Once upon a time in Arda

Для Юли каждый день был похож на предыдущий. Она вставала, убирала постель, завтракала. Затем уроки харадского, музыки, танца и, наконец, ужин в компании принца. Часто ей приходилось оставаться на ночь. И когда Его Высочество засыпал, она, кутаясь в мягкий мужской халат, выходила на террасу и там читала при свете свечей. По ее просьбе всегда приносили любые книги. Она, конечно, пыталась выполнить просьбу Анны. Но как выяснить что-то про этот дурацкий артефакт, если Вашество почти ни о чем не говорит? Оставались только книги. — Никогда не видел женщин, столь увлеченно читающих харадские легенды. Юля вздрогнула и чуть не выронила книгу. У принца Кайрталла был один недостаток — он очень тихо ходил. Ну и, конечно же, имя. Поэтому девушка даже в своих мыслях называла его не иначе как "Вашество" или "высокопоставленный мудак". Уж очень он порой мог раздражать. Хотя некое обаяние она все же иногда в нем находила. Например, он очень красиво говорил на харадском. Из его уст этот язык не слышался таким грубым как у других. Умел принц как-то говорить красиво. — Я практикуюсь в вашем дурацком языке, — натянуто улыбнулась Юля. Она захлопнула книгу и подтянула колени к груди. Вашество уселся рядом и протянул руку к ее волосам. Девушка дернула головой. Еще одна черта, которая ее бесила, — любовь трогать ее волосы. Юля это ненавидела. — Сомневаюсь, что ты понимаешь хотя бы каждое второе слово, — съязвил мужчина, коротко усмехнувшись. — Слова я понимаю. Мне не понятен смысл. Почему вы поклоняетесь огню? Что в нем такого особенного? — В начале мира не было, потом мир стал. И возник он среди Изначальной Тьмы, а как и по чьему слову — то неведомо, и тайна сия велика есть. В начале было Солнце, пылающее во Тьме. От союза Солнца и Тьмы явилась твердь. И пришли в мир из Тьмы Боги, многие числом, коим надлежало владеть миром. И решили они преобразить мир по замыслу своему, населив его живыми созданиями, что имеют душу, дабы все живущее радовало их, — слово в слово продекламировал принц первые слова из Главной книги. — Ты не правильно перевела это слово. Не «огонь», «солнце». Мы поклоняемся ему. Солнце есть жизнь. Лучше всего это понимается в пустыне. Когда Сайрта, Солнце, скрывается за барханами, приходит Тьма и убийственный холод. Спасенье может быть только в Огне, Нгхаур. — Ты был в пустыне? — Юля даже позабыла вежливое обращение, так хорош был рассказ Его Величества, таинственный и завораживающий. — Там находится Главное святилище, халла. — Разве Храм не… — Храм здесь, в столице. Но главное святилище находится в песках. Перед принятием важных решений, когда происходят важные события, когда того требует душа, саур-та-хаттар — харадец по-вашему, — принц сморщился, когда произнес это. Юля знала, он ненавидит, когда народ солнца называют «харадрим». — Идет в святилище, молится неугасаемому пламени, говорит с провидцем, просит совета, помощи. Или же благодарит богов за удачу. — И зачем же ты туда ходил? — Сомневаюсь, что простой наложнице есть до этого дело. Не забивай свою хорошенькую головку ерундой, — мужчина провел пальцами по ее волосам, а затем притянул к себе, мягко касаясь губами шеи. По крайней мере, он думал, что мягко. Короткая щетина жутко кололась, и Юля уже подумала о том, что надо бы кинуть в него бритвой. Но идея была плоха. Вдруг убьет? А ей — вернее, Анне — еще нужна была информация. Она попробовала через два дня. Сначала хорошенько задобрила непривычной нежностью: осторожно легла на плечо, коснулась рукой смуглой груди с черными жесткими волосами. Тяжелая рука легла ей на плечо. — Я думал, ты снова пойдешь на террасу читать свои легенды. — Мне больше нравится твой рассказ, — шепотом проговорила она. — Ты говорил про святилище… — Это не твое дело, Сайэтта. — Мне и не это интересно, — фыркнула Юля, тут же прижав руку к себе. — Ты говорил про неугасаемое пламя. Что это? — Это неугасаемое пламя. Вечный огонь. — Природный газ, который можно поджечь, и он не погаснет? — Слишком уж ты умна для простой наложницы, — принц приподнялся и посмотрел на нее. Юля отвернулась и опустила глаза. — Я слышал, что королева Гондора усиленно ищет свою сестру. Светлые волосы, большие голубые глаза… Не беспокойся, Сайэтта, — проговорил он. Наверняка заметил, как она побледнела и испугалась. — Твое прошлое не имеет значения. Здесь и сейчас ты моя наложница. Юля поджала губы и кивнула. Установилось молчание. Долгое. Вашество, похоже, все более чем устраивало. Но не Юлю. Долго она не выдержала. — А что еще интересное есть в вашем святилище? — Различные артефакты. Например, — он даже улыбнулся, увидев заинтересованный взгляд. — Оружие, убивающее богов. Его создал эльф, чтобы отомстить Тьме. Но у него ничего не вышло. — Убили? — Да. Раньше, чем он смог им воспользоваться. Сердце у Юли забилось чаще. Кажется, вот оно. Нашла. Она улыбнулась и снова уткнулась носом в мужскую шею, чтобы скрыть свою радость. — Ваше Величество, — проговорила она после нескольких минут молчания. Я тут подумала… Я хочу принять Вашу религию. Ритуалы культа Солнца были очень красивы. Ранее она слышала рассказы принца и живо представляла девушек в легких тканях, танцующих с огнем, служителей с их громкими глубокими голосами. Теперь же она видела всё это воочию. Юлю специально облачили в алое платье из тончайшего сукна, глубокое декольте украсили большими и тяжелым золотым ожерельем с двумя крупными рубинами, а светлые кудри собрали в высокую прическу. Получилось очень красиво, и она не могла налюбоваться на себя в зеркало. Но пришлось идти. Жрецы в шелках цвета огня с угольно-черными вкраплениями нараспев произносили молитвы и окуривали комнату тяжелыми благовониями, от которых немного кружилась голова. В огромной каменной чаше смешали какие-то травы. Затем неглубоко провели ножом по ладони девушки, уронили пару капель в чашу и тут же наложили сверху полосу алого шелка. После, когда ее проводили в комнату к лекарю, она с удивлением увидела Анну. Ее взяли с собой, как помощницу лекаря. И сейчас она как раз выполняла свою работу, перевязывая рану Юли. Целитель с помощницей обычно присутствовали на каждом ритуале: вдруг не выдержат запаха трав или поранят слишком сильно. — Я все узнала, — прошептала девушка Анне на общем языке, пока та под пристальным взглядом главного жреца-лекаря накладывала травы на рану. Анна посмотрела на нее потемневшими глазами, ожидая продолжения. Юля в ответ протянула ей пальцами записку, которую наскоро нацарапала углем, когда осталась одна. Анна ничего не ответила. Лишь кивнула, спрятала письмо и, закончив свою работу, ушла. Нельзя было вызывать подозрений. Они не могут быть знакомы. Но девушка догадывалась, целительница в святилище приедет. Теперь уже самой Юле надо придумать причину, чтоб покинуть дворец. Ей на это хватило меньше недели. Сначала она пыталась придумать что-то оригинальное. Но все оригинальное было ерундой. В итоге она остановилась на идее банальной. Однако сработать это должно. В тот день она надела одно из лучших своих платьев: без рукавов, из сиреневого шелка. А сверху накидку из фиолетового газа с пышными рукавами. Тонкую талию выделил пояс из золота. Волосы она убрала в пучок на затылке, чтоб открыть шею, которую так любил принц, и выделила ее длинными серебряными серьгами и кулоном черного цвета. Получилось очень красиво. Юля натянула на лицо легкую улыбку, сложила руки на животе и пошла к комнате принца. Это был их совместный вечер. — Мне кажется, — заявила Юля, едва слуги покинули их. Вашество стоял у стола и перебирал какие-то бумаги. Но и девушка не садилась за стол. — Я жду ребенка. Принц замер буквально на пару секунд. Затем развернулся, удивленно посмотрел на нее, по-прежнему держа печать в пальцах, усыпанных перстнями. — Кажется? — Ваша лекарша говорит, что нет. Но я ей не верю, Ваше Величество. — Она ни разу не ошибалась. — А теперь, я думаю, ошибается, — твердо заявила Юля, схватив руки принца и сжав. — Я знаю это. Пусть меня осмотрят лекари из Храма. Они лучше разбираются в этом. А лекарша ваша старая и не знает ничего. — Сайэтта… — Принц Кайрталла, пожалуйста. — Хорошо, — пожал плечами он. Когда явился лекарь со своими помощниками — и да, среди них была Анна, единственная женщина — Юля истерично воскликнула: «Никаких мужчин, даже жрецов! Это грех!» И захлопнула дверь своей комнаты. Через пару минут вошла Анна. Она окинула недовольным взглядом девушку, оглядела комнату, поджала губы и приблизилась. — Это что за спектакль? — недовольно проговорила она. — Какой еще ребенок? — Мифический, — Юля плюхнулась на диван, скрестила ноги и улыбнулась. — Просто подыграй мне. А через два дня жди меня в святилище. — Ты сумасшедшая, — вздохнула Анна, опустив плечи, и села рядом. — Как и твоя сестра. Вы две сумасшедшие идиотки. Целительница посидела еще десять минут с ней, а затем вышла и объявила всем, что наложница принца беременна. Ей поверили. Была ли виновата в том магия или же целительница была столь убедительна — непонятно. Главное, что все получилось. Юля поправила платье, накидку. Радостно и искренне улыбнулась, приказала стражникам пропустить ее и вошла в покои принца. Второй раз за этот день. — Тебе уже сообщили? — Радостная новость, — с одобрительной улыбкой ответил Вашество. Юля преодолела себя, подошла и обняла принца, прижавшись щекой к гладкому теплому шелку его одежды. — Я хочу помолиться Пламени в главном святилище, — прошептала она. — Поехали, поблагодарим богов. Девушка более чем понимала, что нельзя просить отпустить ее одну. Так не выйдет. Нужна искренность, правдивость и максимум любви и нежности. Правда, эти эмоции ей сейчас почему-то получалось проявлять проще, чем раньше. — Не ожидал от тебя такой религиозности, Сайэтта, — он провел широкой теплой ладонью по шее девушки. Юля подняла голову и посмотрела в темно-карие, почти черные, глаза. — Я сама не ожидала. Но чувствую, что мы должны поблагодарить богов молитвой. Прошу, Ваше Величество. — Хорошо Сайэтта. Завтра с утра и поедем. Святилище и правда находилось в пустыне. До него было день пути по плохонькой, полностью засыпанной песком дороге. Юле не дали ехать верхом. Ее посадили в повозку. Принц тоже решил ехать с ней и объяснял ей теперь правила поведения. Девушка же слушала вполуха, все поправляя свой наряд. Сегодня она облачилась в синее шелковое платье, расшитое по корсажу золотой нитью и скрывающее руки до запястья, и в накидку из газа с широкими длинными до колен рукавами. Под грудью газ скреплял пояс из красного золота. На груди красовалось ожерелье из этого же металла с мелкими бусинами жемчуга. Руку же отяжелял браслет, подаренный ей Вашеством. Напоминал, правда, он наручник, трижды охватывавший руку. Но ей, почему-то, нравилось. Юля волновалась и не прекращала крутить в пальцах волны волос, собранных в низкий хвост. — Если родится наследник, то я на тебе женюсь, — сказал он, когда карета остановилась. Юля прекратила крутить волосы, подняла на него непонимающий взгляд. Она не сразу поняла, что принц сказал, поэтому нахмурилась. — Я уже переговорил с отцом. Ты теперь нашей веры. И ты лучший вариант для заключения брака. В тебе есть королевская кровь, раз ты кузина королевы Гондора. "Ага, счас, королевская кровь", - буркнула она про себя. И прикрыла глаза, выражая послушание. Замуж так замуж. В святилище они зашли медленно: первым шел принц, ведя неспешную беседу со жрецом, а следом она. Внутри было прохладно. Жрец все водил их по темным коридорам, освещаемым лишь свечами, стоявшими на полу в подсвечниках. Порой они освещали не просто коридоры, а различные старинные вазы, мечи, кинжалы. Но только один из предметов привлек внимание девушки, хоть она и увидела его мельком. Это был лук. Казалось, он был сделан из серебра искуснейшим мастером. Юля сразу поняла, это оно. Но их повели мимо и вывели во двор с мощеным камнем полом и с огромным пламенем в центре. — Молись о сыне, Сайирхатта, — принц взял лицо Юли в свои теплые руки и коснулся лба губами, кольнув нежную кожу усами и бородой. Он ушел. А жрец расстелил толстый мягкий ковер перед огнем и заговорил что-то про порядки: когда он придет, когда есть и что делать. Юля же наоборот мечтала, чтоб он ушел. Глазами она осматривала все, что было вокруг. В одном из окон мелькнула рыжина волос. Анна. Юля сжала рукой кулон сестры, спрятанный под накидкой. Ушел. Наконец-то. Девушка села на ковер, поджав ноги. Надо было дождаться, пока все лягут спать. В том числе и принц, который следил за ней из окна. Его высокий, широкоплечий силуэт был прекрасно виден в желтом прямоугольнике света. Юля перевела взгляд на пламя и сделала вид, что шепчет молитвы. Вот только кому: яркому свету или вездесущей тьме? Она просидела так несколько часов. Уже луна взошла, а Юля все сидела и сидела. Время от времени она приоткрывала глаза и косилась на окно в спальне принца. Пару раз ей в голову даже пришла шальная мысль о том, что она хочет находиться там, рядом с ним. Наслаждаться его объятиями, низким властным голосом. Но как только погас свет, девушка встала. Надела на шею кулон с темно-синим камнем в оправе из серебра. Она прошептала: «Gwanna». Но, поднеся руку к глазам, поняла, что все еще ее видит. Может только она сама себя видеть и может, а другие нет? Она почти бесшумно прошла по коридору. Однако когда наткнулась на начищенный до зеркального блеска кинжал, то увидела там свое отражение. Может, кулон по-другому работает? Юля поджала губы и решила все же действовать. Даже если ее поймают, она сможет оправдаться. Девушка вздохнула, сняла шелковые туфли, расшитые стеклянными бусинами, и пошла босиком по каменным плитам. Каждый коридор патрулировали два стражника. Каждую комнату еще один. Но когда ей на пути встретился первый патруль, ее никто не заметил. Она просто прошла мимо, едва слышно прошуршав шелками. Значит, этот медальон просто отводит внимание. Комната, где хранился тот самый лук, была освещена несколькими факелами и свечами на небольшом постаменте. Одинокий стражник наматывал со скуки круги вокруг стенда с оружием. "Была — не была", - подумала Юля и шагнула внутрь. Стражник посмотрел на нее, но взгляд словно прошел насквозь, не задерживаясь. Отвернулся и прошел мимо. Девушка бесшумно выдохнула и потянула руку к луку. Едва пальцы коснулись гладкого холодного изгиба оружия, как стражник снова развернулся. Нахмурился, вглядываясь в пространство. — Кто здесь? — он обнажил короткий меч, в упор глядя на девушку, но не видя. Тень, однако, ее он заметил, и лезвие чуть не обрушилось на кисть Юли. Хорошо, руку отдернула. Девушка отступила на шаг. Солдат по-прежнему ее не замечал. Но видел ее тень, и по ней ориентировался. Наконец, он снова занес меч. Юля снова отскочила, однако лезвие все же отсекло прядь волос. — Здесь никого нет, — вдруг раздался властный голос. — Ты что это мечом машешь как полоумный? Юля оглянулась и заметила в проходе Анну. — Что ты тут делаешь, рабыня? — небрежно откликнулся стражник, убрав меч в ножны. — Я не рабыня, а помощница главного лекаря, — холодно ответила Анна, смерив солдата презрительным взглядом. — Конечно же, рабыня, — он подошел к целительнице настолько близко, насколько мог. Юля среагировала почти мгновенно: схватила лук с постамента и со всей силы стукнула им по затылку стражника. Тот, по глупости своей забывший надеть шлем, рухнул на пол. А может он и не забыл, а просто думал, что ничего с ним не случится. Девушка затем сняла кулон и, улыбнувшись, посмотрела на целительницу. — Не прошло и века. Я обыскалась тебя, — проговорила Анна, скрестив руки на груди. — Думала, ты меня у огня дождешься. Это он?  — Других луков я тут не видела, — фыркнула Юля. Она подобрала рукой подол и заправила кончик его за пояс. — Да и видела, какой красивый? Точно эльфийская работа. Самого Феанора! — Феанора-Феанора. Пошли, — Анна схватила девушку за руку и потащила к выходу. Они спокойно вышли из святилища через черный ход, прошли вдоль стены. Тьма прекрасно скрывала их от взглядов охраны, которая патрулировала стены. Немного в отдалении от главного входа стояла конюшня. За ней они увидели трех лошадей и высокого человека. Одет он был на харадский манер: в длинный кафтан до колен с широким поясом, короткий плащ, на голове же его был капюшон, скрывавший нижнюю часть лица от ветра и песка. — Это еще кто? — недовольно проговорила она, принимая от Анны плащ и отдавая ей лук. — Я думал, ты мне будешь рада, — послышался знакомый голос. Мужчина опустил ткань с лица. Юля расширила и без того большие глаза и даже открыла рот. Знакомый прямой нос, острый подбородок, тонкие прямые губы. — Е… Етить-даэдрить. Эндир. Ты же умер. — Я с Мандосом договорился, — пожал плечами эльф и ловко запрыгнул в седло. — Надо торопиться. Юля спорить не стала. Села верхом и поехала следом. Босые ступни холодил металл стремян, бедра натирались жестким седлом, а тонкое платье и плащ почти не согревали. Нашла, в чем бежать. Едва они отъехали на достаточное расстояние от святилища, девушка остановилась. Спутники заметили это не сразу, но затем повернулись и остановились уже рядом с ней. Юля всю дорогу думала, что сказать Эндиру. И вот, наконец, глядя в удивленные льдисто-серые глаза — цвет этот и взгляд въелся ей в память — эльфа, она готова была высказать все в трех емких и выражающих все словах. — Эндир, ты сволочь. Для пущего эффекта она еще и губы сжала в ниточку, как умела делать это ее мать. И действовало это на других обычно очень хорошо. — Даже отрицать не буду, — спокойно ответил эльф. — И от этого ты еще большая сволочь! Я столько переживала, столько плакала! Я думала, жизнь кончена! — Мне очень приятно, — если бы в темноте она могла хорошо видеть его взгляд, то наверняка он был бы холоден и не выражал бы ничего. И это еще больше оскорбило было Юлю. — Анна, — властно заявила девушка. — Я хочу вернуться. — Ты же его ненавидела. Не глупи, — целительница схватила поводья ее коня. — Он лучше вас всех! Честнее! Он меня… — Я обещал твоей сестре вернуть тебя в… — В целости и сохранности? — Юля повернула искаженное злобой лицо к эльфу. — Где ты был, когда мне ноги насильно раздвигали? Где вы оба были?! — Не будь дурой, — прошипела Анна. — Ты поедешь с нами. Голос ее был настолько строг и холоден, что девушка не смогла ослушаться. Она ударила босыми пятками по бокам коня и поехала рядом с Анной, подальше от Эндира. Ей было грустно. Она не успела сказать «прощай».