Когда я умирала II. По стопам смерти

Марсель подсел рядом, указав Камилле О'Коннел на одну из бутылок бурбона. Ева признаков жизни подавать не спешила, все так же тупо разглядывая свой бокал виски. - Мне жаль. - Сообщил он ей, глядя совсем в другую сторону. - Ясно. - Гилберт устало уронила голову на руки. - А... кто это сделал? - Как бы между делом поинтересовался Жерар. - О, ты думаешь, мне сообщили? Дорогой, я даже тела не видела! - Кол? - Чтобы он сдох. - Она глотнула крепкий напиток и умоляюще поглядела на Камиллу. Та молча налила ей еще, лишь пожав плечами. В теории, она была идеальной подругой, и оставалось только позавидовать её будущему мужу. На практике ей это проверить не удалось, потому что у нее была Лекси. Была. Именно была. - Обязательно приму твое предложение к рассмотрению. - Кол, как обычно, внезапно появился с другой стороны от девушки. - А теперь идем. Она помотала головой: - Никуда я отсюда не уйду. Сам уходи. - У-у-у, ты пьяна. Нам пора домой. - Нет. Кол сложил руки на груди, упрямо глядя на нее, она же вообще смотрела на поверхность стола. Марсель вздохнул, понимающе кивая Майклсону. В чем - чем, а в одном они были полностью солидарны: женщины существа хрупкие, но страшные. Тогда Колу не оставалось ничего, кроме как поступить всем известным путем: он стащил её с кресла, закинул на плечо и потащил в машину. *** - Не трогай меня! - Еще раз выкрикнула она, когда Кол опустил её на кровать. Он прижал руками её запястья, заставляя смотреть прямо ему в глаза: - Хватит! Девушка с явной ненавистью смотрела на него. Вообще, его ненавидеть было не за что. - Ева, Лекси хотела, чтобы ты плакала? Она помотала головой. - Тогда перестань. - Большим пальцем руки он стер слезу и прижал девушку к себе. Та вжалась в него, ухватившись за воротник рубашки, и глухо зарыдала. Первородный неспешно гладил её по голове. *** Вставать с постели очень тяжело. Особенно, когда идешь на похороны подруги. Когда - то, лет, наверное, в четырнадцать, Ева Гилберт обожала черный цвет. Мол, он универсальный и красивый. Теперь же, в почти восемнадцать она ненавидела его всем сердцем. Потому что слишком много раз приходилось его одевать. Мама, папа, Викки Доннован, Анна Остин, дядя Джон, Дженна, Аларик, Кол. Можно было одеться в черное и на похороны Джереми, но его даже не похоронили. Да, была еще та подруга Деймона. Роуз? Вполне может быть, что кого-то она забыла. Ева перетянула волосы черной лентой и вдела в уши сережки. Похороны. Черное обычное платье, обтягивающее тело. Черные лодочки на ногах, черная подводка на глазах. Есть не хотелось. И пить. И дышать. На миг она задумалась о том, что Лекси тоже не любила похороны. Но было уже пора. Гилберт взяла черную сумочку, отдернула платье, направляясь к двери. Но зазвонил телефон, и ей пришлось, чертыхаясь, лезть в сумку за ним. - Да? На том конце был слышен чей-то глухой шепот, и только. - Эй! - Выкрикнула она и почти сразу же согнулась пополам, прикрывая живот руками. Внутри все горело огнем, да таким, что было сложно дышать. Из последних сил она оперлась на стену, морщась от боли. Но у вампиров ведь не должно ничего болеть. - Ты умрешь, Ева Гилберт. - Сообщил женский мелодичный голос. - Тебе осталось два месяца. Кол поплатится. Она закашлялась, прикрывая рот ладонью. И кашляла она кровью.