Carpe noctem

— Здравствуй, — поприветствовала я заключенного тихим и неуверенным голосом. Сразу после визита к Чилтону я решила навестить Уилла и изобразить сцену расставания. Мне нужно было разозлить его, чтобы со стороны казалось, будто между нами все кончено. И в процессе беседы я надеялась, что в голову придет решение ситуации. Не став предупреждать его о приходе, меня провели прямиком к камере, где я увидела Грэма в первый раз. Именно с этого места все и началось, и именно здесь все закончится. Я уже предвкушала момент, когда перед моими глазами откроется решетка и Уилл сможет выйти на свободу. Так и представлялась картинка, как мужчина подойдет ко мне и обнимет, а я со счастливой улыбкой обниму в ответ и скажу, что люблю его. Погодите-ка, люблю? Должно быть, да. Разве пойдет человек на такой риск, если не любит? Выходит, так оно и есть. Ах, если бы только Уилл знал об этом. Он отложил поднос с обедом на кушетку и поднял на меня тяжелый взгляд. Скосив глаза на камеры наблюдения, я с досадой вздохнула, осознав, что мне предстоит сделать, чтобы заполучить доверие Фредерика. — Привет, — так же тихо ответил он, и я не удержалась от легкой улыбки. Хотелось, чтобы он подошел ближе, чтобы я могла коснуться его, но нельзя. Пока нельзя. Нужно держаться как можно хладнокровнее. Это малая плата за его предстоящее освобождение. Ну а я смогу пережить это, и единственное о чем молила, это о том, чтобы Уилл понял меня и дождался возвращения. Он будет знать, что я вернусь, не брошу его ни при каких обстоятельствах, даже если он будет прогонять меня за дверь. — Ты улыбаешься, — озадаченно сказал он, констатируя факт, и поднялся с места, намереваясь подойти ближе. В моих глазах на миг промелькнул страх. Он не должен приближаться, иначе я не смогу сдержать себя в руках и просто все расскажу ему. Обо всех планах с Ганнибалом, о том, что я сотрудничаю с ним и собираюсь позволить ему убить парочку человек, дабы они послужили свободе Уилла. Что я рискую своей головой, не заботясь о себе так, как о нем. Он не переживет и уйдет от меня, это факт. Даже гадать не нужно, ведь я заодно с тем, по чьей вине он оказался в лечебнице. Это самое настоящее предательство, о котором он никогда не должен узнать. Никогда. Я боялась ответной реакции своего тела, потому что оно как магнит тянулось к Уиллу. Стоит ему оказаться в опасной близости, как мозг отключается и остаются одни лишь голые инстинкты. Я хочу его и боюсь своих желаний; боюсь, что мужчина не поймет, ведь я не знаю, хочет он того же или нет. Я знаю только то, что нравлюсь ему, но этого категорически мало. Мне хочется почувствовать его ладони, блуждающие по всему моему телу. Хочется сгорать под горячими поцелуями, стонать и кричать, снова и снова оказываясь на вершине блаженства. Хочу так сильно, что холодными ночами от бессилия стискиваю зубами край подушки и рыдаю. Когда не мучают кошмары, я просто не могу заснуть, и тогда начинаю думать о Уилле. И каждый раз все заканчивается горькими слезами. Сердце застучало с удвоенной силой, отчего мне пришлось отступить на шаг назад, держа дистанцию. Если бы не решетка, если бы не камеры, если бы не охрана, находившаяся неподалеку, я бы накинулась на Уилла. Похоже, он заметил, каким взглядом я смотрела на него, потому что мужчина нервно сглотнул и, оказавшись рядом, с какой-то опаской произнес: — Тебе лучше не думать об этом, Лилиан. Глаза забегали по сторонам, ровным счетом, как и душа, не зная, куда деваться от понимающего взгляда Грэма. Он не просто догадывается, он знает. Ведь говорил же, что у меня все эмоции отражаются не лице. — Почему? — сиплым от волнения голосом спросила я. — Мне не стоит надеяться на что-то большее, верно? Он отрицательно покачал головой, но, к моему счастью, отвечать на вопрос не стал. — Перестань опираться на безнадежность, есть шансы, что тебя оправдают. Просто верь в это, ведь мечты иногда сбываются. Сделай это не ради меня, а ради себя, пожалуйста. Я очень прошу тебя. — Зачем ты пришла? — проигнорировав мои слова, спросил Уилл. — А разве нужен повод? — упавшим голосом спросила я, глядя на мужчину с такой болью, что он стыдливо отвел взгляд, пожалев о своем резком тоне. Он открыл рот, видимо, намереваясь извиниться, но так и не смог сделать этого. Я облизала пересохшие губы и опустила глаза в пол, пытаясь не расплакаться. Как бы ни старалась уговорить его думать о хорошем или убеждать в скором освобождении, он не верит мне. Он считает, что никакого выхода нет. Как, скажите мне на милость, переубедить его в обратном? Признаю, с ним очень тяжело, но ведь я не жалуюсь. Я готова мириться со всеми его странностями, жить под одной крышей, готовая к чему угодно, только быть рядом. Неужели я так много прошу? Его руки с такой силой сжимали прутья решетки, что побелели костяшки пальцев. Уилл чувствовал мою боль, как свою собственную. Он все прекрасно понимал, но не знал, что делать. — Позволь мне быть рядом, — надломившимся голосом просила я. — Я хочу этого. — Лилиан… — попытался он остановить меня. — Не надо. Прижав пальцы к вискам, Уилл с тяжелым вздохом повернулся ко мне спиной. Слезы жгли глаза, но я больше не могла молчать. Все моя суть просилась признаться в чувствах, в более близких чувствах. Я так долго не затрагивала запретную тему, а Грэм избегал ее, что у меня не осталось сил держать все в себе. Если не признаюсь, я буду продолжать терзать себя изнутри. С меня хватит. — Я хочу почувствовать тебя в себе так глубоко, что готова терпеть любые физические и моральные пытки, но получить желаемое, — прошептала я и затаила дыхание, ожидая ответа, на которое и не надеялась. Тишину нарушали лишь мое и его тяжелое дыхание. Я слышала его рваное вдохи и выдохи, видела, как напряглось тело, как он сжал кулаки. Судя по всему, он пытается отогнать от себя накатившие эмоции. Если бы я его не знала, то подумала бы, что он изо всех сил сдерживает в себе пробуждающегося зверя. Голодного зверя. — Я хочу принадлежать тебе и душой и телом. Только тебе. Стать твоей. Не бойся своих инстинктов, потому что они нужны мне. Я готова исполнять любой твой приказ, любую прихоть, любое желание. Все, что пожелаешь. Если ты хочешь меня, не сдерживайся, умоляю. — Будь, уверена, я хочу, — твердым голосом ответил он и обернулся так резко, что я на секунду испугалась. — Брать тебя жестко и грязно. Снова и снова, до потери сознания. Да, дьявол тебя подери, я хочу этого. Хочу овладеть твоим прекрасным и таким податливым телом. Ты довольна? — Ты не представляешь как, — зашипела я подобно змее. — По крайней мере, сейчас я добилась от тебя хоть каких-то живых эмоций. Пусть мысль о том, что мое тело когда-нибудь может оказаться в твоем распоряжении, станет стимулом к борьбе за свободу, Уилл. Круто обернувшись, я направилась к выходу и вслед услышала его разгневанный голос: — Если эта решетка откроется, обратного пути не будет. Остановившись, я оглянулась через плечо и усмехнулась Уиллу. Он не сводил с меня цепкого взгляда и в этот момент стал похож на человека, у которого появилась цель в жизни. Его глаза горели живым блеском. Наконец-то я смогла растормошить Грэма и вызвать в нем ответные чувства. Выбить из него признание, можно и так сказать. — Если эта решетка откроется, мои ноги раздвинутся перед тобой, — парировала я, и, немного подумав, добавила: — Или встану на колени, если ты, умный мой, понимаешь, о чем я. Он сжал зубы от безысходности и пару раз дернул прутья решетки. В его потемневших глазах плескалась ярости и неконтролируемое желание. Нехорошо оставлять возбужденного мужчину, но именно этого я добивалась. Сама того не понимая, я разрешила изначальную проблему, по которой пришла сюда и заодно убедилась в подлинных чувствах Грэма. Зверь внутри него рвался наружу, и я отчаянно надеялась, чтобы он вырвался на свободу, как и сам Уилл.

***

— Почему ты выбрала уединенное место? — озадаченно спросила Оливия, с опаской озираясь по сторонам. Я сняла домик в аренду и хорошо заплатила хозяйке, которая на один день должна покинуть город. Совершенно незнакомая мне женщина, которую я нашла по объявлению. Впрочем, она сдает дом и на более долгие сроки, так как часто в разъездах, но в этот раз мне повезло, что апартаменты сдавались ненадолго. Хотя, это было не столь важно, потому что больше своего дома хозяйка не увидит. Ганнибал сделает так, чтобы женщина исчезла с лица Земли. Лишняя работа не обременит его. Я, в свою очередь, не выражала протеста, ибо понимала — это необходимая мера предосторожности. Скажу честно, мне боязно, что план сорвется и пойдет что-нибудь не так, но отступать поздно, да я и не хотела. Если твердо решила на крайние меры, то сделаю все до конца, лишь бы не сидеть без дела на месте. Уилл все еще в лечебнице, и нет никакого продвижения. Я была настолько погружена в мысли о том, как все сегодня пройдет, что забыла о своих собственных проблемах. Как правило, в моменты, когда человек задумывает убийство, он не может сдержаться и для храбрости выпивает, ну или после свершенного деяния. Происходят нервные срывы, но я чувствую себя на удивление нормально, даже живот не скручивает и нет желания все бросить и сбежать. Внутренний голос подсказывал, что все пройдет гладко. К тому же я не сомневалась в Лектере. Он профессионал своего дела и сможет на сей раз обставить всех, не подставляя ни себя, ни меня. Насчет себя, может, я немного преувеличиваю. А вот где гарантия, что я выживу после его удара? Вдруг он на самом деле не обманет меня и ранит не так сильно, но мой организм не сможет перенести этого, и я попросту умру? На черта я тогда потрачу столько времени и сил на спасение человека, с которым больше никогда не увижусь? Жаль, надо было обсудить это с Ганнибалом, пока было время. От ответа меня спас звонок в дверь. Я открыла дверь и на пороге увидела Фредерика, который открыто усмехался мне, словно давал понять, для чего мы встретились наедине. Захотелось рассмеяться. — Ты привела с собой подругу? — раздался приятно удивленный голос и мужчина заглянул мне через плечо. Оливия с натянутой улыбкой помахала ему рукой и поздоровалась. — Это и есть твой избранник? Нет, у тебя точно понизилась планка в плане выбора симпатичных мужчин, — пренебрежительно заявила девушка и окинула взглядом гостя. — То психопаты, то старички с тросточкой. — Она мне нужна не потому, что у меня ноги совсем не ходят, — бросил в ответ Чилтон сдержанным голосом и прошел внутрь. — И я не старый. Я пожала плечами, но защищать его не стала, предпочитая вообще лишний раз не раскрывать рта. Нужно лишь занять их чем-нибудь до прихода Ганнибала, а там сделать дело и с чистой совестью дожидаться разворачивающейся концовки запутанного сюжета. — Или ты специально выбираешь таких уродов, чтобы я не покусилась на них? — с издевкой спросила Оливия, пытаясь задеть меня, да побольнее. — Думай, что хочешь, — неохотно ответила я и указала рукой в сторону столовой. — Выпьем чаю, дамы и господа? Я уже все приготовила. Нас ждет долгая и содержательная беседа. — Не пойми меня неправильно, но неужели ты думаешь, что я намерена отбивать у тебя нового ухажера? — открыто заявила Оливия, усаживаясь за стол. — На твоем месте я бы лучше осталась одна, чем с таким антиквариатом. — Я так посмотрю, вы девушка без комплексов. Если не заметили, я сижу напротив вас и все прекрасно слышу, — проговорил Чилтон. — Вам не надоело пререкаться? — с вздохом спросила я, ставя на стол три чашки ароматного чая и пару тарелок со сладостями. — Вот уж от тебя, Фредерик, такого не ожидала. Оливия такая стерва, что одна-единственная в своем роде, ибо я в жизни не встречала столько мерзкой мрази, но ты-то? Взрослый, разумный мужчина, а лезешь в спор с ней! Я понимаю, трудно сдержаться, но лучше молчи, хорошо? Не провоцируй на скандал, иначе мы перебьем друг друга. И я не соврала, когда говорила это. Глядя сейчас на двух людей, вызывающих во мне приступы тошноты каждый раз, как только я увижу их или услышу их имена, я ясно осознавала, что не буду жалеть об их смерти. Мне станет намного легче, когда они оба перестанут дышать и навсегда сомкнуть глаза. Слова подействовали на них и они замолчали. Но вот Оливия все еще буравила меня недоверчивым взглядом, словно понимала, что между мной и Фредериком ничего нет. Черт. Я же должна изображать влюбленную дурочку. Присев рядом с мужчиной, я положила руку на плечо и прошептала на ухо: — Когда закончим разговор с моей давней подругой и выпроводим из дома, мы сможем уйти в спальню. Но самое главное то, что… — договорить мне не дали, так как Оливия перебила меня. — Зачем мне твой недоделанный дружок и Крис вместе с ним? Я тут вспомнила о твоем психопате, которого ты так рьяно защищала. Не думаю, что ты так просто забыла о нем и переключилась на другого. Он все еще тебе нравится, а ты просто разыграла передо мной спектакль, приведя это недоразумение природы! — сообщила она ядовитым голосом и с самодовольной улыбкой откинулась на спинку стула, указав рукой на Чилтона. — …на мне нет нижнего белья, — закончила я предложение таким страстным шепотом, что мужчина пропустил слова Оливии мимо ушей. — Мы начнем с приходом еще одного гостя. Без него ничего не выйдет, — поведала я. — Как вам чай? Оливия и Фредерик разом удивленно посмотрели на меня, потом друг на друга. Девушка вскочила из-за стола и пошатнулась, почувствовав головокружение. Хорошее снотворное выбрал Ганнибал: жертва не сразу отрубается, а еще некоторое время находится в сознании. Чилтон поднялся следом и попытался взяться за трость, но слабость в теле не дала ему этого сделать. Мужчина повалился на кафельный пол и с трудом стал ползти к выходу из дома. Оливия последовала его примеру, но я цокнула языком, наблюдая за их тщетными попытками спастись. В дверь дважды постучали — сигнал от Ганнибала. Я поспешила открыть ему и выглянула на улицу. Убедившись, что прохожих не наблюдается, я впустила мужчину в дом. У него в руках был чемодан, и о его содержании я знать совсем не хотела, но могла предположить, что там было. — Все готово? — спросил он будничным голосом. — Да. — А ты? — продолжил он. — Я все еще здесь, а значит — готова. Они в столовой, и ждут вас. — Хорошо. Ты молодец, Лилиан. Я знал, что ты справишься со своей задачей. Я пошла следом за ним, и когда мы оказались в столовой, Ганнибал вытащил из чемоданчика прозрачный костюм на все тело; точное его название я не знала, но его надевают патологоанатомы. Так же молча наблюдала, как мужчина вытаскивал орудие преступления. Когда он поднял на меня глаза, я спросила: — Возникли какие-то проблемы? — Нет. Мне кажется, ты не хочешь этого видеть. — Вы, как обычно, правы. Как бы сильно я ни хотела лицезреть мучения моего врага, боюсь, что картинка убийства будет стоять у меня перед глазами всю оставшуюся жизнь. А мне этого ой как не хочется, — решительно ответила я и подошла к нему. — И я хочу выжить, доктор Лектер. — Что происходит? — слабым голосом спросила Оливия и обратилась ко мне: — Что ты наделала? Кто это такой? — Это уже не важно, — небрежно бросила я девушке. — Гори в аду, Лив. Придет время, мы встретимся там и я самолично отыграюсь за все то зло, что ты причинила мне. — Лилиан? — задыхаясь от ужаса, спросил Чилтон. — Почему ты это делаешь? Не ответив ему, я взяла из рук Ганнибала черные перчатки и начала бросать на пол и расшвыривать в разные стороны предметы быта, изображая такую обстановку, будто здесь произошла настоящая борьба. Жертвам удалось отползти к коридору, и я направилась туда, перевернув небольшую тумбочку для обуви и сдернув со стены полочку с крючками для одежды. Добившись желаемого результата, я вернулась в столовую. Мужчина принял из моих рук перчатки и надел их. — Я оглушу тебя, чтобы ты не почувствовала боли, — сказал он, как мне показалось, заботливым голосом, что для него совсем несвойственно. Поэтому я посчитала, что это наигранно. Он замахнулся и вырубил меня ударом тупого предмета по голове. Я даже не успела разобрать, чем именно, и последнее, что видела, перед тем как потерять сознание — взгляд истинного психопата-убийцы.