Мальчик, который хотел тепла

      Джим так и не смог уснуть этой ночью, до тих пор, пока Клод не усыпил его сам. Только тогда мальчик смог хоть немного отдохнуть.       Пора выполнять остаток плана. Клод нашёл телефон и позвонил в больницу. Когда в трубке раздался приветливый женский голос, демон взволнованно сказал: - Помогите, мой знакомый умер. Назвав адрес, демон положил трубку. Вот и всё. Теперь нужно разбудить господина и посвятить в свой план. Демон бросил злорадный взгляд на тело убитого, которого он только что перенёс в спальню и укрыл одеялом и пошёл в комнату господина.       Джим лежал и по-прежнему спал. Золотистые волосы разметались по подушке, губы были полуоткрыты. Клоду в нём что-то не понравилось. Он прикоснулся ко лбу господина. Так и есть, мальчик заболел. Ещё этого не хватало. Клод со злостью подумал, что подобного с ним давно не было. Как это его угораздило, связаться узами контракта с настолько проблемным человеком? Истерики, теперь вот сильный жар. А потом что будет? Раздражённый, Клод безо всякого сочувствия вырвал мальчика из сна. Джим застонал и еле-еле открыл глаза, неловко облизав пересохшие губы. Ему потребовалась минута, чтобы осознать, где он и узреть слугу. - Клод, - тихо сказал он, - мне плохо. - Я вижу, господин. У вас поднялась температура. - Пить хочу.       Демон отошёл на кухню, чтобы налить воды. Когда же он вернулся, его хозяин снова провалился в сон. Клод опять же бесцеремонно разбудил его и влил в рот воду. Мальчик закашлялся, и замотал головой, показывая, что недоволен таким с собой обращением. Но демону было всё равно. Ещё чего не хватало - нежничать со смертным. Но губы мальчика искривились, а глаза покраснели. Клод, поняв, что его ждёт очередная порция рыданий, поспешил принести извинения. - Прошу прощения, господин. - Впредь будь повежливей, - капризно потребовал Джим. - Как скажете. А теперь слушайте меня внимательно. Ваш отчим... Мальчик вздрогнул и посмотрел на Клода как мышь в глаза змеи. Но демон невозмутимо продолжил: - Ваш отчим мёртв. Не спрашивайте, как, но я сделал так, чтобы никто не догадался, что он был убит. Я позвонил в больницу, прикинувшись приятелем старика. И ещё: отныне я буду считаться вашим дядей. Не волнуйтесь, я всё улажу с документами. Сами понимаете, не нужно, чтобы возникли вопросы. - Как скажешь, Клод, - устало сказал мальчик, закрывая глаза. Было жарко, пот катился по коже, намачивая бельё, перед глазами мелькали чёрные пятна. И Джим отдался болезненным видениям, потеряв сознание. ***       - Скорее всего, что-то с сердцем. Для людей его возраста неудивительно. - говорила немолодая врач Клоду, который внимательно слушал её, то и дело кивая. - Его надо отвезти куда следует. Вы ему кто? - Я дядя его пасынка. - врать Клоду было не привыкать, - Приехал погостить день назад. И надо было случится такому!? - Сочувствую, - откликнулась доктор. Клод про себя улыбнулся. Людей так просто водить за нос. А что, если порой они сами хотят быть обманутыми. Легко убедить мальчишку, что жаждешь ему помочь, а потом, полностью лишённому воли, предложить контракт. И он согласится. Вернее, уже согласился. - Ладно. Мы уезжаем и забираем вашего почившего друга с собой. - Спасибо за всё. - Изобразив искреннюю признательность, Клод пожал доктору руку, выдавив из себя улыбку. Губы растягивались с трудом. Ох уж это дурацкое людское поведение - кривить губы по любому поводу. ***       В преисподней не привыкли друг с другом церемонится. Никто там никого не жалеет, и мало кто о жалости просит, попросту бесполезно. И как бы ни было плохо, каждый демон знал - случись что, его попросту добьют, не утруждая себя помощью ослабевшему товарищу. И по мнению Клода, его господина, будь у людей схожие порядки, укокошили бы за милую душу да ещё и с удовольствием. Слишком слабый телом, слишком чувствительный духом... В общем, всех худших, по мнению Клода, качеств, было в его хозяине "слишком". Клод мог, конечно, изобразить заботу и даже нежность, да так, что жертва верила и исходила слезами благодарности и хваталась за его руки, целуя их. Но при этом сердце его молчало. Не было ни проблеска сострадания, всё было ложью: забота, волнение, ничего не было в демоне настоящего, когда он служил смертным. Он позволял узреть истину о себе лишь тогда, когда забирал заслуженную плату. А истинный демон - это жестокость и неистовство, а также неутолимая жажда. Тогда-то люди плакали уже от ужаса и пытались, по мере сил, отбиться, но демона лишь забавляли их жалкие попытки.       Люди всегда хотели от него правды. А он любил открывать её им на пороге их смерти. И ему нравилось видеть на лицах некогда доверявших ему людей отвращение и страх. Тогда он торжествовал, потому что им было больно, а он питался именно болью.       Проблемный мальчишка может привязаться к нему? Мальчишке же и хуже. Будет доверять? Ну что ж, тем слаще будет разбить его сердце. Хочет, чтобы его любили? Пусть попробует добиться любви демона. Этому демону на забаву.       С этими мыслями Клод сидел рядом с больным господином. Мальчик спал беспокойно. Он часто переворачивался и дёргался. И то и дело стонал. Демон равнодушно взирал на его возню. Только изредка он шевелился, чтобы сменить на лбу хозяина мокрую тряпку. А потом снова сидел в притащенном из гостиной кресле и просто смотрел на мальчика.       Джим звал мать и отца, потом снова и снова отбивался от отчима, но Клод волновался лишь тогда, когда он произносил его имя. Не прошло и нескольких дней, а маленький человек уже на что-то надеется. Как же люди глупы и слабы. Клод прищурил в насмешке глаза и глядел на мальчика как и полагается демону смотреть на смертного. Джим открыл невидящие глаза и тихо прошептал: - Помогите... Демон склонился над ним, кладя ладонь на пылающий даже через слой ткани лоб. Господин не увидел его. Голубые глаза слепо блуждали по потолку и стенам, изредка по лицу демона и потом закатывались назад. - Мама... папа... Джим содрогнулся и его вырвало. Клоду пришлось менять бельё и обмывать господина. Когда демон держал на руках горячее тело мальчика, тот пытался обнять его и звал по имени, отчего демон напрягался как в прошлые разы и сожалел, что именно с этим ребёнком заключил контракт, плюсом дав пять лет жизни. Но самое плохое заключалось в том, что когда Клод тесно соприкасался с мальчиком, то зарождалось не только отвращение, но кое-что ещё. И оно было уж точно лишнее. Тем более, что Джим был ещё слишком мал.       Демон опустил ребёнка на чистые простыни. Джим до последнего не хотел переставать обнимать его. Но Клод грубо оторвал его ручки от себя. И пусть рыдает, если охота. Но Джим не заплакал. Он только жалобно застонал и отвернулся от слуги. - Клод... - резануло по сердцу грустное и обвинительное. Но демон не поддался на это, и так и не утешил отчаявшегося получить хоть каплю тепла господина.