Once upon a time in Arda

Боромир влетел в мои покои аки вихрь. В принципе так же, как до него это делала Петра. Махнув рукой, я отослала Бернар. Та, к счастью, меня не ослушалась. Голос снова повышать не пришлось. Как же я от всего этого устала… - Таня! – начал было он. - Во-первых, - я подняла указательный палец. – Соблюдай субординацию. Во-вторых, сядь. В-третьих… Прекрати кричать. Мне только что Бернар выносила мозги на эту тему. Гондорец, казалось бы, подуспокоился и сел. Прекрасно. Одной мини-проблемой меньше. Мы смотрели друг на друга, пока тишина вокруг не превратилась из неуютной в более-менее приемлемую. Тогда Боромир спросил: - Зачем? - А ты против? - Ответьте, пожалуйста, на вопрос, Ваше Величество, - надо же, это было сказано со всей возможной вежливостью. – Почему я? - Ты не хочешь мне служить, верно? – он кивнул. Мне же оставалось лишь вздохнуть и медленно, спокойно продолжить. – Знаешь, один весьма умный человек мне однажды сказал, что в одиночку нельзя даже семьей управлять. Один ты никогда не справишься, не сможешь ничего организовать. А если и сможешь, то быстро загнешься. Ты не сможешь поспевать везде и делать все, не сможешь уследить за всем. Тебе нужна помощь. Но в управлении помощниками могут быть только сильные люди. Не важно, любят они тебя или ненавидят. Важно, чтобы они действовали во благо большинства. Важно, чтобы они тебя критиковали, если это необходимо. Важно, чтобы они не дали тебе совершить ошибки, фатальной для твоих подопечных. Именно поэтому я выбрала тебя. Петру при желании можно заткнуть одним словом: она боится Бауглира. А вот ты… Для тебя очень важен Гондор и его благо. Ты умен. Ты не позволишь мне принять решение, которое принесет разруху и беды. - Уже позволил, - фыркнул он, отвернувшись. - Не дуйся, князь, - улыбнулась я, легким движением руки ставя подпись на бумаге и протягивая её Боромиру. – Ты ничего не сможешь сделать. Документ уже подписан. - Документ можно порвать и сжечь, - фыркнул гондорец. Он поступил как настоящий мужчина: сказал – сделал. Остатки приказа о назначении отправились в пламя в камине. - Умно, - кивнула я и взяла еще один лист бумаги. Обмакнула перо в чернильницу. От усталости жутко начинала болеть голова. Поскорее бы уже муж мой согласился и ушел отсюда, а то я прямо чувствую, как кровать манит меня к себе. – Но я напишу еще. И да, если ты и его порвешь, то напишу еще один. И еще. И еще. - Тоже мне, проблема, - повел плечом Боромир. - А если не будешь исполнять свои обязанности, лишу тебя всех титулов, привилегий и богатств и сошлю куда подальше. И с дочерью ты никогда больше не увидишься. - Жестокая женщина. - Жизнь жестокая, Боромир. Радовало одно: он хотя бы снова сел и смирился со своей участью. Слава всем богам… Ночи здесь, у реки, были намного холоднее, чем в Минас-Тирите. Хотя, скорее всего дело было не в реке, а в отсутствии какой-либо крыши над головой. Харлонд они покинули несколько дней назад, и теперь спешно приближались к Пеларгиру. Они двигались вдоль Андуина, стараясь держаться подальше от Южного тракта. Останавливались лишь на пару часов – ноги размять да поужинать. Спали в седле. Это было очень утомительно, и Юля чуть ли не выла от столь тяжкого путешествия. Злости прибавляло подозрительное молчание целительницы. Трудно ехать спокойно в никуда, когда твоей сестре, пусть и двоюродной, может грозить смертельная опасность. Когда во время очередного привала они с Эндиром отправились в ближайший подлесок в поиске сушняка и, возможно, какой-либо живности, девушка тут же принялась выплескивать на эльфа всё своё недовольство Анной. - Какого черта она нам ничего не говорит? Мы не знаем, куда едем, не знаем, за чем едем. Мы ни хрена не знаем! – от досады Юля пнула какой-то гриб. Тот пролетел где-то около метра и шмякнулся в кусты. Эндир никак не отреагировал на откровенную порчу природы. – Это нечестно. - Ну, почему не знаем? Раньше мы ехали просто на юг, теперь едем в Дальний Харад, - ответил эльф, пожимая плечами и подбирая еще одну ветку с земли. Он был подозрительно спокоен. Наверняка что-то знает! Точно, решила Юля, Анна ему все рассказала, а с ней, с сестрой королевы Гондора, не поделилась. Вот же ж противные далеки! - А что мы ищем? Тебе не кажется, что Анна все знает, но не доверяет мне? - Вряд ли. Она просто говорит только точные факты, - Эндир шикнул на девушку, осторожно опустил сушняк, присел и наложил стрелу на тетиву. Юля заметила у реки олененка, пришедшего на водопой. Или косулю. Или еще кого-то. Черт его знает, она не разбирается в парнокопытных. - Эндир, - хитрым шепотом проговорила девушка. – Ты в курсе, что не умеешь врать? Эльф ничего не ответил, лишь метко выстрелил, поднялся и пошел за добычей. Мясо он отрезал молча. И только когда с этим было покончено, а руки Эндир были тщательно омыты водами Андуина, прозвучал ответ: - Странно. Я думал, что лучше всего у меня получается как раз таки врать. - Рассказывай, - вздохнула Юля, пихнув эльфа локтем в руку. Тот посмотрел на нее снисходительно и качнул головой. Мол, нет, не твое дело, не лезь. – Да какого черта?! Почему вы не хотите мне ничего говорить?! Мы же вместе едем! Вы должны мне тоже все рассказывать! Эндир нахмурился, поджал губы, словно ему было неприятно слушать этот резкий всплеск эмоций. - Нам нужен Талханна, Храм Солнца, - проговорил он. - Там мы найдем то, что ищем. Больше ничего от меня не требуй. Поев, они снова сели в седло и поскакали на юг, вдоль Андуина. Эндир и Анна, не переставая, спорили о чем-то на эльфийском, а Юля медленно бесилась. Как они могут не доверять ей? Ладно еще Анна: она всегда была недоверчива ко всем, кроме, пожалуй, Тани да самой себя. Но Эндир-то куда? Он слова ей злого никогда не говорил, а тут почти прямым текстом заявил «Не лезь не в свое дело». А дело-то как раз ее. Это дело намного больше ее касается, нежели их обоих. Масла в огонь подливала жуткая сонливость. Уже которую ночь девушка не могла нормально спать из-за дурацких и странных снов. Сюжет был один: какого-то черта к ней являлся Мелькор и требовал сказать, где они находятся, куда направляются и зачем. Странности, да и только. Но бесит. Такие сны спать не дают. Они не прекращали шептаться. И спор был такой ярый, что Анна то и дело переходила чуть ли не на крик. И из-за этого Юлю всё сильнее и сильнее распирало любопытство и ощущение чертовой ненужности этим двоим. - А мне вы рассказать причину вашего спора не хотите? – нарочито вежливо спросила наконец она, откидывая за спину толстую светлую косу. - Юля, - укоризненно посмотрел на нее Эндир. Но Анна одобрительно кинула, хоть и не это было причиной того, что девушка продолжила. - Расскажи мне все, - требовательно проговорила она. – Куда мы едем? Что ищем? - Прямо, - невозмутимо ответила целительница. – Едем туда - не знаю куда, чтобы привезти то - не знаю что. - Это что за хрень, Анна? – нахмурила темные брови Юля, рукой приказав Эндиру не лезть. – Из всех нас троих именно я переживаю больше всего! Именно мне вся эта хрень важна! Ведь я ее сестра! Я… - Поздравляю, - Анна отвернулась, поджав и без того тонкие губы. - Я сестра королевы! Ты обязана подчиниться! - Но ты не королева, - отрезала Анна. – Не равняй себя с ней. Юля глубоко вдохнула, выдохнула. Вроде чуть успокоилась даже. Но желание узнать правду не пропало, и даже наоборот, усилилось. - Почему вы мне не говорите ничего? - Хочешь знать? - Да. - Anna, sen mad faeg inc, - шепнул Эндир. Но женщина лишь фыркнула и повела рукой. - Мы предполагаем, что Моргот может влезать в твою голову так же, как и в голову Тани, - она чуть сузила золотисто-карие глаза. – Именно об этом мы и спорили. Про Эндира он ничего не знает, до меня он добраться не сможет. А вот ты… - Он не может читать мои мысли. Если ты об этом, - Юля опустила взгляд и уставилась на землю. - С чего ты взяла? - Ну… Я видела сон… Анна насторожилась. Она бегала глазами по девушке, словно что-то ища. «Должна быть причина», слышался шепот. - Мой народ умеет делать магические вещи, - нарушил молчание Эндир, касаясь пальцами тонкой легкой цепочки с кулоном. – Леди Галадриэль могла обладать такой вещью. А так же могла знать, кому эта вещь пригодится в будущем. - А это вообще так работает? – подняла брови Юля, округляя и без того большие глаза. - Не знаю, - медленно поговорила Анна. – Но если это так, то понятно, почему он не может… Договорить она не успела: стрела пронеслась в нескольких сантиметрах от нее. Эндир тут же схватил лук, Анна тоже. А Юля стояла в ступоре, не зная, что делать. Она испуганно дышала, и пыталась срочно придумать что-то. Но в голову приходила лишь одна мысль: их слишком много, надо сдаться. День выдался, наперекор предыдущим нескольким месяцам, очень солнечным и даже теплым. Странно. Всю оставшуюся зиму и почти всю весну лили холодные дожди. Теперь начало лета и на улице наконец-то значительно потеплело. Хотя по меркам гондорцев все равно было холодно. Обычно уже весной тут стоит хорошая такая, южная жара. Конь звонко цокал копытами по брусчатке. Наконец-таки я решила съездить в Осгилиат и посмотреть, как исполняется мой указ о восстановлении города-героя. Городом-героем я его, конечно же, называла в шутку, с легкой усмешкой. Это бесило Боромира. Но надо ли говорить, что мне было наплевать на это? Вот хоть убесись! Так или иначе, по историческим описаниям Осгилиат был городом красивым: белоснежным, с искусственными садами и высокими зданиями с арками. И я хотела его восстановить: чтоб вид хороший с балкона был. А если серьезно, то чтобы хоть что-то хорошее сделать. В городе нас встретил главный архитектор. Я резко остановила коня прямо перед ним, и позволила ему помочь мне спуститься с седла. Когда на тебе с десяток нижних юбок, ты будешь рада любой помощи. Я оправила алый бархатный жакет и стала оглядываться вокруг в ожидании придворных, поехавших со мной. Стройка, надо сказать, шла полным ходом, повсюду виднелись леса и рабочие, слышался стук, чьи-то крики и ругательства. Прекрасно. - … На том берегу реки будет ваша резиденция, - широко махал руками архитектор, показывая. – А здесь, как вы видите, Ваше Величество, уже строятся новые торговые ряды. На том краю площади будет здание суда, как вы и хотели. В центре будет ваша статуя… - Нет, - мотнула головой. Я подошла к полуразрушенному фонтану и вдохнула тяжелый пыльный воздух. – Поставьте здесь статую Намо. Он знает прошлое и будущее, он справедлив. Здесь должна стоять его статуя. - Повелителю это не понравится, - тут же подала голос до этого молчаливая Петра. Солнце ярко освещало смолянистые волосы, алый бархат и белоснежный шелк. Мне пришлось нахмуриться, чтоб разглядеть ее. - Не понравится, так сам скажет, - усмехнулась я и пошла дальше, к мосту через Андуин. Улочки здесь были узкие, и одна из них вывела меня на набережную. На юге было видно почти достроенный Храм Звёзд. Чуть севернее уже высилась так называемая ротонда Эстэ. Хотела бы я когда-нибудь переехать сюда. При всей красоте и величественности Минас-Тирита, я бы предпочла небольшую квартирку на набережной Андуина. С балкона было бы видно восточную часть города, с реки дул бы свежий ветерок. Жила бы я там с дочерью и ни о чем не думала… Нет. Конечно же я не променяла бы огромные удобные покои в Цитадели в столице с десятками слуг, с высокими потолками и мягкими коврами. Да и на набережной Андуина, в этих бедных кварталах, всегда пахнет рыбой. Так что, если и переезжать в Осгилиат, то только в так называемую Абад Атанатар, резиденцию правителей. Я и сама не заметила, как отстала от всех остальных. Я помнила это место. Здесь не было никаких фундаментов, мост был разрушен. И здесь мы стояли с Боромиром и смотрели на тот берег в ожидании нападения. Его глаза тогда смотрели с нежностью, а не с гневом. Спасибо, хоть не с презрением. Когда ты ненавидишь человека, ты его все же уважаешь. Когда презираешь – нет. И это меня радует. Иногда я думаю, что забыла все, свыклась с привычным ходом жизни. Но когда наступают такие моменты, когда отступают все дела, я понимаю, как скучаю по прежним дням. Дошло до того, что я напрочь забыла, как звучит мое имя его голосом. Все «Ваше Величество» да «Ваше Величество». Раздался громкий крик, и я удивленно обернулась. Кричал Боромир. Я смогла лишь разобрать свое имя и увидеть широкий жест рукой. Все произошло слишком быстро. Я отшатнулась в сторону, упала в дверной проем недостроенного дома. Колено тут же отозвалось резкой болью, сердце ухнуло вниз, а на место, где я стояла, рухнула куча камней. Я закашлялась, прикрывая рукой лицо от противной строительной пыли, матерясь про себя на ушибленные ребра и на колено. От боли даже слезы выступили. И, когда гондорец подбежал ко мне, пришлось отвернуться, вытирая пыльными пальцами лицо. - Ты жива? - Сам же видишь, что не мертва, - я попыталась подняться, но колено снова пронзила боль. Да еще и противный хруст услышала. Больно. - Тебя… Вас понести? Да, вся моя надежда на потепление наших отношений умерла, так и не родившись. Сама виновата. Наверное, слишком резко ответила. Но меньше всего мне хотелось сейчас казаться слабой. - Нет, - я отряхнула шляпу от пыли, поправила волосы. – Дай мне руку. Надо возвращаться в Цитадель. Будешь сопровождать меня до самых покоев и следить, чтоб я не упала. Боромир лишь кивнул. Путь до коней я шла, судорожно цепляясь за руку князя и изо всех сил стараясь не хромать. Старалась улыбаться всем своим спутникам и архитектору и заверять их, что все в порядке. До чего же больно. Так и хочется просто грохнуться на землю и лежать. Но я сильнее сжимаю рукав своего пока что мужа. На коня меня сажал тоже он, и не отъезжал до самой Цитадели. Вернее будет сказать, не отходил до самых покоев. Беспокоится или выполняет приказ? По невозмутимому лицу лорда-канцлера не понять. Да и думать не хочется. Только в своих покоях я смогла расслабиться. Боромир тут же ушел за лекарем, а я смогла снять запылившийся и кое-где порванный бархат и завернуться в халат. Ну и, конечно же, развалиться на софе. Все время, пока лекарша осматривала мое колено, потом мазала его какой-то холодной мазью, гондорец смотрел куда-то в окно и молчал. Тишину разрушила только Петра, которая стремительно без спроса ворвалась в мои покои и стала говорить, что надо их найти. Обязательно. Это покушение, и оно не должно оставаться безнаказанным. - Это странно, но я согласен с леди Бернар, - холодно проговорил Боромир. Он наконец взглянул на меня. Требовательно. - Да не раздувайте вы из мухи слона, - махнула рукой я, отгоняя лекаршу и опуская подол сорочки. Гондорец проводил мое движение взглядом, но выражения лица даже не изменил. – Это всего лишь камни упали. - Да, конечно, а человек на крыше просто гулял. - Боромир, - ответила я, едва закрылась дверь за лекарем. – Я осознаю, что это было. Просто я не хочу этим заниматься. И кричать об этом на каждом углу не хочу. - Нельзя это так оставлять! – Бернар так стукнула кулаком по столу, что чуть не снесла вазу с огромным букетом цветов. - Если тебе так хочется, ищи этого человека. Давай, Петра, - я взяла чашку с обезболивающим, выпила и тут же сморщилась. Гадость редкостная. – Тебе как раз заниматься нечем. Ищи. Флаг тебе в руки и значок с Лениным на грудь. - Почему я? - Все, Петра, все. В добровольно-принудительном порядке. Теперь это твое задание. Бернар бы немедля начала возмущаться и этим жутко бесить меня, но в комнату ворвалась Лотириэль, которую я отправила отдыхать. Почему она здесь? - Ваше Величество, к вам гонец из Рохана, - пролепетала она, на ходу делая реверанс. - Скажи ему, чтоб пришел завтра. Или пусть передаст тебе. Фрейлина убежала. Но уже через минуту вернулась. - Он говорит, это срочно. И письмо необходимо передать лично вам в руки. - Ладно, - протянула я, лениво поднявшись. – Скажи, чтоб подождал, и подготовь мне платье. Мне хватило получаса, чтобы облачиться в платье из красного шелка с нижней юбкой из розового, уложить волосы в быструю незатейливую прическу и дополнить образ украшениями из золота и аметистов. Да, мне хреново, и хочется сдохнуть. Но я не могу появляться в сломленном виде перед кем-либо, кроме Боромира и Петры Бернар. Хотя перед ними особо расслабляться тоже не стоит. Разве что Лотириэль можно безгранично довериться. Я встретила гонца твердым взглядом и протянутой рукой. Нарочито медленно ломала печать и снимала кожаный шнур. А когда развернула пергамент и пробежалась глазами по быстро написанным строкам, мне захотелось просто закрыть глаза и выматериться как последний сапожник на всю комнату. Но я всего лишь махнула рукой, велев гонцу прийти завтра, Петре - проводить его и устроить на ночлег, а Лотириэль – проведать Анайрэ. Оставшись наедине с гондорцем, я снова развалилась на софе и протянула письмо ему. Интересно, почему все самое веселое начинается через полгода правления? - Приплыли. Рохан объявляет нам войну.