Мальчик, который хотел тепла

      Джима трясло от страха. Он до сих пор ощущал грубые руки отчима на теле. Словно бы они оставили следы, которым суждено не сойти до конца дней. Мальчик заплакал, сев на пол возле кровати.       Он со страхом вслушивался в происходящее на улице и дома. Везде ему мерещились зловещие тени, тянувшиеся к нему , желающие причинить боль. И в этих тенях Джим видел отчима.       Разве он чем-то заслужил такую жизнь? Мальчик, которому только десять лет? Всякому ребёнку кажется, что мир - это место, наполненное весельем и каждодневными открытиями. Что это безопасное место. И Джим не был исключением. Он был счастлив и всем доволен, пока в его жизнь не ворвался старик Транси.       Джим прекратил плакать. Теперь он смотрел вперёд себя невидящим взглядом, обхватив плечи руками и покачиваясь из стороны в сторону. Мальчик попросту потерял связь с реальностью от тяжёлых переживаний.

Он идёт по парку. Мама ведёт его за руку, и он ощущает тепло её ладони, надёжность и любовь. Мальчик старается быть ближе к ней, ведь больше у него никого нет. Мама грустная, очень грустная. Недавно умер папа... - Джимми, познакомься. Это мой будущий муж и твой новый папа. Джим прячется за спиной матери от взгляда человека, к которому она его привела. Человек улыбается. Весьма мило, но мальчику чудится что-то нехорошее в глазах старика, и поэтому он не подаёт руки. - Простите его, - со смехом говорит мать, - он очень стеснительный. - Ничего страшного. Скрипучий голос старика также не вызывал доверия. И это его новый папа? Джим в растерянности смотрит на избранника матери. Отчего-то становится страшно. Словно струя холодного воздуха пробегает по спине. Старик, продолжая улыбаться, кладёт руку ему на плечо. Мальчик едва сдерживается, чтобы не отскочить. В глазах старика мелькает какое-то непонятное выражение. Джим не видел лисиц, но если бы видел, то признал бы сходство. Но в лице его будущего отчима видно что-то ещё, что никак не может быть в животном. Что-то грязное. Отблеск расчетливой, чисто человеческой жестокости. Но Джим ещё слишком мал, чтобы осознать это.

      Джим вздрогнул, вырвавшись из воспоминаний. Он услыхал, как открылась дверь. И голоса двух мужчин. Один принадлежал мистеру Транси, а другой был совершенно не знаком. Мальчик заметался по комнате как птица с подбитым крылом. Единственным желанием было оказаться где угодно, только не здесь. - Мама... - обреченно простонал мальчик, обхватив голову руками, - мама, приди. Ему было безумно страшно. Чудовищные моменты, проведённые в руках отчима, снова захватили его в свою власть. Снова стало невыносимо больно всему телу. Возвращение мучителя сводило с ума.       Только бы они не пошли к нему, только бы не видеть глаз отчима, наполненных похотью и злостью. Только не ощутить снова прикосновение грубых, безо всякой жалости терзающих самые чувствительные места, рук. Джим молился неведомо кому о спасении, заливаясь слезами. - Мама, мама, - продолжал шептать он, оцепенев от ужаса и предчувствия боли.       - Он, конечно, своенравный, но весьма красивый мальчик, - раздался снова голос отчима совсем рядом с дверью. Мистер Транси уже успел напиться, пока встречал приятеля, и в голове его блуждали самые дикие мысли. Он пока ещё был во вполне бодром состоянии, даже за стены не приходилось держаться часто. -Надеюсь, ты его укротил, а, старый пень? - захохотав, обратился к нему второй, хлопая старика по плечу.       Джим так и застыл. Неужели... они пойдут сейчас в его комнату? Нет! Не надо! Но, к облегчению мальчика, Транси и его приятель удалились прочь, разговаривая о делах, уже не касавшихся испуганного ребёнка, находившегося от них только лишь за хрупкой дверью. Джим вздохнул с облегчением. Он сел на кровать, вцепившись в неё изо всех сил. Может, его всё-таки не тронут?       Минуты тянулись столетиями. Джим с тревогой вслушивался в пьяные голоса отчима и его приятеля, доносившиеся издалека. Изредка мальчик слышал непристойные ругательства и смех, а также громкое смакование любовных приключений. Иногда, когда становилось совсем уж противно, Джим закрывал уши руками. ***       - Хочешь увидеть его? Транси развалился на кресле, широко расставив ноги, сжимая полупустую бутылку, с кривой усмешкой смотря на своего знакомого, ожидая ответа. - Я уже, - старик встал, подошёл к креслу, на котором сидел приятель, и прошептал ему на ухо, - попробовал его. Он восхитителен. - Доверяю твоему вкусу, приятель! Если он понравился тебе... Кстати, ты помнишь того мальчика, кажется, его звали Майкл... Ну на той вечеринке. Что, твой пасынок лучше? - Намного, - пьяно буркнул Транси, всё-таки не удержавшись на ногах, и упал на пол. Впрочем, он почти сразу встал. - Да что ты спрашиваешь, сам попробуй! - вскричал старик, хватая приятеля за плечи, почти касаясь своим носом его. - Хорошо, тащи его сюда, - второй пьянчужка не выдержал аромата, что распространял его друг, и слегка толкнул его. Мистер Транси снова упал на пол, тупо хихикая, чем вызвал у друга приступ хохота. Умудрившись встать, Транси шатаясь, пошёл за пасынком, распевая песенку весьма фривольного содержания. ***       Джим отскочил поближе к окну, когда в комнату ворвался отчим. - А! Мой хороший мальчик! - заорал старик, распространяя по маленькому помещению аромат алкоголя, и шагнул к ребёнку, широко распахнув руки, - Ну, иди к папе! Джим рванулся от него, громко закричав. Мальчик собирался найти спасение под кроватью, но Транси, хоть и был пьян, в два счёта сцапал перепуганного ребёнка. - Попался! Не уйдёшь! - пропитым голосом почти напевал старик, - Пошли, к приятелю моему. Ик. Развлеки нас. Ик. Ха-ха! Не бойся, хорошенький. Джим заплакал, пытаясь вырваться, но силы быстро оставили его, и он потащился за отчимом, как овечка на убой. Слёзы его часто-часто капали на пол.       Джим оказался в кабинете отчима. Перед ним в кресле сидел человек, которого мальчик никогда не видел. Этот мужчина был немного моложе и стройнее отчима, но жестокое, самодовольное и порочное выражение лица было точь-в-точь такое же, как и у Транси. Старик шлёпнул мальчика по заду, толкнув его ближе к гостю. - Вот он. - Хм. А он и правда не дурен. Такие глаза! А золотые волосы! Ну и ангелочка ты нарыл, приятель! Транси довольно расхохотался. Он был рад, что друг высоко оценил его пасынка. Старик даже облизывался, рисуя в голове самые роскошные (это для него, а на самом деле мерзкие) картины их общих развлечений с мальчиком. Транси привык к порокам, самым сладким из которых была похоть. И никогда старик не упускал возможности хорошенько развлечься с тем, кто попался ему на глаза и привлёк внимание. А Джим был самой удобной кандидатурой на роль постельной игрушки, потому что мальчик всегда рядом, потому что сирота и никто не придёт ему на помощь.       Мужчина встал с кресла. Он грубо схватил Джима за подбородок, вынуждая смотреть себе в глаза, наслаждаясь беспомощностью и страхом ребёнка. Огромные синие глаза были полны слёз, алые губки плотно сжаты и слегка подрагивают. Возбуждающее зрелище. И мужчине кажется, что мальчик сам завлекает его, предлагая себя столь волнующим видом. - Хорошенький. - Довольно говорит гость. Транси глупо улыбается. Джим плачет, едва держась на ногах. Старик берёт мальчика за плечи, с силой опуская на колени. - Не разочаруй гостя! - шепчет он, и его слюнявые губы касаются уха Джима, отчего тот испытывает невероятное омерзение, и пытается отстраниться, но отчим ему не даёт. Мужчина, стоящий перед мальчиком, расстёгивает штаны и приставляет свой член к губам ребёнка. - Ну же, давай, - шепчет он, толкаясь бёдрами вперёд. Мальчик, плача, пытается отстраниться. Отчим давит ему на щёки, пытаясь открыть рот. - Не позорь меня перед другом. Будь хорошим, ик, мальчиком. И старик снова засмеялся, словно сумасшедший, торопливо освобождаясь от штанов и срывая одежду с пасынка. - Ну же, - кряхтит он, пытаясь всунуть свой орган в ребёнка. Джим вырывается изо всех сил, слёзы текут всё обильнее по лицу, падают на ковёр. Наконец у Транси получается войти в тесный задний проход, и Джим, не выдержав боли, отчаянно кричит, чем тут же воспользовался второй насильник. Крик превращается в невнятный хрип. Гость, сжав в кулаке волосы мальчика, вбивается в его горло, не обращая ни малейшего внимания на сопротивление жертвы, пока Транси, вцепившись в узенькие бёдра, заполняет собой хрупкое тело.       Джим почти терял сознание от страха, омерзения и боли. Он задыхался и хрипел, пытаясь увернуться, но всё было напрасно. Его мучители держали его крепко в четыре руки, вбиваясь, нисколько ни щадя, с двух сторон. Мальчик плакал, мысленно зовя маму.       Транси потянул пасынка на себя, оставляя на его бёдрах обширные синяки, и кончил с довольным стоном. В это время его приятель, в последний раз вонзившись в рот ребёнка, также изливается. Джим давится густой солоноватой жидкостью, падая на пол. Желудок скручивает спазм, и его обильно рвёт. Мужчины хохочут, глядя на его страдания, обмениваясь взглядами и отпуская пошлые шуточки.       Что было дальше, мальчик помнил смутно.       Транси отошёл, сел в кресло, обхватив свой член, в то время, как его друг разложил пасынка на ковре, широко разведя тонкие ножки, и принялся иметь мальчика, навалившись всем весом на детское тело. Джим только тихонечко всхлипывает, задыхаясь, что невероятно заводит насильника, и тот удваивает старания, отчего стеночки прохода рвутся снова и снова, и по бёдрам и ягодицам мальчика густо течёт кровь.       Когда же мужчина кончил, Джим лишился чувств.       Маленькая, хрупкая фигурка на ковре, измазанном спермой, рвотой и кровью вызвала бы жгучее сострадание у любого, но не у двух приятелей, что, пьяные, смеются рядом с изувеченным телом. ***       Никто из всех троих ни за что бы не догадались, что за происходящим внимательно наблюдают. Но это длилось недолго, и таинственный шпион исчез так же стремительно, как и появился.