Мальчик, который хотел тепла

      Вам от меня не уйти.       Вы мой.       От момента, как вы попали в мои сети, и навечно. И в жизни, и после смерти.       Вы плачете? А мне смешно. Это так жалко - желать любви.       Любовь - всего лишь прибежище для дураков, слишком слабых, чтобы признать, что единственное, что нужно живому существу - это жить для себя. Искать любви всё равно что хвататься за воздух, когда падаешь.       Любовь представляет собой самую наглую ложь.       Она не имеет ценности. Она презренна, потому что она слабость. А слабым быть нельзя. - Мама!       О, вам больно? Вы скучаете по семье? Извините за резкость, но это тоже ложь. Каждому нужен лишь он сам. - Папочка! Мой господин так слаб и ничтожен. Достойно сожаления. Как мне жаль, что я в это ввязался.       Никто больше вас не полюбит.       Джим очнулся с громким криком. Вокруг было темно. Он обхватил колени руками и закачался из стороны в сторону. Тьма подступала, захватывала его в плен, лезла в самую душу, стремясь вырвать из неё надежду. Мальчик уткнулся лицом в колени, весь дрожа. Темно, страшно и больно. Вас теперь не любит никто. Джим простонал, закрывая уши руками. Не слушать, не видеть злых алых глаз, не слушать! Но холодный, полный презрения голос продолжал звучать. - Господин!? - всё тот же голос, но немного другой. Взволнованный и без этого ранящего в самое сердце презрения. Джим открыл глаза. Оказывается, он до того держал их закрытыми. Вначале мальчик видел один лишь туман, но вскоре он рассеивается.       Демон стоит на коленях возле кровати и смотрит на него. В золотистых глазах за стёклами очков читается недоумение. - К-клод? - Я с вами, мой лорд. - Что со мной? - Вы болели. Джим откинулся на влажные подушки, тяжело вдохнул горячий воздух спальни. Голова раскалывалась. - Открой окно...       Демон послушно встаёт, отдёргивает шторы и выполняет просьбу. За окном солнце. Пролетают птицы. Шум колёс, голоса и шаги людей, лай собаки где-то вдалеке. Обычные шумы большого города. Но самое главное - в спальню врывается ветер и освежает размякшее тело. И Джим поневоле блаженствует. - Господин. Вам надо поесть. - Хорошо. - неожиданно послушно кивает мальчик, глядя на демона большими доверчивыми глазами. Клод снова начинает раздражаться. Глупое дитя. Но недопустимо слуге показывать неприязнь к господину. И Клод просто кланяется и почтительно говорит: - Я приготовлю вам что-нибудь лёгкое. - Я как-то просил молока с печеньем. - Хорошо.       И демон уходит, не оглядываясь на смотрящего ему вслед хозяина. ***       Джим стоял у двери в кухню и смотрел на своего демона. Странно было видеть это создание за приготовлением завтрака человеческому ребёнку. И ещё страннее - так когда-то стояла на кухне мама, готовясь накормить его. Джиму стало больно. Мамы больше нет. И мальчик во все глаза глядел на демона, делающего то, что когда-то делала для него она.       Клод делал все играючи. Для начала он всё протёр, вымыл оставшуюся с незапамятных времён грязную посуду. И всё это невозмутимо и отстранённо. Джиму ещё не приходилось видеть живое существо, настолько механически-бездушно выполняющее какое-либо дело. Демон казался роботом. Спокойное лицо, сжатые тонкие губы, ледяной блеск золотых глаз, плавные и точные движения изящных рук с тонкими длинными пальцами, увенчанными чёрными ногтями.       Клод чувствовал присутствие хозяина, но делал вид, что замечает его. Пусть мальчишка смотрит, если ему так это необходимо. А самому глядеть на него недопустимо. А маленький человек прямо-таки прожигал его глазами, следя за каждым, даже самым крохотным движением. Золотистые растрёпанные волосы и большие глаза на худом, но достаточно красивом личике; худое тело прикрыто до колен белой ночной рубашкой. Мальчишка стоял босиком на голом полу. Демон видел побледневшие узкие ступни с маленькими пальчиками, выступающие лодыжки, округлости колен. Руки мальчика скрещены на груди. Один его вид, не говоря о душе, выдавал страдания. Демон поспешил отвести взгляд.       - Садитесь за стол, господин. - наконец сказал демон, указывая ладонью на место, куда должен был поместиться Джим. Мальчик медленно подошёл к столу и сел. Клод поставил перед ним стакан согретого молока и мисочку печенья. - Приятного аппетита, господин. Джим смотрел на него не отрываясь. Он уже не хотел есть. Ему надо было смотреть на это великолепное создание, что так о нём заботилось, отмечать красоту и строгость лица, стальные искры в глубине глаз и то, как красиво уложены его чёрные волосы. - Что-то не так? - Нет, - смутившись, Джим опустил глаза, - Всё отлично. Спасибо, Клод. Демон чуть заметно усмехнулся. Люди...       Джим принялся за еду.       Когда же с завтраком было покончено, Джим потребовал, чтобы Клод его переодел. Демон поднял его на руки и понёс обратно в спальню. Мальчик обнял его за шею и положил голову ему на плечо. В руках демона ему было невероятно хорошо, спокойно и уютно. Ребёнок чувствовал немалую силу, исходящую от мужчины, и знал, что отныне вся она для него. Это существо способно защитить его от всего и ото всех, а ведь именно это нужно человеку, перенёсшего такие ужасные события, в которые он был швырнут, будучи совсем юным. Джим сам ещё не понимал, но Клод становился для него очень близок. И всё равно, что демон так заботлив, только в расчёте получить душу и что он знает этого мужчину всего-то несколько дней. Сейчас главное, что его удерживают на весу надёжные руки, что он притиснут к тёплой груди взрослого, который сделает для него всё на свете, легко смахнув с дороги любого врага.       Клод усадил его в кресло и принялся одевать. И старался не встречаться с мальчиком глазами. Видеть в них надежду и привязанность не хотелось. Лишь когда Клод стал застёгивать рубашку, то осмелился посмотреть хозяину в лицо. И мальчик улыбнулся. Демон невольно отметил, что улыбка ему невероятно шла. Этот ребёнок был словно соткан из воздуха, настолько тонок и лёгок он был. Даже и малое усилие, не то что демоническая мощь, могло сломать его. Бледная кожа и золото волос только усиливало это впечатление. Демон в который уже раз ощутил странную жажду. Да, он мог презирать мальчишку за чувствительность и стремление любить и быть любимым, но остаться равнодушным к его хрупкому образу нет. Эта двойственность - презрение и влечение изумило Клода. Подобного он ещё не испытывал.       И да - из мальчишки получится неплохая игрушка.       Пройдёт пять обещанных лет, и тогда...       Мальчик станет юношей. Но будет таким же маленьким и хрупким. Также будет обрамлять тонкое белое лицо золото волос, а рука, что сейчас лежит в его руке, останется точно такой же костистой и прозрачной.       Что? Где рука этого ребёнка? Демон опустил голову и увидел, что держит мальчишку за руку. Клод медленно провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони господина. Маленькая. Слабая. Жалкая. Демону захотелось сжать её до хруста в костях, до мученического крика, до крови, но вместо этого он прикоснулся к ней губами. - Теперь я вас не отпущу... Давайте же скрепим наш договор. И на руке демона стали проявляться линии печати.