Carpe noctem

На следующий день после учебы я решила снова заглянуть в лечебницу. Признаться честно, теперь я стремилась попасть туда не чисто из-за любопытства или желания разобраться в поведении очередного убийцы, я лишь хотела узнать, как чувствует себя Грэм, все ли с ним в порядке, какие процедуры ему назначил Чилтон. Хотя, насчет последнего я сильно сомневаюсь. Ему главное поймать человека, на которого можно повесить улики и посадить за решетку, считая, что убийца пойман и тем самым закрыть очередное дело. А на то, что настоящий преступник на свободе, ему глубоко плевать, ведь самое главное — поддерживать свой статус. В этом его винить нельзя, потому что дело должны расследовать агенты ФБР. На лекциях я все время витала в облаках, практически ничего не записывая и задумчиво грызя кончик колпачка от ручки. Подруги пытались достучаться до меня, но в конечном итоге это им надоело и они попросту махнули на меня рукой. Или сообразили, что лучше меня сейчас не трогать. Нужно отдать им должное: сегодня они не высказали своих упреков в адрес моих увлечений во вне учебное время. После лекции мы пошли в столовую, и как только заняли свободный столик, Хлоя заявила: — Ты сегодня на удивление молчаливая. Ковыряя вилкой в картошке, я в ответ пожала плечами, не зная, что сказать. Подруги недоуменно переглянулись, и Тереза заговорила со мной так, словно она тщательно подбирала слова, дабы не расстроить меня: — Ты все чаще стала уходить в себя, нас это беспокоит, Лили. Такими темпами ты вообще перестанешь общаться с людьми. Что с тобой происходит? Как я могу ей ответить, если сама не знаю, почему у меня такое настроение с утра, что ни с кем не хочется говорить и никого — видеть. Со мной такое случалось крайне редко, но в этот раз я не стала злиться, а расстроилась из-за того, что мои подруги беспокоятся обо мне, а я их игнорирую. Естественно, их удивляют такие резкие перемены. Пару лет назад я была веселой и общительной девушкой, стремилась завести как можно больше знакомых и друзей. А теперь я и с двумя единственными подругами не могу нормально пообщаться. — Мы с Хлоей решили сходить в кино на днях. Ты с нами? Взглянув сначала на Хлою, потом — на Терезу, я со вздохом ответила: — Конечно, я пойду. — Отлично! — с радостью одновременно воскликнули они. — Кстати, ты каждый раз рассказываешь нам о своем новой «жертве», но в этот раз умолчала. Тебе не нужно спрашивать, откуда мы узнали, потому, что ты всегда такая задумчивая, когда находишь очередного психопата. Не то, чтобы нам нравилось слушать про них, просто ты сейчас какая-то другая. Не знаю, в тебе что-то явно изменилось. — Ничего интересного, — коротко ответила я, не желая говорить о Грэме. — Бог ты мой, — в ужасе прошептала Хлоя и подалась вперед, — он тебе нравится? — И почему я не удивлена вопросу?.. — скучающим тоном ответила я и, не выдержав пристального взгляда подруги, пояснила: — Он мне не нравится, просто заинтересовал, как и многие другие в этой лечебнице. Правда, он единственный из многих, кто мне по-настоящему симпатизирует, и я не считаю его убийцей. — По крайней мере, она начала говорить, — прошептала Хелена подруге. — Я все слышала. — Знаю, — без тени смущения ответила она и мило улыбнулась.

***

Бросив сумку на столик у дивана, я направилась в столовую, но меня остановила сестра, которую я не заметила. Алана стояла у окна со скрещенными на груди руками. Ее губы были поджаты, а глаза прищурены — все признаки того, что она чем-то очень недовольна. Застонав от досады, я догадалась, в чем дело и чуть было не топнула ногой от злости, как маленький ребенок. — Рано или поздно это должно было случиться. Кто тебе накапал? — Ты можешь объяснить мне причину своих тайных походов в лечебницу? — Я ничего тебе не скажу, пока ты не ответишь на мой вопрос. — Даже не пытайся добиться от меня признания, я ничего тебе не скажу. Ты же знаешь, какой я бываю упертой. Так что если хочешь, чтобы разговор получился, сначала ответь на мой на вопрос, а потом мы с тобой мирно поговорим, после чего забудем обо всем сказанном и я продолжу ходить в госпиталь. — В этот раз я не буду снисходительной и уступчивой, Лили. Твой поступок выходит за все рамки. Ты вообще в своем уме?! — в гневе прокричала она. Такой тон может сбить с толку случайного прохожего, но не родного ей человека. Не потому, что Алана часто кричала на меня, отчитывая за сумасшедшие выходки; просто таким образом меня точно не напугать. — Я уже не маленькая и ты не имеешь права указывать, что мне делать, а что — нет. Алана, пойми, мне двадцать три года! Я самостоятельная и дееспособная личность, не нужно контролировать каждый мой шаг. — Как старшая сестра, я обязана оберегать тебя от опасностей… — Тебя никто об этом не просил, и я освобождаю тебя от ответственности. Перестань принимать за меня решения, я хочу поступать так, как сама посчитаю нужным. Ты лишаешь меня свободы, не давая вдохнуть полной грудью, твоя чрезмерная опека сковывает меня. Когда ты это поймешь?! — Ты — единственный близкий мне человек, который живет со мной под одной крышей. Наши родители живут очень далеко от нас, и мы редко с ними видимся, поэтому остаешься только ты. Неужели ты думаешь, будто мне было приятно узнать, что ты скрываешь от меня свои походы в лечебницу, где находятся мои пациенты? Конечно, я переживаю за тебя, потому что боюсь потерять и остаться одной. — Мне это понятно, но если ты хочешь, чтобы я была с тобой честна и открыта — перестань жить за меня. Ты не сможешь всю жизнь бегать за мной хвостом. Лучше сделать это сейчас, иначе потом будет тяжелее. — Если я сделаю, как ты просишь, ты перестанешь ходить туда? — Нет, — безапелляционно ответила я, отрицательно качая головой. — Об этом даже не проси. — Но почему? — искренне не понимала она. — У меня нет ответа на этот вопрос. Когда-то ты решила стать психиатром, но так и не смогла объяснить своего решения. Нас просто магнитом тянет к психопатам-убийцам, просто признай сей факт. И заметь, что я никогда не осуждала тебя за выбор такой профессии. — Прости, но я не могу позволить тебе навещать заключенных. Я скажу Чилтону… — Ты не сделаешь этого! — Разговор окончен. — Ничего не окончен, я… — Я все сказала! — твердо заявила Алана, одарив меня разгневанным взглядом. — Значит, ты хочешь, чтобы мы стали врагами? — тихо спросила я. — Не смей что-либо запрещать мне. — Если от этого решения ты будешь в безопасности и сохранности, то я рискну. Можешь игнорировать меня, не разговаривать, но я буду уверена, что с тобой все в порядке. — Да меня могут убить вечером в темном переулке, пытаясь ограбить, или в людном месте расстреляет сумасшедший. Их очень много гуляет на свободе, если ты не в курсе. Нас окружают убийцы, Алана! И то, что ты запретишь мне посещать психопатов, никак не защитит меня. Я найду другую лечебницу, где у тебя не будет таких полномочий и я смогу свободно заходить туда. — Пару лет назад ты была такой хорошей девушкой, а сейчас сама на себя похожа. Они дурно на тебя влияют. — Убийцы здесь не причем, просто я выросла и осознала, в каком жестоком мире мы живем, поэтому я не могу быть веселой и беззаботной, как раньше. — Ладно, но я хочу присутствовать при разговорах — буду слушать все из кабинета Чилтона и видеть тебя на экране с камеры наблюдения. — Прекрасно, — недовольно пробурчала я. — Я согласна. — Я рада, что мы пришли к решению. Впредь не скрывай от меня таких вещей, хорошо? — Договорились. Но ты так и не ответила мне на самый первый вопрос. Вообще я могу догадаться, ведь мало кто знает мой секрет. Это мог быть либо один из охранников, который пропускал меня, либо Чилтон. Хотя, они знают обо мне уже не первый год, поэтому я не могу понять, с чего это вдруг они решили сдать меня. Остается только один, — прошептала я и подняла глаза на сестру. — Это Ганнибал, верно? Алана ничего не ответила, но я и так поняла, что оказалась права. — Какой благородный поступок с его стороны, — протянула я. — И почему он так поступил? Это из-за того, что между вами что-то есть? Ой, не смотри на меня так удивленно, я вижу по твоим глазам — они загораются, стоит мне упомянуть Лектера. А Грэм знает о вас? — Это уже слишком. Я не стану слушать эту глупую болтовню, — выставив вперед руки, Алана дала понять, что разговор окончен, и пошла в свою комнату. — Или все дело как раз в нем?! — крикнула я ей вслед, но ответа не получила. Вот еще одна причина, по которой Алана не вместе с Грэмом — ей нравится другой человек. Если Ганнибал на самом деле тот самый чесапикский потрошитель, то беспокоиться нужно не обо мне, а о моей сестре.

***

Меня провели в небольшую стеклянную комнату, посреди которой был стол, а за ним, прикованный наручниками, сидел Грэм. От этих наручников шли тонкие цепи; видимо, это для того, чтобы заключенный мог двигать руками. Сестра с охранником предупредили, что никаких физических контактов быть не должно. Неужели они боялись, что я передам что-нибудь ему в руки? Бред какой. Сколько можно вот так к нему относиться? Понятное дело, это стандартная процедура, но у меня болезненно защемило сердце, стоило только увидеть Грэма в наручниках. Этому человеку и так тяжело, а они еще морально на него давят, выражая свое полное недоверие. — В этой комнате включен звук, я буду наблюдать все в паре метров. — Ты могла бы сделать это из кабинета Чилтона. Кажется, именно так ты и собиралась поступить. А теперь заявляешь, что все это время будешь сверлить меня взглядом? — выразила я свое недовольство и взглянула на сестру. — Не оказывай на него давления, я хочу поговорить спокойно и без свидетелей. — С чего это ты так беспокоишься о нем? Ты со всеми преступниками так обращаешься? — Преступниками? Так ты уже крест на нем поставила? — Ты не знаешь, что произошло. — Ах да, ты о том санитаре, который чуть не убил доктора Лектера? Хочешь сказать, его заказал Грэм? — Именно. Я очень старалась поверить в его невиновность, но то, что он задумал сделать, переубедило меня. — Ты веришь словам подражателя? — искренне удивилась я. — Тому, кто убивал людей? В отличие от Грэма, вина Гидеона была доказана, а ты с такой легкостью поверила ему потому, что хотела услышать нечто подобное? Складывается ощущение, что так оно и есть. Ты будто ждала намека или знака на вину Грэма и радуешься теперь, что твоя уверенность подтвердилась. Я тебя не понимаю. — Все не так, Лили. — Так, сколько минут в моем распоряжении? — сухо поинтересовалась я, проигнорировав слова сестры. — Столько, сколько потребуется. Незнакомый мне охранник отворил дверь, ведущую в камеру для допросов, и я прошла внутрь, отметив про себя, что мой соучастник в лечебнице сегодня не наблюдался. Судя по всему, его все-таки уволили. Значит, теперь каждый раз придется обращаться к Алане? Да меня гордость задушит. Встав напротив заключенного, я одарила сестру последним предупреждающим взглядом, после чего та покачала головой и вышла из помещения. Грэм, казалось бы, не слышал и не замечал моего прихода, уставившись в одну точку. Видимо, он ушел в свое воображение, и мне отчаянно захотелось знать, где и с кем именно он там был. Но прямо спросить об этом было бы слишком неэтично. Стараясь издавать как можно меньше шума, я села напротив мужчины и, положив руки на стол, скрестила пальцы в замок. Грэм сидел в расслабленной позе, практически не мигая, со все еще отсутствующим взглядом. От волнения у меня пересохло в горле и вышло так, что я пару раз кашлянула, выдергивая тем самым заключенного из его воображения. Он тряхнул головой и поднял глаза, удивившись моему присутствию, но лишь на секунду наши взгляды пересеклись и он повернул голову в сторону. В качестве извинения я улыбнулась и негромко сказала: — Здравствуйте, мистер Грэм. — Вы здесь, — протянул он, похоже, не до конца осознавая, мерещится ему это или нет. — Но почему в камере для допроса? — Я передумала о предыдущем решении не задействовать мою профессиональную деятельность в вашем деле, — с ходу начала объяснять я и, видя недоумение на его лице, напомнила: — Я учусь на адвоката. Мне нужна практика, поэтому я выбрала вас. Если, конечно, вы согласитесь, чтобы я вам помогала. — Для вас я что-то вроде подопытного кролика? — спросил он, слегка прищурив глаза, и его губы изогнулись в кривой досадной улыбке. — Вы неправильно меня поняли. — Правда? — Я не стану спрашивать, вы ли поспособствовали тому, что санитар, сопровождающий вас из одной камеры в другую, напал на Ганнибала, — у меня нет на это права. Но если я стану вашим адвокатом, то вам нужно будет мне все подробно рассказать, чтобы я смогла составить цепочку событий и найти в них зацепки, по которым у меня получится оправдать вас перед всем судом. — А вы непостоянная, мисс Блум. — Только не нужно спрашивать, почему я передумала, хорошо? Это только мое решение, и делиться своими мыслями я не намерена. Впрочем, вы ничего не потеряете, если дадите мне шанс. Замену для судьи ищут не так долго, так что дело возобновится буквально на днях, я полагаю. — Меня устраивает мой нынешний адвокат, — ответил Грэм. Он смотрел либо на свои руки, либо куда-то поверх моего плеча. Я не могла понять, почему он так категорично отказывается от моей помощи. Или все дело в Алане? Неужели он считает нашу логику и решения одинаковыми? Я же говорила ему, что мы разные. Но, похоже, этого не достаточно. Каким образом можно расположить к себе такого непростого человека? Или он не хочет этого, потому что ему есть, что скрывать? Что-то, что я могу узнать, впоследствии чего поменяю свое решение, именно так, как это сделала моя сестра? — Вы можете ответить честно, мистер Грэм? Все дело в моей сестре, да? Вы не соглашаетесь на мою помощь потому, что она отка… На его запястьях звякнули цепи, отчего я вздрогнула и замолчала на полуслове. Грэм всего лишь придвинул руки к себе, отчего цепи на запястьях, тянущиеся от середины стола, натянулись. В моей голове непроизвольно промелькнула мысль, что наручники таким образом натрут ему запястья. А я, дурочка, перепугалась, посчитав, что он от злости набросится на меня. Хотелось удариться лбом о стол за столь глупые мысли, но сказалась давняя привычка. При разговорах с другими заключенными бывали случаи, что они хотели напасть на меня, когда я узнавала что-то лишнее, но, хвала небесам, Алана об этом не знает. Если задуматься, то за последние годы я только и делала, что врала ей. Быть может, мне стоит оставить свою затею, прийти домой и заняться домашними делами? Ведь я трачу свое время и силы на человека, которому это совершенно не нужно. Я не привыкла, что мой труд не ценят. На языке уже вертелись едкие и обидные слова, но отчего-то я не могла их произнести. Поняв, что уговаривать его бесполезно, я просто сидела и смотрела на Грэма, ожидая, когда он меня прогонит. Через пару минут в камеру вошла Алана и, не дав мне возмутиться, сказала: — Лили, у тебя не профессиональная, а личная заинтересованность, поэтому ты ему не поможешь. Перестань приходить сюда, я прошу тебя! — Не пори чушь, — отмахнулась я от сестры. Мужчина посмотрел на Алану, как-то грустно улыбнулся ей, вот только она не спешила отвечать ему тем же. Она поприветствовала заключенного и заявила мне: — На сегодня достаточно. Изначально ты ведь не собиралась говорить мне о причине своего прихода? Сколько можно водить меня за нос? — Ты вообще не должна лезть в мои дела, — парировала я в ответ, чувствуя себя крайне неловко, так как у нашей семейной ссоры был свидетель — Грэм. — А если подумать, то ты слишком переоцениваешь свои возможности. Дело Уилла очень запутанное и сложное, а ты — лишь студентка последнего курса. Даже на практике тебе не дадут взяться за это дело. — Может, я и переоцениваю их, но в чем я точно уверена, так это в своих силах. Прекрати запрещать мне все подряд. Я любыми способами получу согласия от прокурора и судьи, чтобы они передали это дело мне. — Ты слышишь себя со стороны? Вот, именно поэтому я и не хотела, чтобы ты становилась адвокатом. У тебя мысли, как у самоуверенного подростка. Говорю тебе еще раз: не лезь в разборки взрослых людей. Займись своей учебой, тебе скоро сдавать курсовую работу. Не думаю, что тебе хочется увидеть в дипломе плохую оценку. — И долго ты будешь обращаться со мной, как с ребенком? Да, кстати, у меня здесь полным ходом идет разговор, ты не могла бы уйти? Я не желаю спорить с тобой на глазах других людей, — и, переведя взгляд на Грэма, я сказала: — Алана точно запретит мне приходить к вам, если вы добровольно откажетесь от моей помощи. И я прошу прощения за эту убогую сцену. — Вам обеим лучше не приходить сюда больше. Ты ясно дала понять, Алана, что не веришь в мою невиновность, поэтому я не вижу смысла в твоем присутствии. А вы… — он запнулся и чуть повернул голову в мою сторону. — Лилиан. Можете обращаться ко мне по имени. — Так вот, Лилиан, вам тем более не следует меня навещать. Вам не распутать это дело, так что не тратьте свое время. — Да, вы правы, я зря сюда пришла! — теряя терпение, воскликнула я и уже более сдержанно продолжила: — Мне очень жаль, что вы отталкиваете от себя людей. Надеюсь, адвокат сможет добиться вашего освобождения. Всего доброго, мистер Грэм. С шумом отодвинув стул, я поднялась из-за стола, нарочно толкнула сестру плечом и вышла из камеры.