Once upon a time in Arda

Я снова видела адский огонь, пламя, сжигающее все. И пустыня. Бескрайняя пустыня… Я стояла босиком в одной исподней рубахе. Солнце жарило нещадно. Все как всегда.  — Тебе не надоело? — выкрикнула я в чистое ярко-голубое небо, уверенная, что Он услышит.  — Мне никогда не надоест, — снова возник за моей спиной. — Опять будешь по пустыне бродить? Или все же выслушаешь меня?  — Говори, — кивнула я, обернувшись. Мелькор щелкнул пальцами. Пустыня исчезла. Вместо нее появились черные стены какого-то замка да высокие окна в стрельчатых арках. А вместо льняной рубахи на мне оказалось платье из розового шелка с пышными рукавами и открытыми плечами. — Так лучше, я думаю, — пожал плечами Владыка и, заложив руки за спину, пошел вперед по темному коридору, освещенному свечами в черных металлических канделябрах.  — Где я? — догнать Бауглира было нетрудно. Он шел достаточно медленно.  — Это Ангбанд. Такой, каким я его помню, — Мелькор посмотрел на меня ледяными глазами. — Нравится? - Да, — кивнула я, решив, что врать бессмысленно. Изнутри обстановка была и правда прекрасной. Высокие потолки, которых и не видно в тьме, толстый кроваво-бордовый ковер, заглушавший шаги, все эти канделябры из черной стали и правда нравились мне. — Однако зачем мне на него смотреть?  — Хочу, чтоб ты увидела, что здесь текла нормальная мирная жизнь. Я не одержим войной.  — Откуда мне знать, что ты не врешь? — фыркнула я, бросив взгляд в окно. Солнца я не увидела. Мы были… Под землей, кажется. И лишь зеленоватое свечение освещало мир снаружи.  — А зачем мне это?  — Просто потому, что ты — это ты, — холодно. — Или я не права?  — Конечно, права, — улыбнулся Мелькор. — Но я не вру. Мы спускались вниз. Здесь было очень жарко. Как оказалось, мы просто приближались к кузнице. Проходя мимо открытой двери, я заметила одного из кузнецов. Он работал без рубахи и было хорошо видно его прекрасное телосложение. Кузнец поправил золотисто-рыжие волосы, собранные в хвост, посмотрел на меня. Я аж поперхнулась, встретившись взглядом с золотистыми глазами.  — Это… Это… — проговорила я, догнав Темного Валу. - Да, — кивнул он с еле заметной улыбкой. — Это Гортхауэр. Ты его знаешь под именем Саурон.  — Это вот таким он был? - Да, — Бауглир о чем-то задумался. Всю оставшуюся дорогу он молчал. А я все меньше понимала, зачем нужна тут. Для чего Моргот меня сюда привел? Что хочет сказать, когда все уже сказано? Мы вошли в комнату, отдаленно напоминавшую библиотеку. Освещал ее лишь огонь, пылающий в камине.  — Вина? — спросил Мелькор, указав на одно из кресел у камина.  — Последний раз после такой твоей вежливости, ты на меня кошмары наслал, — гордо приподняла голову я, но бокал — когда мне его предложили — все же приняла.  — Ты сама виновата в этом, — Вала сел напротив. — Ты и твое упрямство.  — Ближе к делу, — я испробовала вина. — Зачем я здесь? Если снова попытаешься уговорить меня перейти на твою сторону, то знай: мой ответ априори будет отрицательным. Особенно после того, как меня держали в темнице по приказу Бернар.  — Я как раз-таки просто хотел извиниться за ее самоволие, — с хитрой улыбкой проговорил Мелькор. - Ты? Извиниться? — усмехнулась я. — Это вещи несовместимые.  — И все же. Я просто хочу извиниться, — он взглянул на огонь.  — Чего еще ты хочешь, наиблагороднейший? — с издевкой.  — Хочу спокойствия. Сделай все для того, чтобы ни Гондор, ни Рохан меня не трогали, что бы я ни делал, — тихо проговорил Моргот. — И чтобы твоя подруга прекратила рыться в книге заклинаний. Оставьте меня в покое.  — Они и так не верят в твое освобождение.  — Твой жених — не весь Гондор. Король может прислушаться к твоим словам и начать искать меня. Просто скажи им, что ошиблась. Что я не освободился.  — А что я получу взамен? — я чуть нагнулась к нему, улыбнулась уголками губ.  — Я не буду трогать тебя, — сверкнули ледяные глаза. — Тебе не придется защищаться от меня всякими амулетами, которые не помогают. Не придется переживать за жизнь своих родных и так далее. Ты больше не увидишь меня, — Моргот откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. — Ну что, Таня, Mahtarwen o Gondoro, ты согласна?  — Таня? Я приподнялась на кровати и взглянула на вошедшего Боромира. Из-за открытого полога шатра повеяло холодом и дождем. Где-то вдали прогремел гром.  — Ты все еще обижаешься? — гондорец сел рядом со мной, коснулся моей щеки.  — Нет… — мотнула головой я, улыбнувшись. — Из-за такого пустяка…  — Ну и отлично, — мужчина поцеловал меня в щеку, стал переодеваться ко сну. — Просто… Согласись, такого не может произойти. Из-за Грани не выбраться.  — Может быть, — пожала плечами. Я легла обратно, задумалась над предложением Мелькора. Сжала рукой кулон Анны. Значит, он не действует, раз Темный Вала так легко снова проник в мои сны. Тогда, чтобы обезопасить себя, нужно согласиться. Анна мне точно не поверит. Гэндальф тоже. Они продолжат искать способ справиться с Мелькором, а я сдержу свое обещание, сказав Боромиру и Арагорну, что ошиблась. Однако могу ли я верить Морготу? Ведь обман — это его суть. Если я соглашусь, то он может неожиданно напасть на Гондор. А этот эффект неожиданности может сработать очень даже хорошо. Для него. Это опасно - соглашаться на предложение Мелькора. Даже не знаю, что делать…  — О чем ты задумалась, солнце? — гондорец лег рядом, коснулся губами моего плеча. — Какие мрачные мысли тебя беспокоят?  — Никакие, — покачала головой, посмотрела в родные глаза. — Тебе когда-нибудь приходилось делать трудный выбор, от которого может зависеть не только твое будущее?  — Ну, допустим, — стал серьезным Боромир. — Я же военачальник. А что?  — И как выбирать?  — Просчитать все плюсы и минусы, и в итоге сделать так, как считаешь нужным, — ответил тот. — Так ты точно не ошибешься.  — А если… Если я не знаю, как нужно?  — Тогда не знаю, — гондорец провел пальцами по моей щеке, снова поцеловал в плечо. — Что случилось? Расскажи.  — Боромир, — я внимательно посмотрела на мужчину, поцеловала его в уголок губ. — Все в порядке.  — Я вижу, что это не так. И я очень хочу тебе помочь.  — Знаю, — кивнула я, прижимаясь к гондорцу. Только жаль, что не можешь, добавила про себя. Я очень хотела посоветоваться с Анной. Но это удалось только после очередной остановки, в Эдорасе. Почти все войско осталось в городе, к нам присоединилась Эовин. Мы поехали в Минас-Тирит. Я, обменявшись несколькими фразами с роханской царевной, направилась к Анне. Она все так же, не отрываясь от книги, сидела на краю телеги, читала.  — Привет… — начала я издалека.  — Что тебя беспокоит на этот раз? — проговорила она. — Или все то же?  — То же, — вздохнула я. — Ты же знаешь, что за вопрос мучает меня. Что мне делать? Посоветуй.  — Поступай так, как считаешь нужным.  — Если б я знала, я б не спрашивала, — фыркнула я, сдув прядь волос с лица.  — Вот скажи мне, что я могу тебе посоветовать, если ты уже приняла решение. Просто признай это.  — Прекрасно! — всплеснула руками я, отчего мой конь недовольно дернул головой. — То есть, никто не сможет дать мне совета?!  — Этот выбор ты должна сделать сама, — ответила мне подруга, снова уткнувшись в книгу. Этой ночью — последней в пути — мне не спалось. Мой мозг работал и никак не хотел отдыхать. Главный вопрос на повестке дня: что делать? Второй причиной моей бессонницы, как ни странно, было отсутствие Боромира. Он пошел на устроенный воинами праздник Конца Зимы. Даже отсюда, от нашего шатра был слышен шум, крики, стук барабанов, звуки лютни, волынки. Там весело… Пойду присоединюсь. Я надела платье и пошла прямо босиком, к источнику шума по мокрой от недавно прошедшего дождя траве. Немного в отдалении от нашего шатра был огромный костер. Пламя пылало, освещая все вокруг, искры устремлялись в тесно-синее небо, горя ярче звезд. Я подошла ближе. Вокруг костра водили хоровод люди: воины без обуви и рубашек, девушки-служанки в льняных рубахах, подпоясанные ткаными поясами, слуги… Совсем рядом с костром ходило несколько мужчин. Они хлопали в ладоши, высоко поднимая руки, и призывали к веселью. Некоторые прыгали через костер, разорвав хоровод. Одним из таких людей оказался Боромир: он, разбежавшись, перепрыгнул через костер, приземлился на руки, сделал кувырок и встал. Гондорец заметил меня и, в очередной раз разорвав хоровод, подошел ко мне.  — Тебя разбудил шум праздника, милая? — улыбнулся он, отерев пот со лба. - Нет, — шепнула я, переведя взгляд от его блестящих глаз к обнаженному мокрому торсу. — Ты не замерз?  — У костра жарко, — ответил Боромир. — А вот ты замерзла. Тебя надо согреть, — хитро улыбнулся мужчина. Он схватил меня за руку и потянул куда-то. Мы влились в хоровод. Бешеная скорость… Все вокруг расплылось. Был только жар костра, рука Боромира, сжимающая мою, барабаны, отбивающие сумасшедший ритм… Закрыв глаза на мгновение, я вдруг поняла, что знаю ответ на свой вопрос.  — Последний день Нинуи— Праздник Конца Зимы. Это эльфийский праздник… — говорил Боромир. Солнце вставало. Мы сидели поодаль от лагеря, укрывшись плащом. Где-то вдалеке слышалось пение моей дорогой сестрицы. Я же сидела, прижавшись спиной к груди гондорца, поглаживала его руку.  — Почему ваш Праздник Конца Зимы проходит не в первый день весны?  — Потому что по древнему эльфийскому календарю это первый день первого весеннего месяца, родная, — улыбнулся он. — И весь мир прахом разлетится, если ты ответишь «нет» И в миг навеки обратится лютой тьмою белый свет И сердце пламенем пылает, освещая пустоту В которой, по тебе скучая, я в беспамятстве бреду, — тихо пропела я песню, что наигрывала вдали Юля.  — До дома день пути, — гондорец поцеловал в висок и крепче обнял меня.  — Я знаю. Там подготовка к свадьбе и прочая ерунда… — недовольно. - Да. Я уже лучших танцмейстеров нанял, портных…  — Какой молодец, — улыбнулась, выдохнула, когда его губы коснулись моей шеи. Боромир положил меня на траву — платье немного намокло от росы, хоть и было из сукна -, поцеловал. Я пыталась отвечать на поцелуи, но в моей голове вдруг внезапно стали снова метаться мысли. Мысли о нем, об этом гребаном Морготе. Неужели я всегда буду о нем думать? Аж голова болит…  — Не надо… — прошептала я, отстранившись и ловя на себе недовольно-обеспокоенный взгляд.  — Что случилось? — тихий шепот у уха и нежный поцелуй. — И не говори, что ничего. Я не глупец, и все вижу.  — Глупца я не полюбила бы, — погладила по голове, устало улыбнувшись.  — Так что случилось? Снова Моргот? — я услышала тяжелый вздох. — Не думай о нем. И правда, почему я о нем думаю? Почему я все время боюсь, что стоит ослабить внимание, и Темный Вала тут же появится за спиной со своей извечной холодной ухмылкой? Я боюсь. Вот где ответ. Это страх. Жуткий, липкий страх, который разливается противной холодной волной по всему телу.  — Не бойся, я рядом… — проговорил гондорец, прижимаясь ближе, вдавливая меня в траву. — Нас уже ничто не сможет разлучить, — на этот поцелуй я уже ответила. Когда я вновь открыла глаза и посмотрела на Боромира, то поняла, что страх вдруг куда-то исчез. Я почувствовала себя в безопасности. Еще один поцелуй — я обняла мужчину, провела ладонями вниз по спине. С тихим шорохом распускалась шнуровка платье, его пальцы медленно скользили по ноге, задирая суконный подол. Я выдохнула, почувствовав горячие влажные губы на своей шее. Выгнулась от прикосновения теплых чуть шершавых пальцев к внутренней стороне бедра. Боромир коснулся моих губ своими, пальцы скользнули чуть выше — я тихо застонала, раздвинув ноги шире и подавшись бедрами навстречу. Он вошел медленно и нежно, не отрываясь от моих губ и срывая с них стоны. Боромир тихо шептал мне что-то на ухо, переходя постепенно на хрипы. А я старалась не стонать, закусив губу, чтоб никто в лагере не услышал. Все чувства, кроме страсти, отступили. Я отдавалась без остатка. Мелькор стоял на холме, недалеко от лагеря роханцев, и наблюдал за двумя людьми в траве, не замечающими ничего, кроме друг друга. — Мой план сбывается, - тихо проговорил он с хитрой ухмылкой. — Теперь надо ждать.