Смеющаяся госпожа

На следующий день Сулейман торжественно вывел свою армию из Стамбула. Стреляли из пушек, янычары клялись в вечной верности своему повелителю, а народ желал победы султану. Хатидже плакала все утро. Валиде Султан беспокоилась за свою дочь. Махидевран старалась утешить молодую султаншу. Пока женщины утешали Хатидже, маленький Мустафа воспользовался этим и сделал попытку самостоятельно выбежать в сад. Он бежал по коридорам дворца и размахивал деревянным мечом. Мустафа воображал себя мудрым и смелым правителем, таким, как его отец. Мальчик так увлекся своей игрой, что и не заметил, как к нему навстречу вышла Роксолана. Мустафа поднял на нее голову. Прежде ее он не встречал. Девушка опустилась перед ним на колени и заговорила первой:  — Наверное, ты и есть шехзаде Мустафа? — мягко спросила она.  — Да, а ты кто? Как тебя зовут?  — Хюррем, — ответила девушка.  — Красивое имя. Такое же красивое, как ты. Хюррем улыбнулась мальчику. Он дотронулся своей маленькой ручкой до ее рыжих волос и еще больше восхитился ее красотой. Мустафа перебирал руками ее непослушные локоны.  — Мустафа, ты один гуляешь по дворцу? — спросила Хюррем.  — Да, но одному мне не позволено. Моя мама и бабушка пошли в покои тети Хатидже, а обо мне все забыли. Теперь даже Ибрагим не будет со мной играть, потому что, он ушел в поход вместе с папой. Когда я вырасту, я тоже буду бить неверных!  — Хочешь, я буду играть вместе с тобой? — спросила Хюррем мальчика.  — Да! — воскликнул Мустафа. Шехзаде схватил девушку за руку и повел ее за собой в сад. Весна вступила в свои права. Ярко светило солнце и пели птицы, сидя на ветках деревьев. Повсюду распускались бутоны весенних цветов. На улицах Стамбула было шумно. Впрочем, люди так привыкли к этому шуму, что уже и не обращали на него внимания. Торговцы на рынках расхваливали свой товар, перебивая друг друга; кричали ослы, толпился народ. Но даже это не могло перебить запах весны, витавший в воздухе. Суета Стамбула никак не касалась дворца султана. В садах царила тишина, которую разрывало пение птиц. Спокойствие сохраняли все жители Топ-Капы. Наконец, Роксолана вместе с Шехзаде Мустафой появились в саду. Мустафа отпустил ее руку и побежал к розовому кусту. Он прикоснулся к бутону и задумчиво сказал: -Мой папа называл маму «весенней розой». Но больше он так ее не называет, потому что ее не любит. Мама сказала, что он любит другую, злую женщину. Когда он произнес это, Хюррем стало не по себе. Они не знали, что Махидевран наблюдала за ними из окна в спальне Хатидже. Черкешенка разозлилась, когда увидела, как ее сын гулял по саду с этой славянской рабыней. Махидевран начинала нервничать. Она стала постукивать пальцами о деревянный подоконник.  — Я скоро вернусь, — проронила она и побежала в сад. Мустафа размахивал мечом, спасая Хюррем от воображаемых врагов. Он воображал себя доблестным воином, который защищал свою даму. Хюррем стояла недалеко от розового куста, прижимая руки к груди. На своем лице она пыталась изобразить страх. Мустафа взмахнул деревянным мечом и «убил» последнего невидимого врага.  — Я спас тебя от … Мальчик недоговорил. Кто-то прервал его, дернув за плечо. Это была Махидевран. Ее губы дрожали, ее всю трясло от гнева.  — Мустафа, почему ты пошел играть в сад один? Почему ты никогда меня не слушаешь?  — Я не один, — возразил Мустафа, — со мной была Хюррем.  — Никогда не называй ее имя при мне. Махидевран крепко взяла за руку шехзаде Мустафу, чтобы он никуда не убежал от нее. Она быстрым шагом подошла к Роксолане и прошипела ей прямо в лицо:  — Змея, не приближайся к моему сыну. Я не позволю тебе отнять его у меня. Махидевран отвернулась. Она все еще крепко сжимала руку Мустафы, когда стремительно возвращалась обратно во дворец. Махидевран показалось, что она не в силах себя больше сдерживать.  — Мама, не кричи так, — быстро говорил шехзаде, — я буду тебя слушать. Видишь, плохого ничего не случилось, потому что со мной была Хюррем. Она такая хорошая! Махидевран не могла слушать подобное. Это был самый большой удар по ее самолюбию. Когда они вернулись во дворец, Махидевран вновь отправилась в покои Хатидже Султан, но на этот раз Мустафу она взяла с собой.

***

Ранним утром следующего дня обитательницы гарема должны были отправиться в хамам. Сонные, неразговорчивые девушки медленно выходили из дворца. Многие путались в собственных одеждах. Среди них была и Роксолана. Ее разбудила Айгюль-калфа. В тот момент сон у Хюррем как рукой сняло. Ее раздражало, что весь сегодняшний день ей придется провести в турецкой бане. «Зачем мне туда идти?» — этот вопрос Хюррем задавала сама себе по пути в хамам. Для других девушек поход в хамам был одним из самых ожидаемых событий. Ведь это был день, когда можно было вырваться из своей золотой клетки — гарема. Девушки, живущие в гареме, казалось, были заживо похоронены в роскоши дворца. Именно поэтому поход в турецкую баню был для них как праздник. В хамаме они должны были провести время, начиная от раннего утра и заканчивая поздним вечером. Наконец, девушки достигли назначенного места. Все они резко оживились. Они начали сбрасывать с себя одежду и аккуратно складывать ее. Кто-то занимал места, чтобы посидеть и поболтать со своими подругами. Кто-то уже обливал себя горячей водой. Хюррем расположилась на теплой мраморной скамейке, что стояла возле стены. Женщина-рабыня с острым взглядом и проворными руками обливала Хюррем горячей водой и терла ее жесткой щеткой. Старая кожа Роксоланы шелушилась и сходила под давление щетки. После этого женщина втирала в ее кожу ароматные мази и масла. Роксолана облокотилась спиной к стене и прикрыла глаза.  — Иди, хватит, — сказала она женщине. Хюррем не видела, что в самом конце хамама сидели женщины семьи Сулеймана: Айше Хафса Валиде Султан, Махидевран и Хатидже Султан. Рядом с Хатидже сидела Гюльфем. Они о чем-то оживленно беседовали. Валиде Султан и Махидевран ели виноград. -Посмотрите, Валиде, — сказала Махидевран и махнула рукой, — там сидит славянская наложница. Валиде прищурила глаза и начала разыскивать Хюррем среди других девушек. Когда женщина обнаружила Роксолану, она довольно улыбнулась. «Надо бы ее сюда позвать. Посмотрим, быть может, наш разговор пошел ей на пользу» — мысленно сказала Валиде Султан. Айше Хафса жестом подозвала к себе Айгюль-калфу и приказала привести сюда Роксолану. Айгюль кивнула и отправилась выполнять поручение своей госпожи. Калфа подошла к тому месту, где сидела Роксолана и села рядом с ней. Хюррем не обратила на нее внимание. Она по-прежнему сидела с закрытыми глазами, прижавшись спиной к стене.  — Хюррем-хатун, — заговорила Айгюль-калфа, — Валиде Султан тебя видеть желает. Приказала мне тебя к ней привести. Хюррем открыла глаза и посмотрела на Айгюль:  — Интересно, почему ей захотелось меня увидеть? — сказала она, — Пусть убережет нас Аллах от ее гнева!  — Хюррем, ты…мусульманкой стала? — Айгюль удивленно взглянула на Хюррем, — Но почему у тебя на шее крест висит?  — Тихо, Айгюль-калфа, — Хюррем приложила палец к губам, — никто об этом знать не должен. Я еще со своим Богом не попрощалась.  — Хюррем, так нельзя. Это неуважительно. Хюррем кивнула, давая понять, что она осознает это и поднялась со своего места вместе с Айгюль. Айгюль шла впереди, а Хюррем чуть сзади. Наконец, они пришли к Валиде Султан. Хюррем поприветствовала женщин из династии Османов по всем правилам. Это вызвало улыбку у Валиде. Махидевран же отвернулась.  — Здравствуй, Хюррем, — сказала Айше Хафса и указала рукой на место рядом с собой, — присаживайся. Роксолана кивнула и хотела последовать словам госпожи, но не смогла. Горячий воздух хамама давил ей на виски. Казалось, стены готовы были обрушиться на нее. У девушки подкосились ноги. Она схватилась рукой за плечо стоявшей рядом Айгюль и потеряла сознание. Жительницы гарема, которые наблюдали за этой сценой, перепугались не на шутку. Валиде велела послать за лекарем. Хюррем перенесли на мраморную скамейку и пытались привести в чувство. В лицо ей брызгали холодной водой. Вскоре прибыла лекарша и принялась за осмотр наложницы. Когда она закончила свое дело, она обратилась к Валиде Султан.  — Госпожа, — сказала она, — я могу поздравить вас. У вас скоро появится еще один внук. Валиде Султан вздохнула, улыбнулась и поблагодарила лекаршу. Махидевран, услышав это, отвернулась и тихо прошептала:  — Пусть Аллах обрушит все беды на голову этой рыжей ведьмы!