она была, как всегда, вызывающе: в платье из бордового шелка с глубоким декольте и с открытыми плечами. По вороту и по краю верхних рукавов шла оторочка из золотой тесьмы. Нижняя юбка и рукава были так же золотыми, шелковыми. Украшения были скромнее: золото и мелкие бусины под цвет платья. Боромир прошелся по ее фигуре взглядом и остановился где-то на уровне ярко выделяющихся ключиц и небольшой, но высоко вздымающейся груди. Сильно, кажись, ей корсет затянули. — Поздравляю вас князь, княгиня, — поклонилась она. — Надеюсь, ваша дочь будет столь же прекрасна, как… Как ее мать, — тонкие губы растянулись в улыбке, большие серые глаза смотрели только на гондорца. — Не потанцуете со мной, милорд? — Мой муж уже пригласил меня, — холодно ответила я, сжав ладонь Боромира. Я потянула его за руку, и мы встали в колонну танцующих. — Ревнуешь? — засмеялся Боромир, делая первый шаг. — Осторожнее флиртуй с дамами, — ответила я, не поворачиваясь к нему. Я отпустила его руку и пошла по своей траектории, по кругу, как и предписывал танец. Когда вернулась на место, военачальник коснулся моей руки, но я тут же пошла дальше: вперед и назад. И вложила свою ладонь в тот момент, в который предписывал танец. — А то что? — Напомню тебе, что однажды тебя чуть не убила. Напомню, что воевала против войск Саурона. Напомню, что владею мечом. Ты же не хочешь, чтобы граф Арнуил стал вдовцом. — Значит, ревнуешь, — он снова отпустил мою руку и снова взял, когда припев закончился. — А ты бы не ревновал, если бы я постоянно кокетничала с… Скажем, с Эндиром? — Он занят твоей сестрой, — Боромир бросил взгляд в их сторону. Юля, как всегда прекрасная, в белых и зеленых шелках, с малахитом и золотом в волосах и на тонкой шее, весело общалась в танце с Эндиром. Высоким и легким, как любой эльф. Знала бы она, что у нее ничего с этим светловолосым бардом в камзоле из зеленого бархата не выйдет. Просто потому что она смертная, хоть и красотой походит на эльфийку. — Ты понял, к чему я клоню, — вздохнула, сделала поклон. Танец окончен. — Конечно, милая, — улыбнулся тот. — И мне безумно хочется тебя поцеловать. — Ой, отстань, — отмахнулась я и ушла разговаривать с Анной. Пир был в самом разгаре: веселая музыка, быстрые танцы, подвыпившая знать. Почему-то именно сегодня находиться во всем этом шуме не хотелось. — Ищешь одиночества? — ко мне подошел сам король. Вернее, сейчас, как мне кажется, он был не королем, а просто Арагорном. Давно мы с ним не разговаривали. — Спокойствия, Ваше Величество, — поклонилась я. — Не надо титулов, — король покачал головой и протянул мне бокал вина. — Поздравляю. Благодаря тебе династия наместников продолжается. — Благодаря мне и Эовин, — поправила я. — Да, за них я тоже очень рад… Я посмотрела на задумчивое лицо Арагорна. Что-то мне подсказывало, что он не просто так пришел. — Что-то случилось? - И правда, перейду к делу… — Элессар повернулся ко мне. — Я бы не хотел об этой своей затее распространяться. — Я понимаю, — кивнула. — Насколько я знаю, ты была юристом в своем мире, — дождавшись моего кивка, он продолжил. — Все законы Гондора существуют очень сумбурно. Ты же, я уверен, знакома с более совершенной системой права, поэтому… Я хотел бы попросить тебя заняться систематизацией наших законов. — А я могу отказать королю? — тихо засмеялась я. — Королю – нет. Но я не приказываю, я прошу. Как друг, — улыбнулся тот. — Я понимаю, что у тебя семья, дочь. Но лучше тебя мне для этой… Хм... Деятельности никого не найти. Ты знаешь то, чего другие не знают. — Ладно тебе, уговорил, — я осушила бокал вина. — Тогда я приглашу тебя на танец, — протянул мне руку Арагорн. — И объясню еще некоторые нюансы.