Мальчик, который хотел тепла

      Мрак цеплялся за лодыжки босых ног. Оплетал тонкий стан. Путался в густых волосах солнечного цвета. А руки и ноги склеила противная паутина.       Противная? Но для кого? Только не для Джима МакКен-Транси. Он наслаждался ею. Прикосновения липких нитей были лаской.       - Не идите за мной, если не хотите познать смерть.       Волосатая паучья лапа коснулась лица.       - Клод?! — его голос, звонкий юношеский голос, звенит. — Это ты? .. Клод!       Тихий смех дрожит в переплетении густых ветвей, в сверкающих нитях паутины. Недобрый, нечеловеческий.       - Любите меня, а я разорву вам горло. Рискнёте ли, мой господин?       Единственный, любимый, родной… Мучает, терзает, рвёт на куски — и всё это одними лишь словами.       Джим протянул руку и коснулся ворсистой паучьей спинки. По полотну паутины прошла дрожь.       Стан оплели паучьи лапы.       Когда же они превратились в сильные мужские руки? А когда паутина стала широким ложем? Джим не понял.       Из глубин больной груди вырывается крик, и Джим хватается за мускулистые обнажённые плечи, прогибается в спине и дёргает ногами. Злобный, дикий Зверь пронзает его трепетную плоть, сверкая алыми глазами за стёклами очков. Любит без жалости и сомнений, в первый раз сдаваясь на волю человека.       - Рискну… Клод. Я…       Зверь резким толчком заставляет его приподняться (мокрая от пота спина с трудом отлипает от простыни) и свести бёдра, сжать ими талию.       - Тогда умрите… Мой хозяин…

***

      - Ты обещала мне богатство.       Анна усмехнулась, продолжая вырисовывать пальчиком узоры на голой груди Питерсона. Её стройная нога, покоящаяся на его бедрах, игриво качнулась.       - Я выполняю обещания, Фредерик.       Питерсон погладил её по колену, сжав губы в строгую линию.       - А что мальчик?       - Он мой. Я хочу увезти его из страны… Во Францию, в Германию. Есть варианты. Выдам его за племянника.       Что же. Мистер Питерсон готов был пожертвовать этим симпатичным ребёнком ради большего. В конце концов прелестных любовничков можно много найти. Но представляя, что его клиенты понесли бы огромные деньги за право провести с Джимом десяток другой минут, Фредерик всё же мрачнел. Дети — его ресурс, его капитал.       Анна не даст ни одному похотливому мужику приобрести этого мальчика для секса, это было понятно. Что же, Анна не обычная женщина, жалкая, грязная дырка, а демонесса, её нельзя не брать в расчёт.       - А тот демон?       - Он не найдёт нас, я уверена. А если найдёт, я его убью. Если он не мёртв, то тяжело ранен, и не в силах будет стать мне помехой.       Анна прищурила голубые глаза. Этот человек всё ещё думает, а не пустить ли Джима в расход. Ну уж нет, мальчик слишком много страдал. Сердце демонессы билось сейчас благодаря любви и нежности. Позволить этому обратиться в ничто? Нет, нет и ещё раз нет. И весь Ад ей не помешает. Тем более между ней и Джимом не встанет смертный.       Она оседлала Фредерика и обхватила ладонями его лицо. Нежно поцеловав, она улыбнулась и сказала:       - А если обидишь Джима, я выпущу из тебя кишки. И скормлю псам.

***

      Клод сполз по стене, задыхаясь и хрипя. Из раскрывшихся ран лилась кровь.       Сплюнув, демон приник к асфальту и замер, прикрыв закатившиеся глаза. Тяжесть полученных им ранений оказалась куда большей, чем он предполагал.       Проклятая женщина… Она превратила его в жалкого червя. Что же, расплата будет страшна. А если тот мужлан тронет Джима… Клод скрипнул зубами, представляя, как полетят в стороны капли крови и куски мяса.       Его господин не должен больше испытывать такую боль, такое дикое унижение. А он больше не хотел обмывать осквернённое тело юноши.       Он сам должен познать это тело. Должен… желает познать его. И познает. Только пусть бы побыстрее вышел срок.       В сознание ворвалось видение.       Он паук в чаще леса. Перед ним — его хозяин. Он отчего-то обнажён. Босые ступни утопают в рыхлой земле. По телу рассыпаны кровоподтёки. Щека расцарапана.       Джим протягивает руку и касается его: мерзкого зловонного паука, со жвал которого капает жёлто-зелёный яд. Это прикосновение будит Зверя…       Раскинутое по постели тело, громкие стоны, касания горячих ладоней, растрёпанные золотые волосы по сбившейся подушке и крепкое объятие стройных ног.       Клод встал, и, пошатываясь, побрёл дальше. Его вела вперёд вскипевшая в крови полубезумная страсть. И хотя выражение его лица осталось бесстрастным, в «душе» поднялась буря.       Никто не отнимет у него хозяина.

***

      Джим выпустил вялый член и уткнулся лицом в подушку. Потом, полежав некоторое время, он краем простыни вытер с живота и бёдер жемчужные капли.       Он удовлетворял себя очень часто, представляя при этом, конечно же, Клода: его руку или же, что ещё слаще, губы.       Встав, он обернул бёдра полотенцем. Разгорячённое потное тело требовало прохлады.       Джим не знал, что за ним наблюдают в замочную скважину.       - Это хозяйский, — прошептал мужчина лет сорока или сорока пяти, обрюзгший и низенький. — Его никак нельзя трогать.       - Но какой же нежный, — вздохнул его приятель, старик лет за шестьдесят, теребя ширинку.       В это время Джим наклонился за обувью, полотенце распахнулось… Сластолюбцы вздохнули от восхищения.       А потом от страха.       Анна, мило улыбаясь, сжала их шеи с отнюдь не женской силой, и прошептала:       - А ну вон отсюда, ублюдки.       Мужчины, перепуганные до колик, бросились наутёк, а Анна решительно отворила дверь.       Её встретил ясный взгляд голубых глаз.       - Ты? .. Что ты тут забыла?       - Хочу поговорить.       - А я — не хочу, — отрезал мальчик. — Уходи.       - Я не враг тебе, — мягко ответила на это демонесса.       - Тогда верни меня Клоду.       - Ты с ним умрёшь.       - Я согласен.       Анна сокрушённо покачала головой и грустно улыбнулась.       - Ну почему ты такой упрямый? Разве ты не понимаешь, что он тебя никогда не полюбит в ответ?       - Я понимаю, — пожав плечами, возразил Джим. — И мне всё равно.       - Так нельзя, Джим. Ты должен в первую очередь любить себя.       - Я грязен.       - То была не твоя вина.       Они замолчали, глядя друг другу в глаза.       - Может, из-за того, что было, ты считаешь, что если и достоин любви, то лишь любви тёмной твари?       Джим сжал кулаки и шагнул навстречу демонессе.       - Клод не тварь. Клод прекрасен. И пусть я для него лишь еда, я буду его любить.       Их разговор прервал ворвавшийся в комнатушку Фредерик.       - Слушай, Анна. Откуда-то наползло множество пауков. Что это означает?