Смеющаяся госпожа

Луч утреннего солнца скользнул по лицу спящей Хюррем. Она нехотя открыла глаза, и села на своей постели. Свесив ноги, Хюррем осмотрела комнату, залитую солнечным светом. Ее взгляд обратился к ее детям. Михримах еще спала, а вот Мехмет уже бодрствовал. Роксолана встала с кровати и взяла сына на руки. Держа шехзаде на руках, она позвала своих служанок, чтобы те помогли ей одеться. И это было сделано очень вовремя, потому что в покои Хюррем вошла Валиде Султан. Женщина, как это было всегда, медленно вошла в покои и смерила Роксолану презрительным взглядом. - Здравствуй, Хюррем, - сказала она, все еще прожигая взглядом девушку. - Доброе утро, Валиде Султан, - произнесла Хюррем, склонив голову и рукой указав на софу, - присаживайтесь. Валиде последовала словам Хюррем. Вслед за султаншей на софу опустилась и сама Роксолана. Она все еще держала на руках Мехмеда. - Дай мне моего внука, - проговорила Хафса Султан, протягивая руки. Хюррем исполнила просьбу султанши. И уже через несколько минут Мехмед сидел на коленях своей бабушки. Эту идеальную картину нарушил женский крик, раздавшийся где-то в коридоре. Сквозь эти крики были слышны еще какие-то слова, но разобрать их было невозможно. Также в коридоре послышался какой-то шум. Хюррем посмотрела на Валиде. Судя по ее лицу, женщина догадалась о происходящем. Она передала Мехмеда служанке Хюррем. - Должно быть, какую-то наложницу казнят, - равнодушно разъяснила ситуацию Айше Хафса. – Пойдем, Хюррем, посмотрим на это. А ты, - она обратилась к служанке, - смотри за детьми, пока мы не вернемся. Валиде поднялась с софы и жестом приказала подняться Хюррем. Вскоре Роксолана уже шла рядом с Валиде, направляясь в коридор. Девушка не хотела смотреть на это варварство, но отказать Валиде – значит, показать ей свое неповиновение. Когда обе султанши вышли в коридор, там уже было огромное количество других женщин. Там же они встретили Махидевран. Махидевран стала держаться ближе к Валиде, Хюррем же – чуть поодаль. Она специально отошла от этих двух женщин. Перед глазами Хюррем и других зрителей развернулась такая картина: евнухи тащили какую-то кричащую наложницу, несколько других – стегали несчастную кнутом. Она плакала, сопротивлялась, то и дело падала на пол. Но евнухи были непреклонны. Каждый раз, когда ее ноги подкашивались, они снова подхватывали ее и нещадно продолжали истязания. Евнухи вели ее во двор, а толпа следовала за ними. Хюррем сильно отставала. Она не хотела появляться во дворе вместе с остальными, не хотела и дальше смотреть на казнь. Среди отстающих Хюррем заметила Айгюль-калфу. Она догнала молодую женщину и спросила ее: - Айгюль-калфа, в чем вина этой наложницы? За что ее так истязают? - Хюррем Султан, лучше вам не знать этого. Эта девушка поняла, что никогда не попадет к султану, и решила: не пропадать же ее красоте и молодости. Вот и стала проводить ночи в объятиях одного из младших евнухов. Пока однажды их не поймали. Теперь каждого из них ждет казнь. - Но, Айгюль-калфа, как такое возможно? – Недоумевала Роксолана, продолжая осыпать калфу вопросами. Но на этот вопрос она не получила ответ. Калфа вздохнула, закатив глаза – так она показала, что считает внедрение в подробности крайне неприличным делом. Вместо этого Айгюль сама пошла во двор, позвав за собой Хюррем. Та, нехотя, пошла за калфой. В одном из дворов дворца продолжались издевательства над наложницей. Ее перестали бить, когда в толпе показалась Хюррем. Несколько евнухов по-прежнему держали несчастную под руки, чтобы другой евнух смог ее связать. Рядом с этими людьми, на земле, лежал огромный кожаный мешок, наполненный камнями. Еще один евнух стоял неподалеку и держал в руках еще один, завязанный, мешок. В том мешке явно находилось что-то живое, потому что сшитый кусок кожи извивался в руках евнуха. Наконец, обессиленная девушка была связана. Ее посадили в большой мешок, но завязывать не торопились. Евнух, который держал маленький мешок, открыл его и подошел к большому. В маленьком мешке оказалась дикая кошка, которая шипела, царапалась, наровясь укусить держащего ее слугу. Евнух бросил дикое животное в мешок с несчастной наложницей. Другие два аги стали быстро завязывать мешок. Оттуда послышался крик девушки и шипение кошки. Через минуту наложница и животное отправились на дно Босфора. Толпа начала расходиться. Хюррем все еще пребывала в шоковом состоянии. Она замерла на месте. Ее взгляд был все еще устремлен на то место, где несколько минут назад перед ней разыгралась страшная казнь. Сзади к девушке подошла Айгюль-калфа. Она дотронулась до руки Хюррем, возвращая ее обратно в реальность. Хюррем легонько потрясла головой, чтобы отогнать мрачные мысли, лезущие в ее голову. - Айгюль-калфа, - начала вновь Хюррем, - а что будет с любовником той наложницы? - Его казнили раньше, чем ее. На его казни никто не присутствовал. Могу сказать, что его тоже утопили. Но менее жестоким способом. Для вас, Хюррем Султан, это еще в новизну. Здесь казнят еще чаще, чем подбрасывают яд в пищу. Хюррем медленно потянулась за всеми остальными людьми, переваривая слова калфы. «Такое может быть со мной» - пронеслось в ее голове. Но девушка попыталась отогнать от себя эту мысль. *** Хюррем все еще не могла отойти от увиденного. Разыгравшееся воображение уже рисовало ей картины казни ее и Великого Визиря, если кто-нибудь узнает о произошедшем почти год назад. Она отгоняла эти мрачные мысли, но они по-прежнему не давали ей покоя. Хюррем, чтобы отвлечься, позвала Сюмбюля-агу. Для него она приготовила два поручения. Сюмбюль, испугавшись, что в чем-то провинился, появился в покоях своей молодой госпожи быстрее ветра. - Сюмбюль-ага, - начала Хюррем, - ты ведь знаешь, что у нашего повелителя новая наложница. Вот только ее ото всех глаз прячут. Я хочу, чтобы ты узнал кто она. Ведь ты знаешь все закоулки в этом дворце. Сюмбюль внимательно слушал свою молодую госпожу и кивал. Хюррем продолжала: - А еще, Сюмбюль-ага, раздобудь мне где-нибудь пузырек с ядом. Не бойся, у меня нет в планах отравить кого-нибудь. Ага не стал возражать Хюррем. Также быстро, как Сюмбюль вошел в покои, он покинул их. Хюррем, в ожидании новостей от главного евнуха, решила заняться своими делами. Весь день она провела в своих покоях вместе с детьми. Она пела им песни на своем языке, придумывала все новые и новые игры. Позже в покои Хюррем заглянул Мустафа. Он немного посидел возле колыбели Михримах, вслух рассуждая о том, что будет в те времена, когда она подрастет. Хюррем улыбалась, слушая серьезные рассуждение маленького шехзаде. Потом Мустафа бросил свои рассуждения и стал играть вместе с Мехметом. Это продолжалось довольно долго, пока в покоях Хюррем вновь не появился Сюмбюль-ага. - Нилюфер, - обратилась Хюррем к служанке, - отведи Мехмета и Мустафу в сад. Пусть там поиграют. Чичек, возьми Михримах на руки и тоже сходи в сад. Михримах необходим свежий воздух. Когда две служанки вместе с детьми покинули покои, Сюмбюль-ага заговорил: - Султанша, я выполнил все, что вы мне приказали. Новую фаворитку падишаха зовут Дильшах. Кто она, откуда – никто не знает. Одно известно – ее для султана выбрала Валиде Султан. Чтобы это узнать, пришлось подкупить несколько людей, но это не так важно. Самое главное – я узнал, где ее содержат. - Прекрасно, Сюмбюль, ты отлично выполнил свою работу, - улыбнулась Хюррем, - ты отведешь меня туда, где она живет. А второе мое поручение ты выполнил? - Да, султанша, - ответил Сюмбюль и подошел к Хюррем. Он отдал ей в руки маленький пузырек из зеленого стекла с ядом. - Чтобы я делала без тебя, Сюмбюль-ага? – С улыбкой спросила Хюррем. – А теперь, отведи меня туда, где прячут Дильшах. Хюррем встала с софы и пошла за Сюмбюлем-агой. Они шли быстро. Сюмбюль вел Хюррем по извилистым коридорам, стараясь не попадаться на глаза посторонним людям. Наконец, они достигли нужной им комнаты. Она находилась в довольно безлюдном месте дворца. Девушки, стоящие перед дверью комнаты, были давно уже подкуплены хитрым евнухом. Сюмбюль остался стоять в коридоре, ожидаю свою госпожу, а Хюррем, одна, вошла внутрь комнаты. Ее взору открылась девушка, сидящая на софе и что-то перебирающая. Она склонилась над чем-то, и на ее лицо упали темные волосы. Хюррем присмотрелась. Оказалось, что на коленях наложницы были разложены ее немногочисленные украшения. Рядом с девушкой находилась шкатулка. Наложница не услышала, как в ее комнате отворилась дверь. Она поняла, что кто-то пронзительно смотрит на нее. Дильшах подняла голову и увидела рыжеволосую молодую женщину, внимательно смотрящую на нее своими светлыми глазами. Наложница поняла, кем являлась гостья. Хюррем неспешно подошла к Дильшах и остановилась напротив нее. Дильшах, испугавшись за свою жизнь, вскрикнула и быстро вскочила на ноги. Украшения, покоившиеся на ее коленях, рассыпались по полу. - Так значит, это ты новая фаворитка султана, - начала Хюррем. - Я, султанша. Мне рассказывали, насколько вы бываете ревнивой. Неужели, вы думаете, что вы настолько особенны и прекрасны, что способны завладеть сердцем повелителя? Нет. И то, что вы родили ему двоих детей, ничего вам не дает. Хюррем рассмеялась на удивление Дильшах. Наложница не ожидала от нее такой реакции, поэтому стояла перед Роксоланой, недоумевая. - Ты глупа, хатун. Обо мне тебе, значит, поведали, а об одном правиле – нет. – Хюррем говорила эти слова, прекратив смеяться, но губы ее все еще были изогнуты в усмешке. - О каком правиле? – Пролепетала Дильшах, растеряв всю свою смелость. - Одна ночь – одна наложница. – Слова Хюррем разразились словно гром над головой фаворитки. Наступило молчание. Дильшах многое говорили о Хюррем. Она не раз представляла себе картину, что она, Дильшах, живет в огромных покоях, являясь матерью наследника. И все почитают ее. Вот только одна Хюррем не может смириться с мыслью, что она забыта. Она постоянно устраивает вместе с Дильшах словесные бои, но победительницей из них выходит всегда Дильшах. Один из таких моментов настал наяву. Две женщины стояли друг перед другом, испепеляя одна другую взглядом. Но вот только Дильшах не знала, что ответить Роксолане. Она чувствовала себя зажатой в угол. - Мы с тобой заключим сделку. - Начала Хюррем. Она протянула руку Дильшах, и на ее ладони показался маленький пузырек. – Здесь находится сильнодействующий яд. Он действует медленно, заставляя принявшего его человека умирать в муках. Знаешь, в чем будет суть нашей сделки? В том, что если ты сможешь занять мое место, покорив повелителя, то яд выпью я. А если же у тебя не получится завладеть сердцем падишаха, то яд выпьешь ты. Думаю, тебе все понятно. Хюррем не стала дожидаться ответа Дильшах. Она развернулась и покинула комнату, оставив наложницу обдумать только что сказанные слова. *** Ночь окутала Стамбул своим черным непроглядным плащом. Луна не освещала улицы и дома. Все небо было затянуто ночными облаками, которые закрывали собой звезды. Жители Топ-Капы в эту черную ночь вели приготовления ко сну. Детей уже давно уложили спать. Айгюль-калфа в общей комнате наблюдала за тем, как рабыни расстилали свои постели и сами укладывались. Правда, не обошлось и без инцидентов. Две рабыни поругались между собой по несущественной причине. Одна кинула в другую подушку, за что на обеих прикрикнула Айгюль-калфа, пригрозив, что завтра они будут работать весь день, не покладая рук. Это успокоило рабынь, и они, не говоря ни слова, легли спать. Посмотрев, что все девушки, наконец, улеглись, калфа со спокойной совестью покинула комнату. В покоях Хюррем лишь она одна не спала. Несколько свечей догорали, освещая своим слабым светом ее фигуру. Она беспокойно измеряла шагами комнату, дожидаясь вестей от Сюмбюля-аги. Наконец, в коридоре послышались чьи-то шаги. Хюррем замерла и прислушалась. Шаги становились все слышнее. Через несколько секунд в дверь покоев кто-то тихо постучался, и, не дожидаясь разрешения войти, отворил дверь. На пороге возник главный евнух. - Госпожа, - тихо заговорил Сюмбюль, боясь разбудить детей султанши, - наш повелитель вновь позвал к себе Дильшах-хатун. Две рабыни готовят ее к хальвету с повелителем. В голове Хюррем уже давно возник план, который она намеривалась воплотить в жизнь. Она решила прямо сейчас пойти к султану, опередив наложницу. - Пойдем, Сюмбюль-ага, мне нужно успеть к повелителю еще до того, как на пороге его главных покоев появится эта хатун. Главный евнух не стал мешать Хюррем и ее решению. Он видел, что Хюррем подает большие надежды, в будущем, если повезет, она может грамотно управлять гаремом. Поэтому Сюмбюль всецело поддерживал молодую госпожу. Хюррем вместе с главным евнухом быстро направлялась к покоям Сулеймана. Сюмбюль-ага дошел только до половины пути, дальше Хюррем пошла одна. Стража, охраняющая покои султана, пропустила ее внутрь, как только она подошла к дверям. Хюррем была им благодарна. Она толкнула двери пред собой и оказалась в главных покоях. Роксолана пошла чуть дальше, пока на ее пути не возникла спальня султана. Стучать она не стала. Войдя в комнату, Хюррем увидела Сулеймана, стоящего спиной к входу. Услышав, что в комнату вошли, он обернулся. По лицу Сулеймана читалось удивление: ведь он действительно не ждал Хюррем. Он подошел к ней ближе, но сохранил расстояние между ними. - Хюррем, - проговорил Сулейман, - что ты здесь делаешь? Разве я говорил тебе, что буду ждать тебя? - Нет, Сулейман, - ответила Хюррем, - я сама пришла к тебе. Я знаю, что ты ждал не меня. Разве ты не знаешь, что ты причинил мне боль, ранил меня своим поступком? Что послужило поводом такого ко мне отношения? Тебя настраивают против меня? Хюррем продолжала осыпать вопросами Сулеймана. Но он оставлял эти вопросы без ответа. Она не понимала своей вины. Не понимала, в чем кроется причина такого отношения Сулеймана. Роксолана решила взяться за воплощение своего плана. Только сейчас Сулейман заметил, что к поясу Хюррем, который застегивался на ее платье, был пристегнут кинжал. Хюррем взяла его за короткое острие и сильно сжала в ладони. Лезвие разрезало тонкую кожу, и по пальцам Хюррем пробежалась маленькая струя крови. Она совсем не замечала боли. Сулейман оставался по-прежнему непроницаемым. В душе он сожалел, что поступил так с Хюррем. Она переносила боль ради него. Но Сулейман не хотел показать истинные свои чувства. - Уходи в свои покои, Хюррем, - сказал султан, - мы поговорим позже. Роксолана выпустила из рук кинжал. Он упал, со звоном ударившись об пол. Хюррем покинула покои султана. Она отправилась к себе. Хюррем успела изучить Сулеймана. Она была способна угадать, что он чувствовал в разные моменты. И даже теперь Роксолана видела в его глазах сожаление об измене. Значит, думала Хюррем, победа над той наложницей почти в ее руках. Когда она вошла в свои покои, то увидела находящихся там Сюмбюля-агу и одну из ее служанок – Чичек. Хотя в комнате было полутемно, а свет нескольких свечей слабо освещал помещение, главный евнух заметил, что на платье его госпожи было несколько темно-красных пятен, а по руке стекала алая струя. - О, Аллах. - Прошептал Сюмбюль. - Аллах помилуй! - Воскликнула Чичек, подбежав к Хюррем. – Госпожа моя, давайте я вам руку перевяжу. Тихо, чтобы не разбудить маленьких шехзаде и султаншу, Чичек нашла нужные ей предметы. Она опустилась на софу рядом с Хюррем, и начала смывать кровь с руки девушки. После проделанного Чичек приступила к перевязыванию пореза на ладони Хюррем. *** Следующим утром Хюррем узнала от своей служанки, что султан собирается поехать на охоту, при этом, он намеревается взять с собой любую свою фаворитку. Служанка настаивала, что этой любимицей непременно окажется ее госпожа – Хюррем. Роксолана хотела на это надеяться, но все же, она была более чем уверенна, что на охоту с повелителем отправится Дильшах. Нилюфер и Чичек – две служанки Хюррем, были уже готовы собирать свою госпожу на охоту. Но Роксолана поспешила прервать их. Она вернула девушек в реальность, приказав им не натворить каких-нибудь глупостей, пока она будет отсутствовать. Сама же Хюррем пошла в покои Валиде, чтобы навестить мать султана. В покоях Айше Хафсы Султан уже сидела Махидевран. Она и Валиде Султан расположились на больших подушках, которые лежали на полу. Хафса Султан что-то рассказывала кадине, а та, внимательно слушав Валиде, поедала какие-то сладости. В покоях раздался стук. Валиде позволила войти, и две девушки-рабыни открыли дверь перед Хюррем. Хюррем вошла в комнату, поклонившись и поприветствовав Валиде Султан. Айше Хафса посмотрела на нее и жестом показала на подушку, которая лежала рядом с ней. - Проходи, Хюррем, присаживайся. – Мягко сказала султанша. Хюррем последовала ее приглашению, и через минуту она уже сидела на одной из подушек рядом с Валиде и напротив Махидевран. - Хюррем, - обратилась к ней Махидевран, - ты ведь знаешь, что наш повелитель собирается ехать на охоту? Он обещал взять любую свою любимицу вместе с собой. У нас всех шансы равны. Ведь падишах и меня на охоту взять может. Махидевран говорила эти слова веселым голосом, выпрямив спину, и подняв голову вверх. Она верила в свою превосходство над другими. - О, Аллах, Махидевран, - рассмеялась Хюррем, - у тебя, наверное, хорошее настроение с самого утра, вот ты и шутишь. Разве ты не поняла еще, что на охоту не поедут ни ты, ни я? Повелителю компанию составит Дильшах. Махидевран нахмурилась. Фальшивая улыбка пропала с ее лица. Она готова была разразиться ругательствами. Но Валиде Султан, заметив, что назревает очередной конфликт, поспешила перевести тему. - Ко мне вчера пришло письмо от Хатидже, - сказала Хафса Султан, поглядывая на обеих невесток, - она сообщила, что беременна. Поэтому вчера вечером я приказала раздавать сладости и золото в гареме. В том письме моя дочь просила меня, чтобы я навестила ее вместе с Хюррем и всеми своими внуками. Так что, Хюррем, - женщина посмотрела на Роксолану, - иди собирайся, и собирай своих детей. - А как же я, Валиде? – Махидевран сделала вид, что она обиделась. - А ты останешься здесь, - заявила Валиде, - будешь за гаремом в мое отсутствие присматривать. Мустафа поедет вместе со мной и Хюррем. - С вашего позволения, - проронила Хюррем, поднимаясь с подушек, чтобы покинуть покои Валиде. Через некоторое время все сборы были закончены. Хюррем вместе со своими детьми, Мустафой и Валиде Султан отправились во дворец Хатидже Султан. Хатидже ожидала их с самого утра, прогуливаясь по саду вместе с несколькими служанками. Она любила этот сад – в весеннюю пору он был еще прекрасней. Расцвели некоторые цветы; служанки Хатидже тотчас собрали несколько из них, чтобы сделать из них букет и поставить в спальню султанши. Где-то вдалеке Хатидже послышался шум колес кареты и топот лошадиных копыт. Султанша жестом приказала служанкам следовать за ней. Она торопилась к своему дворцу. Хатидже чувствовала, что топот копыт лошадей, который она услышала, принадлежал именно султанским лошадям. И она не ошиблась. Вскоре к ее дворцу подъехала карета, из которой первой вышла Валиде Султан. Женщину явно утомила дорога. Но, увидев свою дочь, Айше Хафса улыбнулась и поспешила к Хатидже. - Хатидже, милая моя, - говорила Валиде, обнимая дочь, - как ты? Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, Валиде, - ответила Хатидже, но бледность ее лица говорила об обратном. Из кареты показались Мустафа и Мехмед, а за ними – Хюррем, державшая на руках Михримах. Мустафа и Мехмед подбежали к своей тете. Она присела рядом с ними и обняла племянников. После этого Хатидже подошла к Хюррем и приобняла ее. После того, как Хатидже встретила своих гостей, она повела их во дворец. Служанки тем временем занимались комнатами для Хюррем, Валиде и гостей. Валиде Султан разместилась в комнате, которая находилась достаточно далеко от комнаты Хатидже, но зато была соседней той комнаты, где должны были ночевать Мустафа, Мехмед и Михримах с несколькими служанками, которые должны были присматривать за детьми. Хюррем же заняла комнату рядом со спальней Хатидже, потому что так пожелала сестра султана. Валиде Султан очень устала. Дорога всегда утомляла ее. Поэтому она пожелала остаться в своей новой комнате, чтобы отдохнуть там. Хатидже пригласила Хюррем посидеть в беседке, которая находилась в саду. Роксолана приняла приглашение султанши. Обе молодые султанши вместе с детьми и служанками отправились в беседку. Мехмед и Мустафа играли в саду, но от беседки не отходили. За ними также присматривали еще две служанки. Так они и проводили время до самого вечера, пока одна рабыня, служившая калфой у Хатидже, не оповестила, что прибыл Ибрагим-паша. *** Большой обеденный стол, который стоял в одной из комнат дворца Хатидже и Ибрагима, был уже накрыт к ужину. Этот дворец на многих, кто бывал в нем, производил сильное впечатление. Все его комнаты были выдержанны в европейском стиле. В комнатах стояли столы, стулья. На стенах висели картины. А высокие дворцовые потолки покрывала роспись. Все это было несвойственно для дворцов и домов Османской Империи. Но было лишь одно объяснение, почему дворец сестры султана и ее мужа больше похож на дворец какого-нибудь короля – Ибрагим питал страсть ко всему европейскому. Когда Хатидже и Хюррем вошли в комнату, они увидели, что Валиде Султан уже заняла свое место за столом. Она явно была недовольна, что сидит на стуле, словно «неверная». Хюррем и Хатидже тоже сели за свои места. Вскоре к ним присоединился Ибрагим. Служанки увели детей в их комнату, чтобы дети поужинали именно там. За столом царило молчание. Но Ибрагим решил разрядить эту тишину, создававшую какую-то мрачную атмосферу. - Хюррем-хатун, - с насмешкой произнес он, - как же это повелитель смог отпустить свою рабыню, чтобы она погостила у его сестры? Хюррем, которой «посчастливилось» сидеть напротив Ибрагима, недовольно сморщилась. Она бросила на его гневный взгляд, и решила не оставлять его вопрос, полный яда, без ответа. - Я Хюррем Султан, - прошипела она ему в ответ, - пора бы тебе запомнить это. - Тихо, Хюррем, - мягко проговорила Валиде Султан, недовольно посмотрев на Ибрагима, которого недолюбливала, - не начинай ссору. Лучше оставь это без ответа. - Это наша с Ибрагимом-пашой личная война, - ответила Роксолана, - мы будем вести ее, пока кто-нибудь из нас не отправится к Аллаху. Ибрагим не спускал глаз со славянки, открыто усмехаясь. Хюррем бросила на него взгляд, способный испепелить. Она шумно отодвинула свой стул и покинула комнату, отправившись к себе. *** Хюррем уже долго сидела на диване, смотря невидящим взглядом на противоположную стену. После своего ухода с ужина, она отправилась к детям. И это случилось вовремя. Войдя в комнату, она увидела, что оба шехзаде капризничают, отказываясь от ужина. Служанки по-разному привлекали их к этому занятию, но все было тщетно. Хюррем сразу взяла инициативу в свои руки. Она придвинулась ближе к шехзаде и начала рассказывать им сказки, которые сама слышала в детстве от своей матери. Мустафа и Мехмед слушали Роксолану, затаив дыхания. Шехзаде и сами не заметили, как расправились со своим ужином. Хюррем помогла служанкам уложить их спать, после всего она отправилась в свою комнату. Она поняла, что уже все начали отходить ко сну. Хюррем слышала, как хлопали двери, и звуки становились все тише, пока и вовсе не пропали. Девушка потушила все свечи в своей комнате. Как только ее голова коснулась подушки, она погрузилась в сон. Через час Хюррем почувствовала сквозь сон, что кто-то пронзительно смотрит на нее, прожигая ее взглядом. Мистический страх завладел ей, заковав ее своими оковами. Все же, Хюррем переборола себя и открыла глаза. Перед ней стоял Ибрагим – его она узнала даже в полнейшей темноте. - Что тебе нужно? – Хюррем подняла голову, тихо спросив Ибрагима. - Ты не заперла дверь, со стороны это выглядит как приглашение. – С сарказмом ответил ей грек. Через мгновение он уже сидел рядом с ней на краю ее кровати. Хюррем приподнялась и села на своей постели, обхватив руками колени. Она чувствовала, что грек по-прежнему не сводил с нее своих темных глаз. Хюррем показалось, что паша стал находиться к ней еще ближе. - Ты дьявол, Ибрагим, - тихо проговорила Роксолана, - там, за стеной, спит наша султанша, которая, к слову, носит ребенка. А ты смеешь являться ко мне среди ночи, навязывая мне свое общество. Уходи. Хюррем говорила это тихо, боясь быть услышанной посторонними. Но ее слова не действовали на Ибрагима должным образом, наоборот, они только подливали масла в огонь. Хюррем почувствовала, что руки Ибрагима легли на ее плечи. Он придвинулся еще ближе, делая расстояние между ними непозволительным. Грек притянул к себе девушку, его лицо оказалось очень близко к ее лицу. - Нет, Хюррем, - прошептал Ибрагим, - сегодня я никуда не уйду. Губы Ибрагима соприкоснулись с губами Хюррем. Это было словно подтверждение его слов. Их губы медленно и требовательно терзали друг друга. Руки грека блуждали по телу Роксоланы. В одно мгновение он избавил ее от ночного платья. Он целовал ее шею, обжигая тонкую кожу своим горячим дыханием. Ласкал грудь, наслаждаясь жаркими вздохами девушки. Хюррем жадно вдыхала в свои легкие воздух, когда поцелуи перекрывали дыхание. Она следовала за Ибрагимом, и вскоре он навис над ней, прижав ее своим телом к кровати. «Будь, что будет. Быть может, это моя последняя ночь» - подумала Хюррем, вспоминая сделку с Дильшах. Взгляд славянки обратился к пузырьку с ядом, который стоял на маленьком столике возле ее кровати.