Смеющаяся госпожа

Эту главу я посвящаю очень хорошему человеку и автору – Леди_Х. Именно она вдохновила меня на написание этой, тринадцатой, главы. Я хочу сказать ей за это огромное спасибо. Об этом происшествии говорили еще долго. Многим было жаль Элиф. Казалось, гарем сошел с ума. Все только это и обсуждали. Валиде Султан быстро доложили о случившемся. Сначала показалось, что она даже не удивлена. Валиде молча выслушала рассказ Сюмбюля-аги о произошедшем и отдала приказа искать виновника. Виновник в скором времени был найден. Несколько наложниц утверждали в один голос, что Хюррем чуть не подралась с Элиф, узнав, что она была с султаном. Они утверждали, что сами слышали, как Хюррем бросила Элиф, что если та промолвит хоть слово - ее больше в живых не будет. Поэтому, все указали на Хюррем, как на виновницу. Валиде лишь улыбнулась - славянка сама вырыла себе яму и ей, Валиде, не придется самой избавляться от нее. Сулейман быстро узнал обо всем. Он пришел в ярость от услышанного. Он пребывал в гневе пару минут, но когда его ярость чуть-чуть приутихла, он позвал Хюррем к себе. Сулейман хотел услышать ее оправдания, ее слова о ее же невиновности. Вскоре Хюррем уже стояла перед ним, низко опустив голову. Она боялась даже мельком взглянуть на него. Было заметно, как тело Хюррем содрогалось от того, что она нервничала. Несмотря на то, что в покоях было тепло, она дрожала. -Хюррем,- над ней раздался голос Сулеймана,- как могла ты пойти на такое? -Я не делала этого, Сулейман. Это - тяжкий грех, я бы ни за что не обагрила бы кровью Элиф свои руки, - Хюррем взглянула на Сулеймана. Все в нем говорило, что он ей не верит. -Ты - мать моего сына, моего шехзаде. Чему же ты можешь научить его?- громко произнес Сулейман ледяным тоном. -Я не делала этого, Сулейман! - воскликнула Роксолана. Все это время она говорила тихим голосом. Но теперь она сорвалась на крик. Ноги уже не держали ее. Всхлипывая, не поднимая головы, она бросилась на пол. Стоя на коленях, Роксолана схватилась за полы кафтана Сулеймана, которые были расшиты золотом. Она твердила о своей невиновности. Эти слова пробивались сквозь ее всхлипы и рыдания. Но Сулеймана это не тронуло. -Ты пошла против правил и законов. И ты понесешь наказание. Отправляйся к себе и собирай свои вещи - завтра утром ты отправишься в ссылку. -Прошу тебя, поверь мне! - взмолилась Хюррем еще больше,- Почему ты не веришь мне? Почему веришь другим, а меня даже слушать не хочешь? Но все эти вопросы остались без ответа. Сулейман вырвал полы своего кафтана из ее рук и отдал приказ страже, чтобы те вывели Хюррем из его покоев. *** Хюррем быстро освободилась от рук стражи и пошла к себе. Она уже была готова смириться с ссылкой и строила планы о том, как она в дальнейшем покинет место ссылки - старый дворец. Она надеялась, что ей позволят поехать вместе с Мехметом. Но она глубоко заблуждалась. Когда Хюррем вошла в свои покои, перед ее глазами возникла такая картина: девушка-рабыня, которая присматривала за Мехметом, совершенно расстерянная сидела на полу возле детской кроватки, которая была пуста. Хюррем, с широко раскрытыми от ужаса глазами, застыла на пороге. Рабыня, увидев ее, подбежала к ней и очень быстро заговорила: - Госпожа моя, они забрали нашего шехзаде! Я сопротивлялась, не хотела его отдавать, но силой у меня его отобрали. Хюррем совсем перестала владеть собой и крикнула до смерти перепуганной девушке: - Кто его забрал? -Тех людей отправила Валиде Султан. Услышав это, Хюррем выбежала из своих покоев. Она совсем не знала, куда она бежит. Слезы застилали ей глаза. Она немного пришла в себя после того, как она с кем-то столкнулась в коридоре. Это оказался Сюмбюль. -Хюррем - хатун, куда бежишь? - спросил он,- Ты бы смотрела лучше под ноги. Так и убиться можно. -Моего сына у меня отобрали! Где мне искать его? -Никто его не отбирал. Валиде Султан приказала отнести его кормилице. Она не хочет, чтобы ты кормила его. -Где кормилица? Сюмбюль показал и объяснил Хюррем, как ей дойти до комнаты, где находится кормилица вместе с ее сыном. Хюррем быстро поблагодарила Сюмбюля и в скором времени она была уже на месте. Толкнув двери в комнату, она увидела, что кормилица кормила ее Мехмета. Рядом с ней была Валиде, которая давала кормилице разные советы. Это событие окончательно добило Хюррем. Слезы вновь фонтаном прыснули из ее глаз. Пошатываясь, она подошла к Валиде Султан. -За что вы так со мной?- спросила Хюррем тихим, сорвавшимся от недавно случившейся истерики голосом. Валиде отвернулась от кормилицы и обратилась к Хюррем: - Я относилась к тебе всегда хорошо. Я приняла тебя. Но ты это не оценила. Теперь уходи. -Я не уйду,- Хюррем подошла к Валиде. Но Айше - Хафса оттолкнула ее и жестом показала на дверь. Хюррем повиновалась ей. Когда она вышла из комнаты, за ее спиной с шумом захлопнули двери. Хюррем сама не понимала, как и когда она добрела до своих покоев. Совершенно обессиленная, она бросилась на кровать и через пару мгновений провалилась в спасительный сон. *** Утро так и не принесло утешения, на которое так надеялась Хюррем. Всю ночь она спала очень беспокойно. А под утро ей и вовсе не спалось. Как только восходящее солнце озолотило минареты мечетей Стамбула, Хюррем принялась собирать вещи. Все ее вещи уместились только в один большой сундук. На его дно она убрала стихи и письма Сулеймана, несколько своих книг и нательный крестик. Маленький, серебряный, его когда-то подарил ей отец. Хюррем очень берегла его. Она не могла с ним попрощаться, поэтому и прятала его от всех. И лишь поверх дорогих ей вещей она сложила свои платья. До последнего Хюррем таила в своей душе надежду, что она увидит своего сына. Она думала, что Валиде Султан позволит ей увидеть его. Но Валиде, как не просила ее об этом Хюррем, оставалась непреклонной. После состоявшегося неприятного разговора между ними, Хюррем решила действовать. У нее оставалось мало времени. Еще немного и она отправится в старый дворец - в место ее ссылки. Поэтому, Хюррем побежала в детскую комнату. Она бежала по коридорам недолго, но ей казалось, что это длилось вечность. Наконец, добежав до детской, она дернула ручку двери. Дверь не поддалась ей. Тогда она начала колотить в дверь со всей силы. Стражники, которые охраняли комнату, схватили Хюррем под локти, оттаскивая ее от двери. Она старалась всячески изворачиваться от них. -Мехмет, сынок мой, я вернусь, обязательно!- кричала Хюррем так долго и громко, что сорвала свой голос до хрипоты. Все ее вещи были уже погружены, и возле главных ворот ее уже ждала карета, которая должна была отвезти ее в старый дворец. Хюррем шла к ней, словно на казнь. Проводить ее вышли только Айгюль – калфа и Сюмбюль – ага. -Жаль мне тебя, Хюррем, - тихо сказала Айгюль,- хочется мне верить в твою невиновность. Но ничего, если докажут, что ты невиновна - вернешься обратно. Мы будем тебя ждать. -Спасибо, Айгюль – калфа,- поблагодарила ее Хюррем,- оберегай моего сына. Вместо меня. Хюррем бросила быстрый взгляд на окна дворца. Она заметила, что Айше Хафса Султан стояла возле окна и смотрела на нее. За спиной Валиде стояла еще какая-то женщина. Быть может, то была Махидевран или Хатидже. Хюррем отвернулась и вскоре спряталась вглубь кареты. «Это не конец» - мысленно сказала она сама себе. Вскоре Хюррем уже ехала по пыльной дороге в старый дворец. *** Ужасно длинными казались дни, проводимые в ссылке. Хюррем не помнила, когда точно она оказалась здесь, в старом дворце. Она запуталась в числах. Окончательно. Как тогда, в татарском плену. Дни и недели слились для нее в один большой, нескончаемый день. Забытье, в котором Хюррем находилась уже долгое время, окутывало ее, подобно туману. Но она чувствовала себя комфортно в этом тумане. Ей было легче. Так она защищала себя. Последние события повлияли на нее очень сильно - она изменилась еще больше. Хюррем казалось, что ей уже не восемнадцать, как прежде. Ей сотня, тысяча лет! Тяжелые мысли наложили отпечаток на ее лицо. Хюррем отказывалась от еды, поэтому ее лицо истощилось, на нем появилась нездоровая бледность. Где-то в глубине души Хюррем призналась себе - она сдалась, потеряла надежду, что когда-нибудь выберется из своей ссылки. Но большего всего этого она боялась того, что больше никогда не увидит своего сына, своего шехзаде, своего маленького Мехмета! Так он и вырастет, не зная матери. А она будет тем временем мучиться всю жизнь от чувства безысходности, пожирающее ее изнутри. «Лучше бы я за борт галеры бросилась, когда меня в Стамбул везли!»- говорила сама себе Хюррем, душась от слез по ночам,- «Прыгнула бы в самое море, его волны приняли бы меня. Никто обо мне бы тогда не вспомнил, никто не пожалел бы! И мне бы так лучше было. И душа моя, и сердце утонули бы вместе со мной.… Или лучше бы татарин прямо бы в поле взял! Забрал бы честь мою с собой, я бы поплакала, помучалась, но никому бы больше не досталась. И глаза бы мои Сулеймана не видели, а сердце мое к нему не взывало. Почему не так все?» Вновь подобные мысли стали завладевать разумом Хюррем. Она потрясла головой, отгоняя тяжелые мысли прочь от себя. Хюррем взглянула на солнце, свет которого пробивался в ее комнату сквозь цветные стекла. Ей показалось, что слабый огонек надежды зажегся где-то в глубине души. В то же мгновение Хюррем решила выйти на улицу, прогуляться по саду. Резкую перемену в настроении Хюррем заметили многие. Скоро она уже прогуливалась по извилистым дорожкам сада. В саду она была одна. Хюррем сполна наслаждалась этим чувством. Она как-то по-другому посмотрела на вечернее солнце, купающееся в вечерних золотистых облаках; на цветы, которые были полузакрыты, так как готовились к приближающейся ночи. Слышно было, как пел соловей свою вечернюю песнь, прячась в зелени деревьев. В сознании Хюррем всплыл цокот копыт лошадей, которые везли ее сюда. Тогда ей казалось, что сквозь шум копыт и колес кареты она слышала чей-то тихий голос, все твердивший ей: «Не сдавайся, не сдавайся, не сдавайся». А она не послушалась – и почти сдалась. Она не могла забыть строгое лицо Сулеймана, его холодный голос. В тот день Хюррем увидела его с другой стороны. Значит, он тоже ее предал. Но его образ стал постепенно уходить из ее памяти, словно его и не было. Он стал очередным призраком, которого Хюррем носила в себе. Вот только руки и сердце, познавшие всю радость материнства, рвались к Мехмету. Каждую ночь Хюррем пела колыбельные на своем родном языке в пустоту, представляя, что Мехмет ее услышит, узнает голос матери. От воспоминаний Хюррем прервало что-то странное. Краем глаза она увидела темные очертания чей-то фигуры. Может, это ей привиделось? Но, нет. Чья-то тень скользнула по стволам деревьев, возле которых она остановилась. Хюррем не стала предаваться панике. Она немного развернулась влево, присела и взяла в руку сухую палку. Тень нависла над ней. Хюррем быстро поднялась на ноги, и, не видя ничего перед собой, подняла руку с палкой вверх, готовая в ту же секунду опустить ее на незнакомца. Но крепкая рука перехватила ее тоненькую ручку в воздухе. Хюррем открыла глаза и от неожиданности, которая обрушилась на нее подобно камнепаду, отпрянула назад. Перед ней стоял Ибрагим. По его виду можно было сделать, что его развеселила эта ситуация. -Ты меня убить надумала, хатун?- почти смеясь, сказал он. -Для начала, мог бы и поздороваться,- недовольно заметила Хюррем,- что ты здесь делаешь? Если ты ответишь на этот вопрос, что решил навестить меня, то знай - я не поверю. -Как жаль! А ведь именно так я и хотел тебе ответить. -Отпусти мою руку, Ибрагим,- по интонации Хюррем было понятно, что общество грека начинает раздражать ее. Ибрагим выполнил ее просьбу и отпустил ее руку. От его хватки у Хюррем болело запястье. Она погладила заболевшее на руке место и бросила быстрый взгляд на Ибрагима. Он поймал этот взгляд. -Быть может, пройдемся? - предложил Ибрагим. Хюррем кивнула. Не дожидаясь ее, Ибрагим сделал пару шагов по дороге. Через несколько секунд Хюррем нагнала его. Они шли молча. Тяжелое молчание повисло над ними. Это угнетало Хюррем, и она решила обратить внимание на окружающую ее природу. Солнце спряталось за вечерними облаками. Небо уже полностью окрасилось в розово-золотистый цвет. Где-то вдали оно постепенно синело. Сгущались вечерние сумерки. Любуясь вечерним часом, Хюррем решила разрядить долгое молчание: -Скажи мне главное, Ибрагим: зачем ты сюда приехал?- Она остановилась, чтобы дождаться ответа. -Я уже давно ждал этот вопрос. Ибрагим тоже остановился. Они стояли напротив друг друга. Хюррем держала дистанцию, смотря на него с недоверием и опаской. -Я приехал, чтобы спасти тебя. Я знаю, что ты невиновна. Но ведь я могу умолчать о твоей невиновности перед повелителем. Поэтому, у меня есть для тебя два условия. Или ты по прибытию в Стамбул должна будешь извиниться перед Валиде Султан и Махидевран Султан, поцеловав при этом подолы их платьев, или же… -Договаривай, если начал,- голос Хюррем стал громче, но она поспешила понизить его, потому что, она испугалась, что их разговор мог кто-нибудь подслушать. -Если я выдвину перед тобой второе условие, то, боюсь, ты не согласишься выполнять его. Ситуация забавляла Ибрагима. Он, словно кот, осторожно ходил вокруг Хюррем. Она не знала, что можно ожидать от него. Ее дыхание участилось, но стало более тихим. Хюррем прекрасно осознавала, что Ибрагим очень опасен. И ей страшно было представить, что он мог еще потребовать от нее. Ибрагим, стоя позади Хюррем, сделал к ней шаг ближе. Он положил свои руки на ее плечи и сказал ей полушепотом: - Я хочу делить с Сулейманом не только свою власть, но и тебя. Хюррем, услышав эти слова, сильно изменилась в лице и отпрянула от него. Ей показалось, что ноги ее не держат. Такое она не могла себе представить даже в страшном сне. Ибрагим, заметив, как сильно повлияли на нее его слова, засмеялся. От этого смеха кровь застыла у нее в жилах. -Ты совсем рассудком помутился?- гневно спросила Хюррем,- Неужели, ты настолько глуп, что не можешь вообразить себе, что сделают с нами, когда узнают об этом? Я никогда не предам Сулеймана. -Будь осторожна со словами,- казалось, слова Хюррем еще больше развлекали его,- мне кажется, это было бы прекрасной местью ему за то, что он провел целых две ночи с твоей подругой. Хюррем находилась в полной рассеянности. Ибрагим воспользовался этим и крепко сжал руку Хюррем в своей. Его пальцы переплетались с ее пальцами, но она старалась не обращать внимания на это. -Можно считать, что ты согласилась?- задал ей вопрос Ибрагим,- Когда же передо мной выпадет возможность разделить с тобой ложе? Или, быть может, тебе так понравился этот дворец, что ты не хочешь его покидать? А может, ты совсем не хочешь увидеть своего сына? -Замолчи! - это слово, казалось, вырвалось из самых недр души Хюррем,- не смей шантажировать меня моим ребенком! -А я и не собирался. Я был вынужден. Может, дать тебе время подумать над моим предложение? Но учти, сколько ты будешь обдумывать это, столько ты будешь находиться здесь. Ибрагим отпустил руку Хюррем. С совершенно равнодушным видом он начал отдаляться от места их разговора. Ответ на его предложение мгновенно созрел в голове Хюррем. Она побежала за ним. Догнав Ибрагима, Хюррем встала перед ним и произнесла: - Я согласна. Но учти, если ты солгал мне, я сживу тебя с этого света, клянусь. -Вот и замечательно. Те покои, которые я занял, никто не будет охранять. Ты, в свое время, отошлешь рабынь, которые прислуживают тебе, и придешь ко мне. Я готов ждать тебя всю ночь, моя госпожа. Ибрагим пошел дальше, а Хюррем так и осталась стоять на одном месте, обдумывая правильность и последствия своего решения. *** Ночь выдалась безлунной. Черные, ночные облака закрыли собой звезды, делая темноту и вовсе непроглядной. Ветки деревьев колыхались из-за прохладного ночного ветерка. Шуршали листья. Обитатели старого дворца давно погрузились в сон. Хюррем, как сказал ей Ибрагим, отправила двух рабынь, которые ей прислуживали здесь в общую комнату. Этот поступок она объяснила тем, что некоторое время хочет побыть одна. Они послушались и молча удалились. «Надеюсь, все будет длиться недолго».- Подумала Хюррем, вздохнув. Она собиралась пойти к Ибрагиму. Хюррем не посмотрела в зеркало - ей было все равно, что она представляет собой сейчас. Последний раз оглянувшись назад, она толкнула перед собой дверь и направилась к Ибрагиму. Она тихо, не создавая лишнего шума, в скором времени добралась до комнаты Ибрагима. Костяшки ее пальцев пробежались по двери из темного дерева, выбивая по ней негромкий стук. Не дождавшись от него ответа, она закрыла глаза и открыла перед собой дверь. Ибрагим стоял в центре комнаты, спрятав руки за спиной. Он давно ожидал ее. Его фигуру освещали несколько еще горевших свечей. На столе лежала какая-то открытая книга, от которой он, по-видимому, оторвался совсем недавно. При виде Хюррем на его лице появилась язвительная ухмылка. Он готовился бросить какую-нибудь реплику, полную сарказма и яда, в ее сторону. Хюррем поняла это сразу, поэтому решила не допустить этого. -Можешь не стараться задеть меня, Ибрагим,- сказала она, подняв голову вверх,- я пришла сюда не для того, чтобы слушать, как ты изощряешься в своем остроумии. Ибрагим промолчал. Он сделал несколько шагов навстречу ей, но не остановился, а пошел дальше - к двери. Он закрыл дверь на ключ. Хюррем одобрительно посмотрела на него. Ибрагим благополучно спрятал ключ в ящик стола, к которому он подошел позже. Хюррем стояла спиной к нему и рассматривала узоры арабесок, которыми были украшены стены комнаты. Так она старалась отвлечь себя. Хюррем задумалась и не услышала шаги Ибрагима за своей спиной. Одна его рука оказалась на ее шее, другая - скользнула по ее груди и остановилась на впалом животе. Роксолана услышала горячее дыхание грека на своей шее. Он поглаживал ее ключицы одной рукой, другой же прижимал ее тело ближе к своему. Она не делала попыток вырваться, ей это было попросту не нужно. Хюррем закрыла глаза. -Сколько времени я ждал этого момента, сколько раз представлял его себе,- горячо шептал грек ей на ухо,- еще с тех времен, когда ты жила у меня. Я сгорал в огне ревности, пока ты нежилась в объятиях Сулеймана! Моя рыжеволосая Лилит! Ибрагим резко повернул Хюррем к себе лицом. Ее трепещущиеся ресницы действовали на него еще больше, чем чувство близости ее тела. Наконец, он впился губами в ее губы, чувствуя их привкус. Руки грека скользили по ее телу, стараясь подчинить его себе. Его пальцы натыкались на пуговицы ее платья и расстегивали их. Вскоре, платье из зеленого шелка упало к его ногам. Следом за ее платьем полетели и его одежды. Ибрагим чувствовал, как изнеженное тело Хюррем трепетало в его руках. Как долго он мечтал подчинить эту сильную женщину себе! Он думал, что это, наконец, удалось ему. Подводя ее к широкой кровати, он сам не понимал, что делает. Рассудок Ибрагима окончательно помутился. Он слишком долго был в тени Сулеймана, вся слава и власть должна была достаться ему! А еще - Хюррем. Слишком долго он ждал, что она, пусть и на одну ночь, достанется ему. Ибрагим считал, что следовало бы взять ее тогда, когда она еще была его рабыней, когда пришла к нему, когда смеялась и пела своим серебристым голосом! Он мечтал, что когда-нибудь укротит строптивый нрав дикой роксоланки. Вот этот момент настал. Он чувствовал свою власть над ней, свою силу. Теперь пришел его черед отнять что-нибудь самое лучшее у Сулеймана. Хюррем начала приходить в себя. Что-то переменилось в ней. Раньше ее раздражало общество Ибрагима, а теперь она созналась самой себе, что его прикосновения к ней были ей приятны. Она словно открыла в нем новую сторону. Это был другой Ибрагим. Такой, каким она его не знала. Последние события слишком сильно отразились на ней. Опять в ее голове возник призрачный образ Сулеймана, который с укором смотрел на нее. Но Хюррем отогнала от себя эту мысль и с головой окунулась в одурманивающее сладострастие. Наконец, она сомкнула кольцом свои руки вокруг шеи Ибрагима и обхватила ногами его тело. Это послужило ее согласием на все остальные его действия. Ибрагим оторвался от ее губ. Дорожкой поцелуев он спускался по ее шее, обжигая тонкую кожу своим горячим дыханием. Его руки скользили по ее груди, очерчивая пальцами ее форму и контуры. Вскоре его губы тоже дошли до груди. Он сжимал ее руками, проводил языком по набухшим соскам, стараясь запомнить их; прикусывал их, осознавая, что, скорее всего, на них появятся синяки. Ну и пусть! Он хотел кричать, что Хюррем принадлежит ему, только ему одному. И даже Сулейман не будет преградой на его пути. Он, Ибрагим, уже смог подчинить себе ее тело, завладеть ее разумом. Скоро он заберет ее сердце и вытолкнет из него султана. Он не будет делить Хюррем с Сулейманом, она будет принадлежать только Ибрагиму. Скоро и она поймет это. Ибрагим почувствовал неимоверный восторг, услышав тихий стон Хюррем. Это послужило толчком к его дальнейшим действиям. Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. Настойчивыми движениями он развел бедра славянки и резко вошел в нее. Его пальцы оставляли белые следы на ее коже. Но Хюррем не обращала на это внимание. Наслаждение накрыло ее с головой, она не могла сдерживать себя. Ибрагим все больше и больше набирал темп. Хюррем извивалась, не контролировала себя. Ногтями она вонзилась в простыню, сжимая ее в своей руке. Сколько продолжались все эти сладостные пытки - она не знала. Наконец, что-то теплое разлилось по всему ее телу. Грек упал рядом с ней, переводя дыхание. Уставшая Хюррем повернула к нему свое лицо. Ибрагим тоже повернулся к ней. Он увидел ее изнеможденное, но счастливое лицо. Ибрагим улыбнувшись, привлек к себе Хюррем. Она чувствовала себя защищенной, находясь в его объятиях. Ибрагим перебирал ее волосы, накручивая огненного цвета локоны на палец. Наконец, Ибрагим пожелал открыться перед ней. -Ты не сможешь представить себе, как долго я этого ждал,- сказал он, глядя в ее серые глаза,- моя страсть к тебе меня же и убьет. Я жалею, что отдал тебя в гарем к султану. Все самое лучшее доставалось всегда Сулейману. Я был лишь его тенью. Ты родила ему сына. А твой Мехмет мог бы быть моим сыном. Я готов продать душу за то, чтобы проводить ночи с тобой! Разомкнув свои объятия, но сел на кровати. В душе Хюррем что-то перевернулось. Чувство жалости к Ибрагиму проснулось в ее душе. Она поднялась на кровати и, стоя на коленях, подползла ближе к Ибрагиму. Она обняла его за шею, свесив руки и уткнувшись лицом в его спину. -Если повелитель узнает, представь, что он сделает с нами. Я не боюсь за свою жизнь, мне уже все равно! Я согласна на то, чтобы шелковая петля затянулась на моей шее. Но если он казнит меня, он казнит и моего ребенка. Я боюсь за жизнь своего Мехмета. -Знаешь, Роксолана, чем мы с тобой похожи? Когда Ибрагим назвал Хюррем «Роксоланой», у нее сжалось сердце. Каким же родным казалось ее это имя! -Мы с тобой две половины сердца повелителя, - сказал Ибрагим, не дожидаясь ответа Хюррем,- он одинаково любит нас. Хотя… Когда любят - не предают. Последними словами Ибрагим напомнил Хюррем о тех ночах, которые Сулейман провел вместе с Элиф. От этого Хюррем стало больно. Она закусила губу, чтобы не заплакать. -Послушай,- обратился Ибрагим к Хюррем, повернувшись к ней и обняв ее за плечи,- ты должна родить мне сына. Мы будем выдавать его за сына султана. Я откажусь от поддержки, которую я обещал шехзаде Мустафе, и буду поддерживать нашего сына. А потом, когда придет время, я сделаю так, что на престол взойдет он. -Это безумие, Ибрагим, - прошептала Хюррем. -Молю тебя, прими мое предложение, и мы воплотим его в жизнь. Моя Хюррем! Ибрагим целовал ее руки, прикасаясь губами к кончикам ее пальцев. Хюррем была не в силах сдерживать это. Ее руки выскользнули из его рук, и она поспешила встать с кровати. -Пойми, никто об этом не узнает. Мы обретем большую власть. Мы вместе будем править миром! Чтобы стать ближе к Сулейману, я заключу никях с его сестрой – Хатидже Султан. Она давно не равнодушна ко мне. А с тобой мы станем любовниками, и впереди у нас будут еще сотни, тысячи таких ночей! Это будет нашей с тобой тайной.- Ибрагим явно не мог совладать с самим собой, от всего, что произошло между ними, он потерял голову. -За восемнадцать лет своей жизни я поняла одно - двое могут хранить секрет лишь в том случае, когда один из них мертв,- произнесла Хюррем, стоя перед Ибрагимом, но держа дистанцию между ними. Она подняла с пола халат и набросила его на себя. Неспешно она прошлась по мягкому ковру к окну и распахнула его. Все это время Ибрагим следил, не отрываясь за ее движениями. Хюррем пустила в комнату прохладный ночной ветерок. Подняв голову на безлунное небо, она закрыла глаза и прошептала: -Господи, я знаю, что я виновата в своем грехе. Я бросилась с головой в одурманивающий разум разврат. Мой грех тяжек, я готова расплатиться за него своей жизнью, своим положением! Но если ад такой, каким я познала его этой ночью, то я готова гореть в нем всю свою жизнь. *** -Откуда же ты узнал о моей невиновности?- спросила утром Хюррем Ибрагима, застегивая свое зеленое платье и вопрошающе посмотрев на него. -Одна хатун из гарема рассказала Айгюль-калфе, что она, возвращаясь обратно в гарем, увидела сцену убийства Элиф. Она решила не издавать лишнего шума и осталась незамеченной. Хатун понять можно, она опасалась за свою жизнь. Девушка сказала, что с Элиф это сделал мужчина. Вероятно, кто-то из охраны. Наверняка его подкупили. Услышав этот рассказ, Айгюль-калфа привела ко мне эту хатун и потребовала рассказать мне то, что она совсем недавно поведала калфе,- ответил Ибрагим, откидываясь на подушки. -Когда ты расскажешь об этом повелителю? -Я намерен поехать к нему сегодня. Мы увидимся с тобой еще раз перед моим отъездом? -Нет, Ибрагим, не стоит так рисковать. Могут увидеть и заподозрить что-нибудь неладное. Мне пора уходить. Хюррем вставила ключ в замочную скважину и повернула им два раза. Дверь поддалась. Но выйти Хюррем не удалось. Рука Ибрагима, который оказался позади нее, легла на ручку двери и с силой захлопнула ее. Его теплые руки прижали ее к себе. По коже Хюррем пробежался холодок. Она вновь почувствовала волнение. Ибрагим приблизил свое лицо к ее лицу. Хюррем увернулась от его поцелуя и всем телом прижалась к нему. Они стояли так несколько минут, пока Хюррем не вырвалась из объятий Ибрагима. -Я должна уйти,- бросила она и скрылась за дверью. *** Вечером Ибрагим прибыл Стамбул. Первым делом он отправился к Сулейману, чтобы рассказать ему о Хюррем. Ибрагим боялся, что султан будет в гневе, когда услышит рассказ о своей опальной наложнице. Еще больше Ибрагим боялся, что Сулейман будет задавать ему какие-нибудь наводящие вопросы. Ибрагим оказался в покоях Сулеймана. Он вошел в них через свою комнату. Султан сидел за своим столом, создавая очередное украшение. Свечи освещали его лицо. По его виду можно было сказать, что его что-то разозлило. -Проходи, Ибрагим,- приветливо произнес Сулейман, откладывая украшение в сторону и поднимаясь из-за стола. -Повелитель,- начал Ибрагим,- я хочу рассказать вам о Хюррем - хатун. -Говори,- Сулейман изменился в лице. -Она невиновна. Одна хатун, живущая здесь, рассказала мне об этом. Она сказала, что возвращалась в общую комнату и увидела, как Элиф убивал мужчина. Вероятно, это был кто-то из стражи. Девушка испугалась за свою жизнь, поэтому она без лишнего шума скрылась с этого места. Когда виновницей происшествия назвали Хюррем, хатун решила пролить свет на эту историю. -Моя Хюррем,- прошептал Сулейман,- я был несправедлив к ней. Что же теперь она думает обо мне? «Ничего хорошего». - Мысленно усмехнулся Ибрагим. -Вот что, Ибрагим,- сказал Сулейман, - ты должен поехать завтра в старый дворец и привести сюда мою Хюррем. Поезжай туда утром, вечером я хочу видеть ее у себя. -Я сделаю все так, как вы пожелаете, повелитель,- поклонившись султану, Ибрагим вышел из его покоев. Выйдя из покоев султана, Ибрагим столкнулся с Махидевран. Она направлялась к Сулейману. Ибрагим заметил, что красавица-черкешенка с некогда тоненькой фигурой сильно набрала в весе. Это можно было объяснить тем, что она все еще праздновала свою победу над славянской наложницей. -Махидевран Султан,- Ибрагим поклонился ей, показывая свое почтение главной кадине султана. Махидевран довольно улыбнулась. -Ты виделся с султаном? Он что-то поручил тебе? -Да. Повелитель приказал мне завтра привести сюда Хюррем - хатун. -Что?! - Махидевран не смогла сдержать своих эмоций,- Как только все в моей жизни становится лучше, чем оно было раньше - появляется она и все портит! Не смей привозить ее сюда. Задуши ее собственными руками, выброси ее в Босфор, забери ее себе и делай с ней все, что тебе угодно, но только не привози ее сюда. -Я выполняю приказы лишь нашего султана. Смиритесь с этим. Ибрагим ушел, дав понять Махидевран, что разговор окончен. Она перехотела идти к Сулейману. Настроение Махидевран испортилось, упало до нуля. Она не могла понять: верен ли Ибрагим ей и шехзаде Мустафе, или же он переметнулся к рыжей, став поддержкой для нее и ее сына? -Если второе,- сказала Махидевран очень тихо, чтобы никто ее не услышал,- то я отомщу им двоим - и этой рыжей ведьме, и хитрому греку. Я сдержу свое слово. *** Вечер Хюррем проводила в хамаме. Двум служанкам она приказала ждать ее снаружи. В хамаме она предпочла остаться наедине с собой и своими мыслями. Хюррем запуталась в себе. Она не могла понять, что же ей нужно. Хюррем попыталась расслабиться. Скоро она вернется в Топ-Капы, увидит своего сына и прижмет его к своей груди. Эта мысль грела ей душу. Капли теплой воды стекали по ее телу, создавая приятное чувство покоя. Горячий воздух хамама обволакивал Хюррем, склоняя ее ко сну. Она полностью расслабилась и ее веки сами опустились, закрыв светлые глаза. Из этого состояния Хюррем вырвало ощущение того, что в хамаме она не одна. Хюррем посмотрела по сторонам - кроме нее здесь не было никого. Холодок пробежался по ее телу. От непреодолимого чувства страха у нее все сжалось внутри. Догадки, что она здесь не одна были оправданы - перед ней стояли ее родители. -Как ты могла так поступить? - Сказала ей ее мать, глядя на нее с укором,- я всегда говорила тебе: верность - превыше всего. Как могла забыть ты об этом? -Я помнила всегда об этом,- начала Хюррем, но закончить ей не позволили. -Не перебивай меня. То, что ты совершила - смертный грех. -Ты больше не наша Настуся, - проговорил отец,- тебя изменила здешняя жизнь. Ты теперь Хюррем. И от Настуси в тебе ничего не осталось. Чтобы не заплакать, Хюррем несколько раз поморгала. В тот же момент она проснулась. Этот сон был слишком реалистичен. Ее голова шла кругом. Хюррем нашла в себе силы, чтобы дойти до дверей хамама и распахнуть их. Наконец-то, свежий воздух. -Что с вами?- спросила одна служанка, посмотрев на нее с беспокойством. -Должно быть, я перегрелась, - ответила Хюррем, - пойдем лучше отсюда. *** Следующим днем Хюррем ехала вместе с Ибрагимом в Топ-Капы. Между ними висело тяжелое молчание, раздражавшее их двоих. Но нарушить его никто не осмелился. Хюррем ловила на себе взгляды Ибрагима и отворачивалась от него. После вчерашнего сна в хамаме она боялась даже посмотреть на него. Поэтому ее взгляд был устремлен лишь в окно. -Ты находишь местные пейзажи весьма увлекательными? - Насмешливо спросил Ибрагим. Хюррем промолчала. Но он не унимался: - Почему ты так странно ведешь себя? На меня не смотришь, а если и посмотришь, то сразу же отвернешься. То смеешься, то разрыдаться готова. Что так повлияло на тебя? -Осознание того, что я совершила ошибку. Теперь я боюсь возвращаться в Топ-Капы, потому что боюсь, что меня уличат в моем преступлении, - нарушила свое долгое молчание Хюррем,- впрочем, что сделано, то сделано. Хюррем оторвала взгляд от окна и перевела его на Ибрагима. Он внимательно слушал ее, а теперь спокойно смотрел на нее. -Я не допущу того, чтобы нас уличили в чем-либо. Не думай об этом. -Как же мне не думать об этом, если от этого зависит жизни моего ребенка? Или жизни моих будущих детей, - тихо добавила Хюррем. Она не хотела продолжать этот разговор дальше. Несмотря на то, что было тепло, Хюррем продрогла. Она сжала холодные руки, надеясь согреть их. Все это время Ибрагим смотрел за ней, не отрываясь. Он злился на себя. Ему не давала покоя мысль, что ему вновь нужно отдать Хюррем Сулейману. Ибрагим был готов начинать открыто вести войну с повелителем. Через некоторое время на горизонте начали вырисовываться знакомые очертания дворца Топ-Капы. Хюррем уже не терпелось оказаться в своих покоях, пройтись по до боли знакомому внутреннему дворику и увидеть своего Мехмета. Уже скоро мечты Хюррем стали реальны. Перед ней в гареме широко распахнули двери и объявили ее имя. Наложницы явно не ждали ее. Хюррем, подняв голову вверх и полуулыбаясь, смерила их строгим взглядом. Она медленно прошлась по гарему, заставляя поверить рабынь в свое возвращение. Махидевран стояла на лестнице, ведущей на верхние этажи, наблюдая за этой картиной. Хюррем, увидев черкешенку, улыбнулась и кивнула ей. Этим он привела Махидевран в бешенство. Скоро Хюррем шла по коридору, который вел ее до детской комнаты. Открыв дверь, она увидела своего сына на руках у кормилицы. В комнате также находилась и сама Валиде Султан. -Валиде, - Хюррем склонила голову перед матерью султана. -Здравствуй, Хюррем,- обратилась к ней Айше-Хафса, - проходи. Хюррем прошла в комнату и села на софу рядом с кормилицей. Она с нежностью посмотрела на Мехмета и сказала женщине: -Зулейха - хатун, дай мне моего сына на руки. -Конечно, госпожа моя. Держите нашего шехзаде. Я же знаю, что нет для матери ничего дороже ее детей. Хюррем с улыбкой смотрела на Мехмета, прижимая его к груди. Она не могла насмотреться на него, боялась, что вновь его отберут у нее. Хюррем губами коснулась лба Мехмета и прошептала: -Никогда мы с тобой не расстанемся, мой львенок. День и ночь я буду рядом с тобой. Я буду оберегать тебя и никому тебя не отдам. Чем угодно пожертвую, но всегда мы с тобой будем вместе.