Once upon a time in Arda

Уже несколько дней они шли под палящим солнцем по направлению к столице. Город Лезвий, называла ее Анна. Название на языке харадрим никто, кроме них самих не мог выговорить. Идти целыми днями было утомительно. Ноги очень болели, кое-где даже стерлись в кровь. Грязная кожа постоянно чесалась, от пота пошло раздражение. Веревки сильно сдавливали запястья. Руки, связанные за спиной, сильно затекли. Юля, щурясь, смотрела на яркое солнце, и материлась на эту жизнь. Она-то хотя бы нормально терпит солнечные лучи. А вот у Анны кожа светлая: девушка мгновенно становилась красной как рак. По ночам она тайно подлечивала свои ожоги, а днем снова начиналась ее персональная пытка. Однажды Юля взбунтовалась и накричала на их мучителя. За это она получила оплеуху, но Анне все же дали небольшую тряпку – лицо прикрыть. Женщина потом прошептала ей тихое: «Спасибо». Удар кнута заставил их замолчать. Они смирились. Только взгляд Эндира еще говорил о том, что он не будет это больше терпеть. Эльф, обычно очень спокойный, теперь гневно оглядывался на разбойников, хмурился, и шел, чуть пригнувшись, воровато. В один прекрасный день он таки предпринял попытку к бегству. Сначала Эндир просто упал на пыльную дорогу. Сделал вид, что споткнулся, не выдержав жары. - Он перегрелся, - прохрипела Анна. – Дайте ему воды. Пожалуйста. Один из харадрим слез с коня, подозрительно глянул на девушек, но все же подошел к Эндиру. Присел рядом. Снял с пояса флягу. Все произошло в одно мгновение. Эльф выхватил кинжал у разбойника и воткнул ему в шею. Юля ошарашенно вскрикнула, но лицо Анны оставалось абсолютно спокойным. Девушка даже схватила целительницу за руку, потащила за собой. Раз уж есть шанс на побег. Но один сильный удар по ногам от их мучителей заставил ее повалиться на землю. И только подняв голову, отерев глаза от пыли и слез, Юля увидела, как стрела вонзается в тело Эндира. Он упал. И больше не шевелился. Внутри у девушки словно все оборвалось. Пустота. Умер. А она столько всего не успела ему сказать. Девушка лежала и молча плакала, не в силах успокоиться. - Глупий эл’ф, - с акцентом выговорил разбойник и сплюнул. Он перевернул тело Эндира, пнул. - Мертв. Поехали. Город Лезвий был огромен. И грязен. По крайней мере, в предместьях. Бедные люди тянули к ним руки, а разбойники отгоняли их. Да какие они разбойники? Обычные работорговцы. Но Юле сейчас на все это было наплевать. Потому что Эндир умер. Их привели на какую-то вонючую площадь. И тут же продали какому-то богачу. Снова повели непонятно куда. Анна обеспокоенно держала Юлю за руку все это время, но помочь не могла. А в банях ее вообще увели в сторону. Там их терли до красноты жесткими губками, драли волосы гребнями, пихали, обливали холодной водой. Надо ли говорить, что и на это Юле было наплевать. - Я все понимаю, - шептала ей при первой возможности Анна. - Но надо прекратить страдать и думать, что делать. - Вот и думай сама, - шикнула Юля и отошла подальше. Зря она так. Их тут же выстроили в колонну перед очередным покупателем, каким-то низеньким, хиленьким и манерным мужчиной, лоснящимся от эфирных масел. Он прохаживался медленно вдоль них, отбирая девушку за девушкой. Наконец мужчина поравнялся с Юлей. Он потрогал ее за оголенные плечи, за волосы, повертел ее голову, внимательно посмотрел на лицо и наконец-то пробормотал что-то на харадском. Тут же Юлю взяли под руки и повели к уже выбранным девушкам. Толстый кошель упал на руку торговца. Только сейчас она поняла, что последняя. Что сейчас ее уведут непонятно куда, а Анна останется здесь. Нельзя такого допустить! Ни за что! Юля закричала, потянула руки к целительнице, но ее перехватили за талию и утащили с площади. Девушка кричала, брыкалась и даже пыталась кусаться, но все бесполезно. Ей пришлось встать в колонну таких же, как она и пойти в сторону огромного дворца. Надо сказать, что внутри было еще богаче, чем снаружи. Все коридоры отделаны редчайшим голубым мрамором, который добывали только здесь, в Хараде. Их привели в зал, где туда-сюда сновали самые разные девушки в легких шелковых нарядах. Веселье, смех. А Юля здесь одна. Одна среди этих странных, непонятных ей людей. Эта мысль преследовала ее весь вечер, пока она слушала старших на корявом общем языке, пока прибиралась в комнате, пока садилась на огромные подушки за стол. Несмотря на жуткий голод, еда потеряла всякий вкус. А все из-за дурацкой тяжелой мысли: она одна. Анна черт знает где, Эндир умер, Таня в Минас-Тирите. А она тут, совсем одна. Все ее бросили. Отказавшись от ужина, Юля просто встала и ушла в самую дальнюю часть комнаты, свернулась в уголке на диване и тихо заплакала. День за днем они ходили учиться языку, танцевать, петь, пользоваться харадской письменностью и так далее. Контакты с другими девушка Юля наладила быстро, будучи милой и красивой. Но оставаться тут навсегда не собиралась. Девушка целыми днями ходила по мраморным коридорам и искала тайные ходы, выступающие камни, двигающиеся канделябры и так далее. Но ничего не было. Вообще ничего. То ли дворец строили очень умные люди, то ли очень глупые. И как отсюда выбраться – непонятно. - Что ты тут делаешь? – строго спросил женский голос. Юля подпрыгнула и повернулась. Одна из старших девушек застала ее за прощупыванием очередной стены. - Да так… Голова закружилась, я за стену схватилась, - Юля жалобно посмотрела на нее большими глазами, и та смягчилась, улыбнувшись. - Пойдем в зал, король скоро придет. - Король? - Да, сказали, - зашептала с улыбкой девушка. – Будет наложницу сыну старшему выбирать. - Надо бы на глаза ему не попадаться. - Ты что! Если он тебя выберет, то это и статус, и деньги. Я бы хотела, чтоб меня выбрали, - мечтательно проговорила она. – Принц, говорят, очень красивый. - Губу тебе надо закатать, - засмеялась Юля, за что получила легкий подзатыльник. Спрятаться в зале было негде: снова эта дурацкая шеренга. Юля встала в конец и опустила голову. Оставаться невидимой. Надо оставаться невидимой. Но как это сделать с почти белой головой? Не надо ей, чтоб ее к принцу какому-то посылали. Лицом она не вышла: широкое и нос курносый, а губы тонкие. Поэтому пусть проходит король мимо, и ее не трогает. Но судьба распорядилась иначе. Мужчина остановился перед ней, пальцем коснулся подбородка и поднял голову. Он что-то сказал, но только по кивку Юля поняла, что выбрали именно ее. - Твою ж мать, - прошептала она, а потом добавила на ломаном харадском. – Я очень рада, мой король. Рада она. Как же. Так, что аж убиться. В эту ночь девушка спала беспокойно. Она все бродила по лабиринтам своей памяти. Кто же устроил ей эту чудную экскурсию? Коридор за коридором, комната за комнатой. Выхода из этого мраморного лабиринта не было. Но Юля чувствовала, что если совершит невозможное и вдохнет свежий воздух лесов за окном, то узнает нечто важное. Высокие своды угнетали и давили. Но Юля шла медленно, мягко ступая нежными ступнями на холодных камень. Это место само даровало ей любимую одежду: джинсы и большую мужскую футболку с любимой группой. Но обувь почему-то ей никто не дал. Казалось, стены сами возникают, где хотят. За все часы – а может, минуты или секунды, или вообще месяцы – хождения она не нашла ни одного похожего места. Она никогда не любила лабиринты, никогда не любила оставаться одной. А может, это Мелькор насылает все эти видения? А она одна. Ей не спастись тогда. Юля остановилась. Надо проснуться. Срочно надо проснуться. Она потерла руку и ущипнула себя. Ничего? Серьезно? Мириться она не будет. Юля открыла окно и даже забралась на подоконник… Высоко. Нет-нет-нет. Слишком высоко и страшно. Девушка пошла дальше. Удивительно, но там, где ранее был тупик, оказался проход. Уже хорошо. Прошло минут двадцать, и перед Юлей предстала огромная дубовая дверь. Она ее толкнула и вышла на залитую солнцем поляну. Красота. И свежесть хвои… Юля прикрыла глаза, вдохнула полной грудью, вновь открыла и… увидела Анну! - Здравствуй, - проговорила та и перевела взгляд на небо. - Ты и такое можешь? - Я и не такое могу, - целительница улыбнулась и села на траву, скрестив ноги. – Меня продали в Храм. Это недалеко, в центре города. А ты? Тебя продали во дворец? - Как ты поняла? - По покупателю. Так что там у вас? - Король решил подарить меня принцу, - хмыкнула Юля. Она ходила босиком по сочной зеленой траве. Ей это нравилось. Зелень безумно мягкая, можно бесконечно нарезать круги по поляне. Лучше ковров в комнате, где держат всех наложниц. - Это же просто прекрасно! – Анна как-то по-особому улыбнулась и чуть наклонила голову. - Прекрасно?! - возмутилась Юля. – Нихрена это не прекрасно! Меня заставят изображать перед ним неимоверную любовь и восторг! Заставят… Спать с ним! – она даже сморщила нос от недовольства и некоего отвращения. - И что? Главное – ты должна выяснить… - Да знаю я, что должна выяснить! – будь тут какой-нибудь камешек, она бы его пнула. Будь тут какая-нибудь посуда, обязательно бы швырнула о землю. – Я не хочу это выяснять таким способом! - Послушай, - Анна дернула ее за руку, и девушка чуть не упала. Но села рядышком и, надув губы, уставилась на собеседницу. – Тебя так или иначе заставят. Но ты должна попытаться все это вызнать. Знаешь же, что на кону. - Да все я знаю, Анна! – буркнула Юля. – Но почему я должна… Должна жертвовать своей честью, своими… Чувствами. Для меня это все взаимосвязано. Я не могу в койку с нелюбимым прыгнуть, я… - Слушай, ты, моралистка, о сестре подумай, - закатила глаза целительница. – У нее семья разваливается. - О сестре, - насупилась девушка, привычным движением руки перебирая светлые кудри. – Она обо мне никогда не думает. - Ты от этого не умрешь, - Анна встала. – Делай, что хочешь. Можешь даже навсегда тут оставаться. Юля хотела ответить, но, моргнув, поняла, что просто лежит в своей постели. Готовили к встрече с принцем ее знатно. Целый день то мыли, то натирали какими-то маслами. Из бани выгоняли всех, и занимались только ей. Приятно, конечно, но... Нет, не приятно. Губки кожу почти сдирали, и волосы они мыли, чуть ли их не выдергивая. - У тебя красивые волосы, Его Высочеству понравится, - женщина дернула Юлю за прядь слишком сильно, закрепила шпилькой. - Обстричь, что ли, - фыркнула она в ответ, приподняв руки. Другая женщина тут же застегнула на тонкой талии изукрашенный широкий пояс из золота. Присела, стала подгибать подол платья из тончайшего шелка. Такой ткани Юля еще не носила. Гондорский шелк был более плотным, тяжелым. - С Его Высочеством не спорь. Когда войдешь, склони голову, - Юлю подвели к зеркалу. В последний раз провели расческой по волосам, оправили струящееся платье из небесно-голубого шелка так, чтобы вырез был более откровенным. – Поднимешь, когда он позволит. И будь предельно вежливой. По мягкому златотканому ковру в покои высокородной особы она шла как на эшафот. Бретель платья, перехваченная золотой застежкой, постоянно сползала с плеча, холодя кожу. Если б могла, Юля побежала бы, подобрав подол и длинную ткань рукавов. Но черта с два у нее выйдет. Стражники тут же схватят и приволокут обратно. Перед дверью покоев они стояли, кажется, слишком долго. Личный слуга принца был внутри. Слышались голоса на этом басурманском языке. Юля различила только слова «она» и «не знает». Девушка сжала губы в линию и посмотрела на потолок. О, боги, не хочет она никуда идти, не хочет. Но двери раскрылись, и ей пришлось войти и встать на колени на холодный мраморный пол. Она ненавидит вставать на колени. Особенно перед незнакомыми людьми. Ледяная сухая рука коснулась подбородка девушки, приказывая встать. Принц оказался чуть выше Юли. Темноволосый, смуглый, со спокойным лицом. И глаза словно ониксы сверкали под густыми бровями. В общем, ничего особенного. Девушка поджала губы и отвернулась, чтобы не разглядывать его. - Меня не обманули. Красавица, - проговорил он. Пальцы коснулись волос, покрутили пару локонов. – Как тебя зовут? - А какая Вам разница, Ваше Высочество? – она дернула головой и отошла на шаг назад. Принц сдержанно улыбнулся, налил что-то в бокал и протянул ей. - Лучшее харадское вино. Пей. - Гондорское мне больше по нраву, - фыркнула Юля, распробовав. Соврала. Но зато с какой убедительностью. – Слишком приторно. Как и все здесь. - Я надеюсь, ты осознаешь, с кем ты разговариваешь, подарок, - съязвили в ответ. Девушка фыркнула, залпом допила и протянула бокал. Страх накрыл противной волной, скрутив живот. Даже если она будет дерзить, то ей ничего не поможет. Она подошла к столику, налила себе еще и выпила. Снова холодные пальцы коснулись волос, перекинули на другое плечо, оголив шею. - Будь вежливой и послушной, - прошептал он ей на ухо. И тут же запечатлел поцелуй на коже. Один еле слышный щелчок, и платье лишается пояса. Теперь это просто легкая ткань, которую Юля всеми силами прижимала, к себе. – Тебе так будет проще. Не перечь. Она лишилась и платья. Прикрыв глаза, девушка пыталась хоть как-то отвечать. Пыталась думать о чем-то другом. О ком-то другом. Постепенно все даже стало не таким противным для нее. Стало даже немного приятно. Все прервала резкая боль. Глаза наполнились слезами, но Юля закусила губу и приказала себе не рыдать. Она молча терпела эти грубые толчки, сильные объятия и легкие укусы. Когда все кончилось, Юля чувствовала себя жутко грязной, липкой. Мужчина, казалось, спал. Она встала, завернулась в простыню так, что была видна лишь голова со спутанными волосами, которые сейчас были скорее похожи на мочалку. Девушка вышла на огромный балкон, легла на софу, свернувшись калачиком и тихо заплакала. Когда она понеслась за треклятым гондорцем, то надеялась попасть в сказку. А попала… В какую-то «Игру Престолов». Реальная жизнь намного жестче. - Впервые вижу, чтоб девушка плакала в моих покоях. - А Вы со всеми обращаетесь как с вещью, Вашество? - Ты из знатного рода, верно? – она почувствовала, что принц сел на софу, положил руку ей на бедро. Юля еле сдержалась, чтоб не пнуть его ногой хорошенько. – Ты так и не назвала мне свое имя. Не надо, я уже придумал. Сайирхатта. Сокращенно Сайэтта. На него тоже откликайся. Юля нахмурила темные брови и даже приоткрыла рот от негодования. - Не спорь, - был ей ответ. – Лучше сделай мне массаж. Ты должна уметь работать руками. Нет, девушка, конечно же, послала бы его. Но она обещала Анне.