Carpe noctem

Подперев голову рукой, я смотрела в учебник с названием «Механизм правового регулирования», чтобы подготовить курсовую работу, но ни одно слово не укладывалось в голове. Мои мысли были далеко отсюда, а воображением я находилась в мрачной лечебнице. Да, мне никак не давал покоя случай с Уиллом Грэмом. Разумеется, как я могу просто взять и успокоиться, когда нутром чувствую, что этот человек не виновен?! Моя сестра отказывается в это верить, полностью доверяя доктору Лектеру. Он и правда отличный психолог, раз ему до сих пор удается пудрить всем мозги, находя все новые доказательства своей невиновности. Теперь его считают пострадавшей жертвой. На месте Грэма я бы желала его смерти, но все же поставила под сомнение версию о том, что это именно он попросил об услуге санитара, чтобы тот убил Ганнибала. В конечном счете ситуация обернулась не в пользу заключенного. Я не заметила, как стала ритмично и нервно постукивать кончиком колпачка о деревянную поверхность стола. Неужели Грэм предпримет еще одну попытку уничтожить Лектера, сидя при этом за решеткой? Однако, не самый умный ход. Все, кто знает о расследовании этого запутанного дела, могли догадаться, кому выгодна смерть Ганнибала. Чего он этим добивался? Случись все по-другому и доктор все же был бы убит — Уилла без промедления пожизненно оставили бы гнить в тюрьме. Именно такого исхода он желал для себя? Быть может, он осознал, что ему совершенно нечего терять, или все-таки в тот момент им двигало лишь желание отомстить? Сейчас я никак не получу ответов на свои вопросы, пока без лишних свидетелей не поговорю с заключенным. Хотя, вряд ли он что-нибудь расскажет. К таким людям, как Грэм, трудно найти нужный подход. Если я хочу разобраться во всем, то мне придется потратить много времени на то, чтобы добиться его расположения. Он ведь не воспрепятствовал, когда расследованием занималась Алана, чем я хуже нее? Что уж там, она даже не была его психологом. Или причина в том, что у меня нет специального образования? Ну, знаете ли, для этого не обязательно учиться пять лет в медицинском университете. Обычного убийцу, цель которого — убийство ради удовольствия, понять можно, как и психопата, действовавшего в состоянии аффекта или под действием какого-нибудь препарата. Я не из тех, кто любит навязываться, но Грэм должен согласиться на мою помощь, без этого я никак не смогу вести свое собственное дело. А он все не может понять, что я из-за него скоро спать нормально не смогу. То есть из-за его дела и той ситуации, в которой он оказался. Подруга высказалась по поводу того, что Грэм мне нравится. С чего она вообще так решила? Ведь на тот момент я толком ничего не успела ей рассказать. Знаю, обычно у меня на лице все написано, и за это в глубине души я завидую Алане, способной в любой ситуации оставаться с каменным выражением лица. По крайней мере, такой я ее обычно вижу. Моменты, когда мы ругаемся друг с другом, не в счет — вот уж где она дает волю эмоциям. Но, опять же, выходит это у нее довольно-таки сдержанно, в то время как я в порыве гнева могу схватить стакан или иной предмет и бросить его о стену. Да, сдерживать эмоции у меня не выходит. Наверно, поэтому я не смогла бы стать психологом. Скорее уж одним из его пациентов. Стоп. Пациентом? А это идея. Почему бы и нет? Грэм предупредил меня о том, чтобы я держалась подальше от доктора Лектера. Он сказал это ради моей безопасности или чтобы не дать мне возможности докопаться до истины? А он, оказывается, еще тот манипулятор, раз я сразу не раскусила его замысел. Мне не нужен обвиняемый для расследования, я могу пойти прямиком к убийце и выведать все у него. Возможно, в ходе беседы он сделает где-нибудь прокол и выдаст себя. Только прийти к нему нужно не в качестве защитника Грэма, а как обычный человек с небольшими психологическими проблемами. О да, Алана с радостью устроит мне встречу с ним и совершенно ни о чем не догадается. У меня хотя бы появился план действия, а не пустое ожидание согласия от Уилла. Эта новая цель немного успокоила меня и я, наконец, могла дописать курсовую, которую уже завтра нужно защищать.

***

— Вот уж за что за что, а за права человека ты готова бороться до потери голоса и, наверно, пульса, — удивленно произнесла Хлоя, похлопав меня по плечу, когда мы вышли из аудитории. — Такого эмоционального выступления у тебя еще не было, — добавила Тереза, но затем она сказала то, от чего я чуть не оступилась на ровном месте и не упала: — Такое ощущение, что ты готова защищать все и вся, даже серийный убийц. — Это не так, — ответила я как можно сдержаннее. — К твоему сведению: я категорично отношусь к своду некоторых законов. Будь моя воля, я бы переписала их и в исправленном варианте написала о смертной казни. Жаль, что ее отменили. — Так ты считаешь, что убийца не достоин пожизненно гнить в тюрьме? — Во-первых, есть вариант, что он сбежит или ему кто-нибудь в этом поможет. Во-вторых, какое он имеет право жить на свете, когда все его жертвы погибли страшной и мучительной смертью? Это не есть справедливость. Кстати, можно еще добавить пытки, дабы было неповадно. На их совесть это не повлияет, ведь ее у них нет, но мозги бы точно стали на место. В-третьих, нельзя сажать их в одиночные камеры. В-четвертых, можно… — И много у тебя пунктов? — Я могу написать целый список, но это все равно будет бесполезной тратой времени. В этот момент молчаливая Хлоя решила задать вопрос, но лучше бы она этого не делала. — Вы виделись? Что он тебе сказал? — Я так поняла, теперь ты не успокоишься, да? Надеюсь, обойдется без вопросов о том, нравится он мне или нет. — А зачем спрашивать, если и так все понятно, — фыркнула Хлоя, одарив меня хитрым взглядом. — Свидание уже назначил? — Это уже перебор, — одернула ее Тереза и с опаской взглянула на меня, словно боялась, что я сейчас оторву голову нашей подруге. Я бы так и поступила, но она моя подруга. Казалось бы, безобидный вопрос, но он оскорбил вовсе не меня, а самого Грэма. О каких свиданиях может идти речь, когда он в тюрьме? Или она имела в виду встречу с ним в госпитале? Все равно это ничего не меняет. Да уж… В этот раз, Хлоя, ты зашла слишком далеко. На душе остался неприятный осадок, но я взяла себя в руки и с улыбкой ответила: — Я не пойду к нему, так как он попросил об этом. — Почему? — вырвалось у нее на автомате. — По его мнению, я бесполезна, — коротко объяснила я, мечтая, чтобы подруга отказалась от дальнейших расспросов. — А ты предлагала себя в качестве адвоката? Есть большая вероятность, что лично тебе в руки это дело не дадут, но ты можешь быть помощником адвоката. Тебе нужно только получить разрешение от судьи и самого адвоката, который его защищает. — А мнение обвиняемого не учитывается? — Нет. То, что он не верит в твои силы — его дело, но ты попытайся. В случае отказа ты хотя бы сможешь успокоиться и забыть об этом деле. — Хлоя права, в кои-то веки, — закивала головой Тереза. — Я только что поняла, как двусмысленно прозвучала фраза «а ты предлагала себя». — Тебе явно чего-то не хватает, — заметила я. — Ну простите, я не специально, просто у меня дар все опошлять. — Я купила три билета на какой-то блокбастер. Судя по отзывам, фильм стоящий, так что мы все идем, — живо сменила тему Тереза, чему я была рада.

***

Поздно вечером Алана вернулась домой. Сказала, что задержалась на работе, в чем лично я очень сомневалась. Она не так сильно занята, чтобы задерживаться на несколько часов. Тем более от нее ощутимо пахло чужим парфюмом, и явно не женским. А это значит, что она либо была в тесном обществе какого-то мужчины, — к примеру, танцевала, но такое она не стала бы скрывать от меня; либо спала с этим человеком и, ко всему прочему, надевала его рубашку. О да, любимая женская привычка. Нетрудно было догадаться, с кем она была, ведь за последние годы она не заводила никаких отношений, а теперь тщательно скрывает новый роман. Она бы так никогда не поступила, не будь этот человек плохим, ну или если он мне не понравится. Похоже, сестра считает меня полной идиоткой, раз ничего не рассказала мне, а просто солгала. Кажется, мы поменялись ролями. Вдруг со стороны кухни донесся голос Аланы, и по ее тону стало понятно, что меня в очередной раз ждет разбор полетов. Видимо, она нашла то, что я так хорошо «спрятала». Осталось только разыграть перед ней целый спектакль, и, желательно, как можно убедительнее, чтобы мой план осуществился. — Я сегодня сдала право на пять… — беззаботно начала я, заходя на кухню. — Не сомневаюсь в твоих прекрасных знаниях, но что, черт возьми, это такое? — она вытянула руку вперед — на открытой ладони лежал белый пузырек с таблетками. — Обычное обезболивающее. Ты же узнаешь о моих частых головных болях, и я иногда принимаю эти таблетки, когда терпеть уже нет сил. В чем проблема? — Я помню это, но новую упаковку ты приобрела пару дней назад, а сейчас она практически пустая. Раньше я не особо замечала, что таблетки слишком быстро заканчивались, но обычно ты все теряешь, вот я и подумала, что ты могла попросту забыть их где-нибудь. Что ты соврешь на этот раз, Лили? — А ты? — в тон ей спросила я. — Будешь и дальше делать вид, что якобы задержалась на работе? — К тебе это никак не относится, я ведь не лезу в твои личные дела. Скажи мне, куда пропадают таблетки? Ты их кому-то отдаешь или сама принимаешь по пять штук в день? Ты хоть понимаешь, к чему приведет такая зависимость? — Это ты у нас доктор, а не я, — с пренебрежением ответила я. — Не пила я их, просто выкинула в мусор, чтобы ты, наконец, обратила на меня внимание и поняла, насколько я дорога тебе. И, судя по твоему выражению лица, я могу смело заявить: у меня это получилось. А теперь задумайся о том, что будет, если ты и дальше будешь запрещать мне все на свете и контролировать каждый мой шаг. В следующий раз я не стану выбрасывать таблетки, а куплю нечто более сильнодействующее. — Как ты можешь угрожать мне такими вещами? — Еще как могу, Алана. Не важно, что ты моя сестра, — у меня есть своя собственная жизнь, и если ты на самом деле меня любишь, то ты дашь мне полную свободу. Ведь от нее зависит, буду ли счастлива или нет. Без этого я попросту слечу с катушек, и ты потеряешь меня насовсем. Мы обе этого не хотим, поэтому, Алана, умоляю тебя, будь просто моей сестрой, а не занозой в заднице. Она несколько минут смотрела на меня, колеблясь с ответом. На миг мне показалось, что она пропустила все мои слова мимо ушей и сейчас завалит очередными упреками. Заявит о том, насколько сильно я изменилась, какой испорченной и лживой стала. Лишь бы она поняла, что я стала такой только из-за ущемления моих собственных прав. Казалось бы, как психолог она давно должна была это понять, но в качестве сестры она не может трезво оценивать ситуацию. И теперь Алана должна сообразить, что мне нужна помощь специалиста, но не ее. — Тебе нужна профессиональная помощь. — Что ты сказала?! — Я запишу тебя на прием к доктору Лектеру. Он хороший психолог и поможет разобраться тебе с твоей проблемой. Из-за нее ты стала такой нервной и чересчур вспыльчивой. Как только ты вылечишься, мы еще раз обсудим этот разговор, хорошо? Я успокоюсь только когда буду знать, что ты здорова, и тогда ты получишь все, о чем мечтаешь. Мне жаль, что я раньше не заметила все изменения в тебе. Прости, я была слишком занята работой, а вместо того, чтобы прислушиваться к тебе, я просто запрещала все подряд, считая это лучшим выходом из ситуации. — Неужели ты поняла это, спустя столько лет? Но я не принимала эти лекарства! Я лишь хотела добиться своей цели, и у меня все получилось. Но я не пойду к… — Лили! — предупреждающим тоном одернула она, и я мысленно усмехнулась, торжествуя над своей победой. — Ладно, на этот раз я послушаюсь тебя, но больше никогда не ставь мне такие условия. — Я надеюсь, у нас все наладится и мы станем хорошей семьей, как раньше. Снова станем доверять друг другу и делиться своими проблемами. — Наши желания взаимны, поэтому я пойду к этому твоему доктору, — пробубнила я недовольным голосом, с удовольствием отмечая про себя, что Алана радостно улыбнулась. — Все равно лечить не от чего. — Думаю, доктор Лектер примет тебя завтра. После учебы придешь в его кабинет и вы поговорите. Даже стараться не пришлось, чтобы сестра пошла у меня на поводу. Теперь она будет считать, что я хожу к Ганнибалу исключительно для решения своей проблемы, которой, как ей кажется, может и не существовать. Хорошо, что она не уверена в моей привычке на все сто процентов. Я не могу сейчас признаться ей, иначе можно смело перечеркнуть все мои старания. И вместо того, чтобы помогать человеку, сидящему за решеткой, я окажусь в лечебнице для наркоманов.