Once upon a time in Arda

Я спешила в свои покои по мрачным холодным коридорам. Отряд Петры переправился в Цитадель, и теперь я просто была обязана вернуться в постель прежде, чем город будет захвачен. Думать о том, что будет после, было страшно. Но не думать я не могла. От меня отвернуться все, начиная с Боромира и заканчивая последней крысой в городе. Даже не знаю, какая оправдательная речь спасла бы мое положение: гондорец не любил оправданий и судил обычно сходу, под воздействием эмоций. Мне придется просто стоять перед ним, потупив взгляд, и слушать. Можно, конечно, попробовать всплакнуть, но, думаю, слезы тоже мало чем помогут. - Где ты была? – едва я закрыла за собой дверь, как за спиной раздался голос. Я обернулась и увидела Боромира. Он был полуобнажен, растрепан и… зол. В руке бокал красного вина, глаза чуть прищурены, брови нахмурены. Буря близка. - Гуляла, - я медленно опустила капюшон плаща, приняв, как мне казалось, самое спокойное и обыденное выражение лица. Не поверил… - Судя по подолу, гуляла ты по воде, - муж осушил бокал и, подойдя к столику, налил себе еще. - Нет, в саду, - я нервно облизнула губы и вызывающе посмотрела на него. Разговор с самого начала больше напоминал допрос. И это, мягко говоря, мне не нравилось. - Ночью? - Мне не спалось. - А вот мне спалось прекрасно, - мужчина отставил вино и скрестил руки на груди. Строго посмотрел на меня. – И самое странное, что заснул так внезапно… И не помню ничего. Почему твое платье порвано? - Ты сам это сделал, - начала врать я. Он должен поверить. Не может не поверить. - Понимаю, на что ты намекаешь, - закивал мужчина. – Но странно, почему это я тогда не потрудился хотя бы штаны снять. Да. Косяк. Попалась. - Не устраивай мне допрос! – одним резким движением я скинула плащ и отошла к зеркалу. Слишком бледная кожа и бегающие взволнованные глаза меня выдавали с потрохами. - Таня, я отлично вижу, когда мне лгут. И дело даже не в плохо спрятанных, так сказать, уликах, - мужчина взял со стола пузырек из-под снотворного, показал мне. Я постаралась сохранить невозмутимое лицо. – Я просто вижу это. - Гондорец, не доставай меня, - дрожащей рукой я налила себе вина и залпом осушила почти весь бокал. - Что ты на этот раз натворила? – его голос стал строгим. Боромир приблизился, развернул меня к себе и хорошенько встряхнул. – Говори! Мне надоел этот дурацкий спектакль! И тут в дверь постучали. Мужчина отпустил меня и, грозно взглянув напоследок, подошел к двери. Открыл. Там стоял солдат Петры. Хотя всем своим видом он скорее напоминал грязного разбойника с густой рыжей спутанной бородой и сломанным по крайней мере два раза длинным носом. Боромир даже не стал разбираться, кто это. Он посмотрел на свой меч, который находился всего лишь в паре метрах от него. Рука его уже сжалась в кулак. - Господин хочет видеть вас, княгиня, - наемник кивнул мне. – И вашего мужа тоже. В тронном зале. - Хорошо, - я положила руку на плечо гондорца, чтоб он даже не думал браться за оружие. – Мы скоро будем. Наемник еще раз кивнул и ушел. Я закрыла дверь. - Что ты натворила? – почти прошипел муж. - То, что должна была. Одевайся, нам пора. Белоснежный тронный зал, как бы это странно ни звучало, сейчас казался безумно темным. Через высокие окна постепенно уже начинали проникать первые лучи солнца, но большая часть зала оставалась недосягаемой для них. В самом конце, на троне, вызывающе развалившись, сидел Мелькор. На указательном пальце он беспечно вертел корону, которая раньше принадлежала Арагорну. Король с королевой – точнее, бывшие король с королевой – тоже были тут. Они стояли у помоста в ночных рубахах и халате. Их наверняка только что вытащили из постели. - Князь, княгиня,- кивнул Бауглир, едва мы приблизились. Я старалась не смотреть на Мелькора и при этом держать голову гордо поднятой. Темный Вала резким движением отдал корону Бернар. Она, улыбаясь, сжала ее в своих руках, откинув блестящий черный локон с плеча. Мелькор сел прямо, величественно. Постучал пальцем по подлокотнику. – Прежде всего, я благодарен нашей княгине за помощь в почти бескровном взятии города. Я почувствовала на себе непонимающие взгляды почти всех присутствующих. Боромир, я заметила, нахмурился, лицо его стало грозным. В глазах Арвен читалась печаль и недоверие к словам Моргота. Арагорн смотрел холодно, лицо его не выражало ничего. - Займите свое место рядом со мной, моя дорогая княгиня, - Мелькор указал на место справа от трона. Я кивнула Бауглиру и, подобрав темно-синие юбки, казавшиеся сейчас черными, поднялась на помост. Отсюда, сверху, я отлично видела, как гнев появляется в глазах гондорца. И самое страшное, что причина этого гнева – я. - Сегодня в полдень, Ваше Величество, вы должны будете официально передать мне корону и все ваше государство мне перед всем народом. Так же вы подпишите договор, по которому отказываетесь от престола в пользу нового правителя, - громко проговорил Бауглир. Уверена, слышно его было даже на том конце зала. - А кто будет этим новым правителем? – Арагорн вышел вперед. Стоял он прямо, как и надлежит королю, в глазах ни капли страха. - Я пока не решил. Но кандидатуры у меня есть, - губы Мелькора растянулись в улыбке. Он все продолжал стучать пальцами по подлокотнику. Солнечные лучи, уже добравшиеся до трона, окрасили лицо Владыки в золотистый цвет. – Вас, как бывшую королевскую семью, будут держать в соответствующих условиях в дальних покоях Цитадели. Под охраной, соответственно. Вас же, князь, - он кивнул Боромиру, который никак не отреагировал на это. – Не тронут. Скажите вашей жене спасибо за это. - Обязательно, - сквозь зубы проговорил он. - Сегодня вечером, - Вала натянуто улыбнулся военачальнику и продолжил, – я собираюсь устроить бал в честь моей победы. Петра позаботится обо всем. Бернар даже не кивнула. Она приказы воспринимала молча с гордой улыбкой. - А теперь, милорды, - Бауглир встал. – Ну и, конечно же, миледи, я хотел бы отдохнуть и осмотреть свои новые покои. Не сомневаюсь, ваши бывшие величества, они у вас просто прекрасные. Таня, Петра, жду вас на сегодняшний завтрак. Это приказ, княгиня. Мелькор ушел. Петра, кликнув стражу, увела Арагорна и Арвен. Мы с Боромиром остались одни. Совсем одни. Я – высоко, на помосте, как госпожа. И он – внизу, как только что захваченный в бою слуга королевской крови, с гневно-задумчивым взглядом. Подобрав юбки, я спустилась. - Боромир, - тихо прошептала, осторожно коснулась рукой его щеки. Гондорец зло взглянул на меня, с силой сжал запястье и потащил меня куда-то. Молча. Я послушно следовала за ним, не сопротивляясь, плотно сжав губы от боли. Я должна вытерпеть. Заслужила. Боромир привел меня в наши покои, буквально швырнув на стоящую в гостиной у окна кушетку. - Что это было?! – прорычал он. Резко схватив бокал и кувшин, налил себе вина. Это, казалось, его успокоило: он стоял ко мне спиной, молчал, даже не двигался. Что-либо говорить было страшно. - Я… Я сдала город Мелькору, - пролепетала, нервно поправляя волосы. Опустила глаза: смотреть на него было страшно. – Я показала ему тайный ход в Королевском саду. Так он и попал в город. Гондорец вскрикнул, со всей силы кинул бокал в стену. Раздался звук бьющегося стекла. - Зачем? – прошептал он тихо, хрипло, когда отдышался. – Скажи, зачем… - Он… Он обещал уничтожить вас с Анайрэ, обещал стереть город с лица земли… - Родная, - Боромир опустился передо мной на колени так же внезапно, как сменил тон голоса. Он сжал мои ладони, закусил нервно дергающуюся нижнюю губу. Даже след от зубов остался. – Ты ведь не служишь ему, да? На самом деле будешь бороться с ним. Проще всего уничтожить врага, будучи его другом, верно, родная? Я прикрыла глаза. Как же это трудно… - Нет. Я служу ему. Боромир ничего не сказал. И его молчание причиняло намного больше боли, чем любой удар. Дыхание давалось с трудом. Безумно хотелось разорвать этот гребанный корсаж на кусочки, выбежать куда-нибудь в поле и закричать, громко, чтоб голос сел. Но я не могла так поступить. Так же как не могла встать, подойти к мужу и обнять его. Честно сказать, я боялась. Боялась его гнева. Боялась того, что он может сказать. Боромир стоял у стола, абсолютно спокойный внешне. Он ровно дышал, не двигался. Я прикрыла глаза, чувствую приближающуюся бурю. Ей стал жуткий грохот, с которым гондорец ударил кулаком по столу. Снова послышался звук наливаемого вина. В соседней комнате зарыдала Анайрэ. Я встала, хотела было пойти к ней, но Боромир опередил меня. Он молча смерил меня взглядом полным презрения и захлопнул дверь перед самым моим носом. Послышалась тихая колыбельная. Малышка постепенно успокаивалась. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться, быстро смахнула с глаз слезы. - Княгиня, с вами все в порядке? – Лотириэль появилась в покоях в халате и нижней рубахе, тяжелая черная коса растрепалась. Наверняка только со сна. Она мягко коснулась моего локтя, утягивая в сторону стола. - Д…да, - выдохнула я, опускаясь на мягкий стул, снова вытирая черным кружевным манжетом слезы. Когда-нибудь эта вода прекратит литься вообще или нет? - Говорят, город захвачен Морготом. Но это ведь невозможно, да? - Это правда, - на меня навалилась усталость и апатия. А так же желание говорить правду. – Сегодня днем будет официальная передача короны Мелькору Бауглиру, - Лотириэль нахмурилась и села напротив меня. Я же продолжала говорить, не отводя взгляда от неба за окном. Оно было свинцово-серое, тяжелое. Того и гляди дождь начнется. – И да, я ему помогала. Просто потому что посчитала это правильным. Можешь, как и твой кузен, покричать, посуду побить и уйти. Можешь уехать обратно к отцу. Я не буду тебя ни к чему принуждать. Повисло молчание. Я сидела, закусив губу, и почти не дышала. Что же она скажет? - Я прикажу наполнить для вас ванну, миледи, - наконец проговорила моя фрейлина. – Вы выглядите очень уставшей. Горячая вода и правда расслабляла, напитывала тело успокаивающим теплом. Или это, может быть, просто был чай с настойкой пустырника, который мне принесла Лотириэль. Она переоделась и теперь ходила в платье бежевого шелка со вставками из харадского белого кружева на корсаже. Помимо чая девушка приказала принести завтрак: вареные яйца и чуть поджаренный хлеб. Большего мне не хотелось. - Боромир сидит у Анайрэ, - говорила Лотириэль. - Что делает? - Пьет. - Пьет? – я приподнялась, чуть не сшибив тарелку с едой. - Чай пьет, княгиня, - тут же поправилась Лотириэль. Я с облегчением опустилась обратно в воду, заправила намокшую прядь волос в пучок. - Он в гневе, - прошептала я, с какой-то странной печалью глядя на хлеб. Кусок в горло не лез. Противно. Но надо заставить себя поесть. - Это пройдет, - Лотириэль обернулась на звук открывшейся двери. Это старшая фрейлина, Арэдвен, пришла, чтоб разбудить меня. Войдя, она сначала удивленно посмотрела на меня, затем на кузину моего мужа и наконец сделала реверанс. - Дамы, мне надо одеться, - я отломила кусочек от жареного хлеба и заставила себя его съесть. Вкуса пищи я почти не ощущала, да и не очень-то меня это беспокоило. – Нужно что-нибудь одновременно и простое, и нет. И, Лотириэль, объясни леди Арэдвен, что произошло ночью. - Может серое, княгиня? – предложила старшая фрейлина. – С рукавами из полосатого шелка? Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чем она говорит. Да. Помню. В этом платье я встречала Боромира с охоты. Прошло около недели после свадьбы, может чуть больше. Гондорец настолько соскучился, что почти сразу повалил меня на кровать. Он крепко обнимал меня и так жадно целовал… - Нет, - выдохнула я, прикрыв глаза. – Поищите что-нибудь другое. Когда они вышли, я полностью опустилась под воду, с трудом отгоняя мысль больше не выныривать. Солнце палило нещадно. Было душно, как перед грозой. Я прекрасно чувствовала, как намокла нижняя рубаха под корсетом и сделанным из плотного коричневого шелка корсажем. Виски неумолимо болели, сжатые диадемой. Да и голод давал о себе знать: за завтраком у Мелькора я почти ничего не ела, только выпила две чашки кофе. Теперь же хотелось просто сбежать отсюда. Чуть ли не падая от духоты, я посмотрела на стоящего рядом Боромира и наткнулась на жесткий и грозный взгляд. А Бауглир все продолжал вещать перед толпой о том, кто же в Минас-Тирите хозяин. Я заметила, что взгляд моего мужа прикован к Мириэн. Она стояла в первом ряду и заметно выделялась среди всей толпы. Тяжелый душный ветерок слегка трепал ее чуть вьющиеся волосы. Сама она вся была в фиолетовых тонах. Платье было… необычным и для нее и для этого города: никаких нижних юбок, бедра обтянуты, грудь прикрыта до горла тончайшим шелком. Он скрывал все и одновременно не скрывал ничего. Сейчас можно даже было сказать, что она красавица. Она не отводила взгляда от Темного Валы. Решила привлечь его внимание? Ха! Бесполезные старания. А вот Боромира она в очередной раз привлекла. Разбить бы ей ее чуть вздернутый носик. Алая кровь будет прелестно смотреться на ее золотистой накидке. Арагорн встал на колени перед Бауглиром. Он обеими руками протягивал Вала корону, сделанную из мифрила и серебра, украшенная золотом. Даже сейчас, стоя на коленях перед Врагом Мира, он не терял некоей королевской гордости. А Петра Бернар была довольна. Она стояла с самодовольной улыбкой. Красавица со светлой кожей в коричневых и золотых шелках. Она была бы прекрасной гондорской княгиней: гордой и надменной. Аристократичность, видно, у нее в крови. Это видно и по тонким чертам лица и по идеально выпрямленной спине. Все без исключения встали перед Валой на колени. Даже Боромир развернулся вместе со мной и сделал это. Мелькор корону на себя не надевал. Он во всеуслышание объявил, что в ближайшее время выберет для Гондора нового правителя. Когда он развернулся и вышел, я последовала за ним вместе с Петрой. Через пару метров кто-то схватил меня за руку чуть выше локтя и потянул на себя. Я оказалась прижатой к стене Боромиром. - Теперь ты довольна? – прошипел он. - Пусти, - я дернула рукой и муж отпустил. Я пошла дальше, и на душе было противно. Бал был в самом разгаре. Несмотря на произошедшую трагедию – по-другому взятие города и не назовешь – вся знать была весела. Вот же ж продажные и лицемерные твари! И да, это говорю я, та, кого за спиной ненавидят и называют предательницей. Пока что нормально ко мне относилась и даже сочувствовала только Лотириэль. Она ужаснулась, увидев синяк на моем запястье – след от рук Боромира – и помогла подобрать платье, чтоб прикрыть его. Длинные рукава из серебристого шелка с синими манжетами прекрасно справлялись с этой задачей. Надо сказать, что называть абсолютно все здесь присутствующих двуличными было бы неправильно. Эовин, например, - прекрасная даже в простом платье из алого шелка с рубиновой нитью на шее – подошла ко мне и, глядя в глаза, сказала, что мой поступок низок и что была обо мне лучшего мнения. В ответ мне оставалось лишь промолчать: я и сама-то себя презираю. - Ты выглядишь царственно, жена моя, - тон Боромира не предвещал ничего хорошего. Я допила вино, отставила бокал в сторону и повернулась к нему, сияя самой лучезарной и победоносной улыбкой. – Серый тебе к лицу. - Ох, Ваше Высочество, вы решили-таки заговорить со мной подобающим тоном. - Твой сарказм тут неуместен, жена. - Так же как и твой, муж. Избавь меня от своей лести, хорошо? – я продолжала улыбаться и играть роль радостной княгини. – Я прекрасно знаю, какого ты обо мне мнения. Повторю в сотый раз: это все ради семьи. - Ты потеряла свою семью. - Я вижу… Похоже наша любовь не так сильна, как нам казалось, - я тяжело вздохнула и устремила взгляд куда-то в сторону. Слова давались с трудом. - Да не было никакой любви, - Боромир взял стакан, задумчиво посмотрел на его содержимое. – Это было некое… Заблуждение, да. - Конечно, - я заставила себя улыбнуться, проглотив и слезы, и просящиеся наружу резкие и грубые слова. Проследив за взглядом гондорца, я увидела Мириэн, как всегда одетую в вызывающее платье из алого и желтого шелка. - Прошу меня извинить, княгиня, - он поставил бокал на место и устремился к ней. Хуже крика, ударов и безразличия была только эта его напускная вежливая манера разговора. Я налила себе еще вина и выпила разом. Если и страдать, то пьяной. - Ты с таким упорством пытаешься напиться, - рядом со мной возник Мелькор. Лучше б он вообще не возникал в этом мире. - Не с таким упорством, с каким ты пытался похерить мою жизнь, - фыркнула я, отрывая виноградинку и быстро прожевывая ее. Она была на вкус приторно-сладкая, как и улыбка Бауглира. - Не удержала любимого мужчину, вот и злишься, - пожал плечами тот. – Жаждешь мести вон той красотке в красном, верно? Жаждешь ее смерти. - Бауглир, если бы мне понадобился психолог, я бы так и сказала. Не разбирай меня по полочкам, слышишь? – я старалась не смотреть ни на Боромира, ни на Мириэн. Старалась не смотреть на то, как он ее обнимает за талию, как поглаживает шелковую ткань ее алых рукавов, как шепчет что-то, склонившись к шее. Я отвернулась и налила себе еще вина. Вино – это хорошо, ревность – это плохо. Надо поговорить о чем-нибудь другом. – А скажи, зачем тебе весь этот цирк с выбором нового правителя? Надел бы сам корону и радовался жизни. - Я выше любого человека. Да и смертными должен править смертный. Так сказать… - Наместник бога на земле? - Именно, - с улыбкой кивнул он. - У тебя ведь есть кандидатуры, – я водила пальцем по краю бокала и ждала, что же скажет Бауглир о нашем будущем. - Аж две. - И кто это? - Таня, - Мелькор громко рассмеялся, чем привлек внимание некоторых стоящих рядом. – Я не буду раскрывать тебе всю интригу. Сама узнаешь вместе со всеми. Я хмыкнула и насупилась. Мысли постоянно возвращались к мужу и графине. Взгляд тоже. Вот он поправляет кулон на ее шее, ведет пальцами по руке. Я хотела было взять и уйти, но едва убрала руку со стола, как пошатнулась и замерла снова. Слишком много выпила. - Я помогу тебе дойти, - вздохнул Мелькор, качая головой. – И заодно ты позлишь своего мужа, - Вала приподнял мою голову за подбородок, провел большим пальцем по нижней губе. Затем скользнул по шее, по бусам из крупного белого жемчуга, по груди и по синей шелковой оторочке ворота платья. – Пойдем. Приобняв меня за талию, чтоб не упала, Бауглир пошел к выходу. Я послушно следовала за ним, прекрасно осознавая, что это видит не только Боромир, но и весь двор.