Once upon a time in Arda

Мне хотелось рвать, метать, убивать, четвертовать и вообще что-нибудь такое сделать. Кинуть что-нибудь тяжелое в этих двух придурков, например. - То есть, - медленно и членораздельно произнесла я, опираясь руками о стол, чтоб обойтись без насилия, опасного для жизни и здоровья. Для жизни особенно. – Вы поймали этого… дегенерата, и держали все от меня в тайне целую неделю? - Вообще-то всего три с половиной дня, - с гордо поднятой головой проговорила Бернар. - Молчать! – крикнула я и прикрыла глаза. Голова начинала болеть все сильнее. - Мы хотели прийти к вам с готовой информацией, Ваше Величество. - А пришли с трупом. Что-то пошло не так, верно, Петра? Почему же он мертв? Я выделяю недостаточно ресурсов на охрану тюрьмы? Или же ты мигом позабыла все способы пыток и не смогла вытянуть информацию за эти несколько дней? - Я хотела… - Мне наплевать, - я вздохнула. – Какие-то сволочи задумали убить меня. За этим моряком кто-то стоит, а он мертв. По твоей вине! – я опустилась в кресло, потерла лоб. Как такое вообще возможно. Она все это время держали меня в неведении. Оставила его одного в камере, не подходила к нему. Видите ли, пытка одиночеством! И его просто взяли и убили. Кто – не ясно. Ну, не дура ли. – Эх, Бауглир, зачем ты послал мне эту идиотку? За что? - Ваше Высочество, я думаю, вы не справедливы к леди Бернар. Она… - Кто это у нас подал голос? – рыкнула я на Брайана. – Маленькая комнатная собачка Бернар? Хочешь не только руку, но и голову потерять? Вон отсюда! И чтоб на глаза мне не попадались! Едва хлопнула дверь, как я обессиленно осела на стул. Закуталась в алую шелковую мантию с норковым воротником. Эта Бернар с ее надменно-капризным лицом, в этом своем платье из лучшего бархата с широкими рукавами, с вечно собранными в узел волосами… Она бесила. Раздражала как никто другой. Раз я королева, то почему не могу послать ее лесом? А, ну да, выше нас только Бауглир. Интересно, если я скажу ему в лицо, что она херово выполняет свою работу, то что будет? Я поручила ей расследовать покушение. Да, она нашла непосредственного исполнителя, моряка, который устроил пожар. Но надо было сразу рассказать все мне, а не ждать, пока он расколется сам. Из-за такой вот самонадеянности единственный человек, через которого можно что-либо получить, мертв! Хотя некоторые ниточки все же можно вывести логически… Голос Боромира прозвучал неожиданно и не совсем уместно. Я вздрогнула и повернулась к нему. - Будем ждать их следующей попытки? - Нет, - я коротко мотнула головой, запустила пальцы в распущенные волосы. – Ты проверишь два направления. У этой истории руки растут либо из Харада, либо из Рохана. - Вы забыли Гондор. - Значит, три направления. - Ну, узнаю я, кто это. А что потом? – ему явно не нравилась эта идея. Князь хмурился и теребил отцовский перстень. - Если это Харад, то я отплачу той же монетой – подошлю убийц к королю. Если Рохан, то уберу Эомера и посажу на его место кого-нибудь поудобнее. - Серьезно? – надо отметить, что владел собой князь превосходно. Он даже бровью не повел. Но нахмурился еще сильнее и сжал плотно губы. - А что? Судя по документам, Рохан – земля, дарованная Эорлу Гондором. Мы ее дали, мы и забрать можем. Думаю, мой ответ предельно ясен. Боромир молчал и все крутил это дурацкое кольцо на пальце. Он медленно прошел к окну за моей спиной и стал смотреть в сад, словно обдумывая какие-то безумно важные слова. - Ты слишком самоуверенна, - наконец произнес Боромир, развернувшись и посмотрев мне в глаза. Этот стальной взгляд было трудно выдержать. Он смотрел пристально, как гипнотизер на свою жертву. Оберегал ли он государство от возможных последствий? Или же больше беспокоился за своего роханского друга? - А ты слишком робок, - отмахнулась я и отвернулась в другую сторону. Надоело. Совет советом, а решение я буду принимать сама и только сама. - Я бы не советовал тебе так поступать. Сейчас они – сильнейшие из твоих союзников. Да и гондорская знать тебе этого не простит. - Если гондорская знать посмеет что-то сделать, то этого уже я им не прощу, - я встала и хотела как-то величественно посмотреть на гондорца, но с моим ростом для этого мне пришлось приподнять голову. Величественности сразу поубавилось. Боромир в ответ лишь приподнял брови и покачал головой. Мол, ничего ты не знаешь, Джон Сноу. - Не кричала бы ты так на Бернар, - вдруг сказал он. Я даже удивилась, заслышав такое заявление от человека, который ей голову хотел снести. - Почему? - Потому что здесь, при дворе я бы всех возможных людей превращал в союзников. - И это говоришь мне ты? – я скрестила руки на груди и стала следить за ним из-под полуопущенных ресниц. - Да, - гондорец пожал плечами, а затем вышел. Я закрыла глаза и вздохнула. Разбежавшись, прыгну со скалы. Но пока что я спокойно подхожу к софе, падаю лицом в подушку и начинаю думать, почему же люди такие идиоты. Вечера я любила проводить на балконе. Именно здесь были отлично видны поля Пеленнора, северные торговые ряды, улица Фонарщиков. Несмотря на дождь и прохладу на первом уровне было много народу. Я махнула служанке, и она немедленно ушла, оставив меня одну со всем необходимым. А именно, с едой и вином. Едой, которую ввек мне не съесть. Здесь слишком много, аж на троих: кусочки свинины с маслом, специями и травами, пряные булочки с сыром и чесноком, курица в сливочном соусе с сыром, мясной пирог, яблочный пирог. Радовало лишь то, что это все потом почти нетронутым отправится самым бедным, а не собакам, как делали раньше. В меня же столько физически бы не влезло. Поэтому я налила себе полный бокал красного вина и выпила. Что-то тяжко мне сидеть на престоле. Слишком много проблем, слишком много стресса, а поговорить не с кем. Последнее для меня превращалось в самую настоящую трагедию. Иногда я садилась перед зеркалом и начинала говорить сама с собой. А иногда зеркало вообще не было нужно. Да, знаю, у меня есть фрейлины, но они обязаны видеть меня сильной. Есть Лотириэль: самая умная из них, ей я доверяю больше всего. Но я почему-то не могу сидеть и ругаться ей на ее кузена, на ее жениха, на дворян и на весь мир в целом. - Грустишь, высочество? – я вздрогнула, услышал этот холодно-веселый голос. Давно он тут не появлялся. Бауглир положил руки мне на плечи. Даже через бордовый шелк платья и черный меховой воротник накидки я чувствовался холод его пальцев. Словно кто-то пролил мятное эфирное масло на мою кожу. Руки заскользили чуть выше, коснулись шеи, чуть сжав, и пропали. Я смогла выдохнуть. - Давно не появлялся, - тихо отозвалась я, широким жестом предложив ему сесть. Не сказать, что я рада его видеть… Но все-таки лучше, чем одной. Мелькор развалился на мягком стуле с подлокотниками и губы его искривились неким подобием улыбки. Он притянул к себе длинным пальцем небольшую белоснежную плошку со свининой и принялся прямо руками съедать ломоть за ломтем. Медленно. Наслаждаясь вкусом. Словно гедонист. - Скучала? - Места себе не находила, Бауглир, - хмыкнула и отвела взгляд. Темный Вала как никто другой умел прожигать взглядом. Холодным и острым. - Смотрю, ты обжилась в роли королевы. - Пора бы уже. Как-никак прошло почти полгода, - я держалась с достоинством, как мне казалось. Спокойная и невозмутимая. Мелькор повел плечом, налил в хрустальный бокал золотого южного вина и улыбнулся. Лукаво, по-дьявольски. - Я рад, что ты не развязала войну. - Ага, и приобрела взамен пожизненный абонемент на покушения, - я поджала губы и вздрогнула. Прохладно. – Этот взрыв… А ранее среди вещей обнаружилось несколько метров отравленного шелка. Я только послала служанку к портному, как… Она умерла, едва коснулась ткани. А я хотела из нее вещи дочери сшить, - странно, но голос у меня был сдержанно-холодный, даже жесткий. Словно я говорила о чужих людях. – До этого были еще всякие попытки отравить, раздавить статуей, - я откинула волосы назад и стала загибать пальцы. – Они хотят меня убить. - Мне тоже иногда хочется тебя убить, и ты удивляешься? - Вот тебе-то я не удивляюсь, - фыркнула я. – Но ты не учел одно: я-то не хочу умирать. Это в мои планы не входит. - Смирись. Рано или поздно все мы умрем: кто-то от яда, кто-то от кинжала, а кто-то от чумы. - Ага, а кто-то от твоей подопечной, - я встала, сжала холодный и сырой поручень балкона пальцами. – Нам ни разу не удавалось взять кого-либо живым. Но когда получилось… Твоя Бернар всё похерила. - Ну, ты же справишься и без нее с этой ситуацией, - за этот смешок можно было бы и нос сломать. И я бы это сделала, если бы не была уверена, что в ответ мне прилетит в два раза сильнее. - Может, мне ее послать куда подальше? - Петра – барышня капризная. Потерпи, солнце. Не создавай для меня лишней головной боли. - Ты пьян, Бауглир, - фыркнула в ответ на это его обращение. - Нет, у меня настроение хорошее, - Мелькор даже закинул ноги на стол. Наглец. Божественный наглец. – Но ты можешь выпить со мной и поделиться всем. Я удивленно подняла брови, поджала губы. Пить с ним? Доверить ему свои переживания? Я не готова к такому. Но тем не менее я кивнула и налила себе еще вина. Уже через пару часов разум застлала мягкая пелена - последствия выпитого вина. Я расслабилась и свободно – не как раньше, прямо и величественно – сидела в кресле у красивого камина с ажурной чугунной решеткой. Возможно, я бы и откровенничала с Бауглиром, сморенная алкоголем и теплом, но контроль никуда не делся. Я не буду пить больше необходимого. - Почему ты его все никак не отпустишь? - А я должна? – в камине резко выстрелило полено. Было жарко. Я встала, сняла накидку, оправила черный шелк нижней рубахи, виднеющейся из-под корсажа. Мы играли в шахматы, был мой ход. Я села в мягкое кресло, закинула ногу на ногу и передвинула мраморную фигурку коня. Медленно убрала руку, откинулась на спинку и стала накручивать на палец золотой плетеный пояс. – Я не ты, мне не чужда любовь. Да и советник из него получился хороший. - Знаешь, любовь не чужда и мне. - Любовь к самому себе – это святое. - Не только к самому себе, - Мелькор допил вино из бокала и сделал ход. – Но я всегда получаю то, что люблю, то, что хочу. - Если я начну угрожать князю, то он рассмеется мне в лицо. - А ты не ему угрожай. Или же, - с его лица не исчезала хитрая улыбка. – Можешь тоже ему изменить. - С тобой, что ли? - я негромко засмеялась, чтоб не разбудить Анайрэ, и снова уткнулась взглядом в доску. Есть несколько вариантов ходов. Один из них очевидный. Именно так и схожу, этого от меня не ожидают. Я передвинула фигурку. – Он и так в этом уверен. - Сколько интересных, оказывается, я делаю вещей. - Можешь сделать еще больше, - я дождалась, пока он сходит, чтоб остановить игру. – Скажи мне, кто на меня покушается? - А я откуда знаю? Это раньше я следил за каждым твоим шагом, теперь мне это незачем. - Я думала, ты все знаешь. - Никому не дано все знать, - он переставил легким жестом коня и тут же смахнул мою ладью с доски. Красная мраморная фигурка глухо упала за пределами поля. Улыбнулся, довольный своим ходом. – Иначе было бы куда проще осуществить мои планы. - То есть, ты не всемогущ? - Не путай эти два понятия. Лучше ходи. - Иногда мне кажется, что не такой уж ты и могущественный. Да и до всемирного зла тебе далеко, - я передвинула ферзя. – Шах. - Я уже говорил тебе, что мы похожи. Как и ты, я не зло и не добро. Относительно меня это субъективные критерии. Я кукловод тех, кто хочет быть куклами. Вопрос в том, кто ты относительно других людей. Моя кукла? Или же самостоятельный кукловод? Хватит ли тебе покорности на первое? А смелости на второе? – уверенным движением он смел ферзя с доски. – Шах и мат, королева. В шахматы ты играешь не очень хорошо. - Я больше по картам, - я поджала губы и вздохнула. Не люблю проигрывать. Это, наверное, моя самая плохая черта. Боромир – не Бернар: с делом он разбирался быстро. Уже меньше чем через неделю, которую я ему отвела, гондорец со всей своей статностью стоял передо мной и докладывал. Жара стояла неописуемая, и было заметно, что он страдает в своей шелково-суконной одежде. Хотя я страдала не меньше. - Это не Рохан, - говорил Боромир, сжимая в руках свою извечную кожаную папку. – Сами посудите, король Эомер – человек чести. Он не будет присылать убийц, а скорее будет действовать сам, открыто. - А Эовин не могла? – я привычным движением перебирала письма, распарывая тонкую дорогую бумагу кинжалом с золотой резной рукоятью. Дышать я старалась поглубже, чтобы окончательно не задохнуться в этой духоте. Солнце было очень ярким и, почти полностью освещая большую светлую комнату, светило мне прямо в спину. Лучи отражались от золотых украшений, от сапфиров, белый шелк сиял. Все это слепило князя, но я намеренно не меняла свое местоположение. Хоть и чувствовала, что по спине под рубахой, корсетом и платьем уже стекает пот. - Она, как и брат, действовала бы открыто. - Фарамир написал мне то же самое, - аккуратно собрав все письма, я сложила их на столе. Краем глаза заметила, как гондорец потянул ворот дублета и прокашлялся. Я налила в бокалы прохладной воды и протянула один Боромиру. Он даже кивнул в знак благодарности. Для начала осени такая погода была аномальной. То ливни, то жара. В этом году вся погода была такой. Как, впрочем, и жизнь. - Я бы мог сказать, что это Харад. Но сейчас им это невыгодно. Мир и так шаток. Но, - он поставил бокал на стол и внимательно посмотрел на меня. Словно хотел сказать что-то важное. – Мы вышли на нанимателя того моряка. - Да ну? – я чуть не выронила влажный, запотевший хрусталь из пальцев. – Это кто-то из… - Да. Это сын графа Галдора, Гилтир. - Гилтир? Тот самый, который деньги в карты просаживает? – я даже засмеялась. Тихо, почти беззвучно. Воздуха не хватало, духота. – Да он всем денег должен. Его отец постоянно приходил, просил у меня отсрочку. - Да, - кивнул Боромир. Уголки его губ чуть дернулись, он даже улыбнулся. – Мне он тоже должен около трехсот тысяч кастар. Я присвистнула. - Возможно, он решил таким образом заработать денег, чтобы раздать долги. - Надо его допросить хорошенько и найти следующее звено, - вздохнула я. – Как вы на него вышли? - Нашли письмо в вещах того моряка. Странно, что он его не сжег, - Боромир любил рассказывать и явно наслаждался этим процессом. – У меня есть предположение, что его прервали. По краям едва видно, но бумагу подпалили. - Надеюсь, все необходимые улики у вас есть. Не хочу проблем, - я налила еще воды и тут же выпила. Ей-богу, еще чуть-чуть, и я пойду в фонтане купаться на виду у всей стражи. – Скажи Брайану. Берите его, я приказ подпишу. Что-то еще? - Да. Ко мне обратился художник Гилрас. Его работу Вы могли видеть в моем кабинете. - Портрет твоей матери? - Да. Он хочет открыть Академию искусств. - Интересно, - проговорила я, промокнув лоб шелковым платком. Кажется, я плавлюсь. И состояние у меня предобморочное. – Пусть нарисует еще и меня. Если понравится, то отдам ему здание в Осгилиате на правом берегу Андуина. Я планировала, что оно будет большим, со стеклянным куполом в западном зале и с высокими окнами. А на стенах будут написаны имена всех знаменитых художников Средиземья… Я уже утвердила проект. И вообще, - я почувствовала, что голова начинает кружиться, и облокотилась о стену. Пустой бокал выпал из ослабевших пальцев. – Будет… Очень красиво. Я… Видела такое в одном городе… На Эльбе… - С Вами все в порядке? - Да. Просто… Очень жарко и душно. - А Вы корсет так не затягивайте, и все нормально будет, - проговорил князь, цокнув языком. Но бокал он все же поставил, подошел и стал ослаблять шнуровку. Сначала корсажа, потом корсета. Медленно и умело. А я, уткнувшись лбом в каменную стену, пыталась вдохнуть побольше сухого пыльного воздуха. - Ты же знаешь, князь, все мы, женщины, мазохистки: затягиваемся в корсеты, надеваем толстые ткани в жару, любим не тех. Гондорец хмыкнул в ответ. Он завязывал послабее шелковую ленту и словно бы случайно касался горячими пальцами кожи, будто бы случайно опаляя дыханием шею. - Готово. Я едва заметно кивнула и на мгновение прикрыла глаза. Но опомнилась почти сразу же. - Спасибо. - Моя обязанность служить Вам. - Да, - я повернулась к нему и взглянула из-под опущенных ресниц. – Передай все этому художнику. И насчет завтра. Я лично за всем прослежу. - Как пожелаете, Ваше Величество. Игра в карты это, прежде всего, игра между дворянами на проверку самообладания. Я единственная женщина за столом. Где-то рядом маячила Мириэн, заигрывая то с одним, то с другим. Отдельным кружочком сидели Лотириэль и другие фрейлины. Типичный день. Я опустила глаза и тут же бросила взгляд на сидящего напротив юного графа Гилтира. Красавец с аккуратно уложенными темными волосами и небольшой бородкой. За ним всегда увивались девушки. Не знаю, что они в нем находили. Он улыбался одновременно всем и никому. Так могут делать только люди, с детства учившиеся жить при дворе. Хитрецы, льстецы и лицемеры. Как же мне повезло, что я могу быть всеми тремя. Я провела пальцами по ожерелью из голубых халцедонов, жемчуга и золота. Кивнула, словно бы случайно опустила голову и подняла. - Повышаю. - Принимаю, - усмехнулся граф. - Если Вы снова проиграете, то придется расплачиваться уже не деньгами. - И что же Вы попросите, Ваше Величество? - и снова эта улыбка, но сейчас как будто адресованная только мне. Я проверила свои карты. В некое подобие техасского покера я играть умела. Да и комбинация у меня получалась неплохая. А вот Гилтир нервничал, одаривая своей нервно-добродушной улыбкой всех и каждого. - Правду, - я опустила карты и одернула узкие рукава из голубого шелка с вышивкой золотой нитью по краю. На лакированной поверхности стола лежали пять карт одной масти. Улыбка графа погасла. Он поджал губы и с раздражением откинул свои карты. - Моргот подери! - Я могу это устроить, - хитро улыбнулась я, откинувшись на спинку мягкого алого кресла. Длинными ногтями я постучала по поверхности стола. - Какую правду Вы хотите услышать, моя королева? - Кто заплатил Вам, граф, за организацию пожара на рынке? – я специально задала этот вопрос прилюдно. И уже без тени улыбки. Глаза картежника забегали. Он даже засмеялся. - Какой пожар, Ваше Величество? – Гилтир оглядел уверенным взглядом замерших вокруг стола людей. Женщины прекратили обмахиваться веерами и сплетничать, мужчины прекратили свои «важные деловые» переговоры. Словно стадо антилоп, почуявших опасность. - А я хотела все узнать по-хорошему, граф, - я вздохнула, поджала губы, изображая вселенское разочарование. Одно прикосновение широкой золотой диадеме, прикрывающей часть лба, и, повинуясь этому жесту, Брайан и несколько его ребят возникли за спиной Гилтира. Они подхватили его под руки и потащили к выходу. Вырваться у него не получилось. - Продолжайте, - я махнула рукой и направилась следом, в темницу Цитадели. Там уже все было готово. Молодой граф был привязан широкими ремнями за запястья и обнаженные лодыжки к стулу. И смотрел он уже не весело, а со страхом. И он ощущался в его взгляде почти физически: липкий, противный. Светлые голубые глаза бегают. Значит, того схватили. - Ну что ж, приступим, - я села напротив него на жесткий стул и закинула ногу на ногу. Я со скукой наблюдала за тем, как Брайан выбирает инструменты. Он зажал в пальцах гвоздь и навис над графом, словно коршун. - Кто приказал тебе убить королеву? - Никто, - залепетал Гилтир в ответ. Брайан замахнулся своей стальной рукой и вогнал гвоздь графу в мизинец ноги. Раздался вопль. Я даже сморщилась. И отвернулась, не желая наблюдать. - Граф, - вздохнула я. - Мы нашли твое письмо, адресованное исполнителю. - Я ничего не посы… Еще удар. Наемник наотмашь ударил его по лицу. - Не ври мне, - произнесла немного устало и пофигистично. – Я прекрасно знаю, что это ты написал письмо. И я догадываюсь, что ты не сам это придумал. Кто тебе помог? - Я ничего не делал! Еще один палец ноги превратился в кровавое месиво. Я встала и отвернулась, лишь бы не видеть измученного бледного лица. Теперь уже Брайан задавал вопросы, а я лишь слушала, разминая холодные пальцы. Граф продержался чуть больше часа. К тому моменту наемник изуродовал ему ноги и даже перешел к рукам. Все это время я так и простояла, отвернувшись. Добились мы, правда, немногого. Но это уже что-то. - Это была женщина, - сказала я Боромиру, когда уже поднялась в свою комнату. Он сидел в детской на полу и строил с Анайрэ замок из деревянных лакированных кубиков. – Он сказал, что она была в плаще, и лица ее видно не было. В общем, он не знает, кто это. - Что будет с графом? – гондорец улыбнулся дочери и поправил один из кубиков, чтоб не упал. - Завтра... - Я понял, - он кивнул, не желая говорить о казни при ребенке. - Ты осуждаешь меня? – я присела рядом, погладила дочку по прямым светлым волосам. - Нет. Вы делаете все правильно, Ваше Величество, - без капли сарказма произнес он.