Долг Жизни

- Ну и? – поторопил его Шепес. – Твое время истекло, говори уже, что ты там придумал! На лице сфинкса застыло скептическое выражение, хотя в красивых глазах существа Бейбарсов заметил проблеск острого интереса. Таня и Маланья тоже ждали, затаив дыхание. - Он сказал: «Меня растерзают львы!» - спокойно сказал Бейбарсов, хотя Таня внутренним чутьем поняла, что Глеб напряжен, слегка боясь, что его логика дала сбой. - Хмм… правильно! – Шепес выглядел удивленным, но довольным, что было странно для сфинкса, чью загадку разгадали. Услышав, что некромаг угадал, у Тани отлегло от сердца. И тут она увидела, как с облегчением переводит дух египтянка, которая, как внезапно поняла Гроттер, тоже очень волновалась. Видимо, ей и в самом деле было крайне важно попасть в пирамиду Имхотепа и получить это самое Око Ра. - А как ты угадал? – тихо спросила Таня, непроизвольно улыбаясь. Глеб заметил, что в её глазах светилось восхищение им, правда, пополам с подозрением. Но это нормально! Таня все время ждет от него какого-то подвоха. Ничего, главное, что она что-то к нему чувствует! - Понимаешь, я подумал, что Имхотеп перехитрил вождя простой логикой, - принялся объяснять Глеб, полностью забыв обо всех, кроме рыжей девушки, которая впервые наградила его взглядом восхищения. – Просто, единственный выход избежать смерти – сказать именно это. После того, как он сказал, что его растерзают львы, у вождя были связаны руки его же собственными условиями. Теперь, если бы вождь действительно отдал его на растерзание львам, то эта фраза оказалась бы правдивой. Но, в таком случае, его должны были бы сбросить со скалы. Но, если бы его сбросили, то фраза оказалась бы лживой. Вождь признал мудрость Имхотепа и отпустил его. Гроттер внимательно слушала, удивляясь заковыристой загадке и гордясь тем, что Глеб сумел разгадать её. - Совершенно верно, - раздался удовлетворенный голос сфинкса, и Таня с некромагом вздрогнули, возвращаясь на грешную землю. – Ну, что ж, в логике тебе не откажешь, значит, право на проход в пирамиду ты имеешь. - Ну, тогда я пошел? – полувопросительно произнес Глеб, делая шаг к входу. - Я с тобой! – Таня быстро подошла к некромагу, требовательно заглядывая ему в глаза. Глеб нахмурился. Он твердо решил пойти в гробницу сам, оставив Таню в безопасности, а Маланью, как человека местного и сильную темную ведьму – рядом с нею. Некромаг банально боялся за девушку, которая, будучи светлой, просто не смогла бы противостоять силе древнего бога. Чума – это одно, а злобное божество – это совсем другое дело. Но, не успел Бейбарсов возразить Тане, как всегда попытавшись решить все за неё, как из-за его спины раздалось хитрое покашливание сфинкса. Казалось, будто шероховатые камешки бились друг о друга, что, в принципе, скорее всего, и было. - Настоятельно рекомендую идти всем, - проговорил каменный исполин. – Просто, как только тот, кому разрешено войти, ступит на порог гробницы, она снова станет невидимой для глаз. - Ну и прекрасно! – упрямо воскликнул Глеб. – Я - за артефактом, а девушки телепортируют в город и будут ждать меня там. - Разбежался, Бейбарсов! – зло сощурилась Таня. – А то, что телепортировать отсюда нельзя, ты забыл? Глеб уже собирался возразить, но замер, сраженный доводом Гроттер. А оставлять Таню одну посреди пустыни, пусть даже и под присмотром Маланьи Бейбарсову совсем не улыбалось. Несколько минут Бейбарсов молчал, беспомощно глядя на торжествующую Таню и иронично поднявшую бровь Маланью. - От меня ни на шаг! – коротко произнес некромаг. – Таня, ты слышишь? - Не глухая! – огрызнулась Гроттер. – За собой смотри. Но, как бы Таня не пыталась показать свою самостоятельность, она прекрасно понимала, что Глеб в данном случае абсолютно прав. Гробница, в которой на каждом шагу могут оказаться ловушки, сооруженные при помощи самой темной и сложной магии – это не прогулка по берегу Буяна. - Ладно! – буркнула она. – Но и ты тоже, Бейбарсов… Таня не договорила, поняв, что, или придется показывать несносному некромагу, как сильно она о нем беспокоится, или лучше пусть он подумает, что она просто косноязычная идиотка, которая даже мысль связно выразить не может. Быстро прикинув варианты, Таня без колебаний выбрала второй. Не покажет она Бейбарсову своих чувств, лучше уж промолчит. Глеб же боялся верить своим ушам. Таня до этого ни разу не выказывала свое беспокойство за него, а сегодня… Неужели, она все-таки хоть как-то стала его воспринимать? Нет уж, торопиться он ни в коем случае не будет. Да, и про Локон не стоит забывать… кстати, насколько ему известно, артефакт это своенравный и уже должно подойти время наговорить имя. Неужели Таня забыла? Но, если так, она же останется без любви… Хотя Глеб был уверен, что никакие Локоны не преграда для его любви к Тане, сердце слегка кольнуло. Неужели, она предпочтет остаться одной, только бы не делать свой выбор? Твердо решив поговорить об этом с девушкой при первом же удобном случае, Глеб занялся насущной ситуацией. - Идем! – обратился он к девушкам, угрюмо глядя на Маланью. – Идти за мной, ни шагу вправо или влево. - Угу, конечно, - произнесла египтянка так, что было понятно, что следовать указаниям некромага она совершенно не собирается. Впрочем, Глеб понимал, что Маланья, как темная ведьма, знакомая с этой магией, может за себя постоять, а вот Таня… - Идти за мной! - еще раз повторил Глеб, одаривая Маланью настолько угрожающим взглядом, что та больше не решилась язвить. Глеб же, вспомнив о страже гробницы, повернулся к сфинксу, который глядел на него немигающим взглядом мудрых желтых зрачков. - Спасибо, Шепес! Ты – хороший парень! Сфинкс в этот момент издал такой звук, что магам показалось, что он подавился. Затем, они поняли, что существо пытается сдержать смех. - И тебе удачи, некромаг! Да пребудет с тобой Осирис! Только вот, Шепес – это женское имя! Было видно, что некромаг растерялся. Таня же и Маланья переглянулись, мстительно захихикав над ошибкой некромага, в который раз доказывая, что, даже две, не слишком позитивно настроенные по отношению друг к другу девушки найдут повод для того, чтобы слегка «опустить» парня, который только что безапелляционно указывал им на их место у себя за спиной. Шепес подмигнула девушкам, а затем обернулась к слегка деморализованному Бейбарсову. - Ничего, было забавно ощутить себя мужчиной! А ты… - Шепес вновь посерьезнела, - смотри в оба! Слишком много трудностей ожидает тебя на твоем пути к Оку Ра. И еще… я чувствую, что поблизости есть какой-то сильный артефакт, его магия сейчас как бы пригашена, словно он в застывшем коконе времени находится. Если что, его можно будет пустить в ход, но будьте очень внимательны – Сет хитер и не даст вам так просто добраться до Уаджета. Таня остановилась, пораженная внезапной догадкой. Конечно же, Локон у неё в кармане, а Шепес просто его чувствует, как страж покоя Имхотепа. Ладно, пока она Глебу говорить ничего не будет, а то еще начнет на неё давить, чтобы она произнесла его имя на этот дурацкий Локон. Самой пора все решать, а не ждать, пока добрый волшебник (или злой… ну, суровый некромаг) будут принимать решения за неё! То, что ей так нравится Бейбарсов, еще ни о чем не говорит. Посмотрим… - До свидания! – сказала Таня, обращаясь к сфинксу… или как её в женском роде называть? Сфинксица? Как-то по-дурацки получается… - Спасибо и вам! Шепес в этот момент пронзительным взглядом посмотрела прямо в Танины зрачки, и девушка поняла, что на неё смотрит мудрость тысячелетий – всепоглощающая и всезнающая. «Она все знает!» - мелькнула мысль, но в этот момент Шепес слегка улыбнулась и, уже обращаясь к Тане, проговорила: - Любовь… как много горя и счастья она приносит в мир. Главное – не ошибиться, принимая что-то другое за неё, светлая. Ты согласна, Жрица Исиды?- неожиданно повернулась она к молчаливой и странно напряженной Маланье. Нефертити только наклонила голову, признавая правоту Шепес. Таня и Глеб удивленно посмотрели на египтянку, но промолчали, признавая за другими право на свои тайны. - Ну, что ж, идем! – повторил Глеб, тоже непроизвольно раздумывая над словами Шепес о любви. Почему именно об этом она сказала Тане лично? Что все это значит? Но пока эти вопросы некромаг временно отложил в копилку памяти, раздумывая только о том, что сейчас он отвечает за Танину безопасность. И маги осторожно подошли к входу в гробницу, один за другим исчезнув в темном проходе. Сразу же, как только они скрылись из глаз, гробница и сфинкс у входа задрожали, растворяясь в мареве радужных искр и через несколько мгновений на том месте, где только что стояло внушительное творение Имхотепа, был только теплый песок необъятной египетской пустыни… *** - Маланья, здесь можно использовать осветительную магию? – сразу же спросил Глеб, как только они на несколько метров отошли от входа и погрузились в темноту многовековых переходов и каменных лабиринтов. - Не знаю, думаю, да, - негромко произнесла египтянка. Голос её звучал глухо в стенах гробницы. Таня шла молча, сосредоточенно глядя себе под ноги, стараясь не выходить за пределы круга света, который давал осветительный шарик, созданный Глебом. Она не знала, куда они, в конце концов, придут, но знала точно, что стоять снаружи и ждать Глеба там, было бы совсем невыносимо. Маги брели по темному, довольно узкому каменному проходу, весьма смутно ориентируясь, куда идти дальше. Глеб шел впереди, ни на секунду не выпуская из виду Таню, которая шла с ним рядом, совершенно не возражая против столь явной опеки. Она понимала, что в пирамиде, полной черномагических, а, возможно, и некромагических ловушек, ей лучше попридержать свою природную гордость и постараться не усложнять поиски амулета Бейбарсову и Маланье, хотя на египтянку ей было, мягко говоря, плевать. Она местная, сама во всем разберется, а вот то, что Глеба в это дело втравила, за это Таня лично бы её… ну, поговорила бы по душам точно! Интересно, чем это она Глеба так разжалобила, что он согласился на эту авантюру? Иди, наоборот, шантажировала? Академик что-то говорил, что он не добровольно с нею сюда подался… - И куда мы интересно идем? – Таня не выдержала первой. Идти в темноте, да еще и в совершенном молчании было неприятно, да и лица Глеба и Маланьи, которые периодически выхватывал из мглы свет магического светильника, тоже оптимизмом не блистали и выглядели торжественно и мрачно. - Вперед, - лаконично объяснила Маланья, недовольно глядя на светлую. Она полагала, что Таня только помешает, отвлекая Бейбарсова от задачи, которую надо было выполнить в первую очередь. А то он, вместо того, чтобы внимательно смотреть по сторонам, будет пялиться на свою рыжую ведьму. И что он в ней нашел – девица как девица, ни красоты особой, ни шарма… да, странные они, эти парни! Впрочем, её это совсем не интересует, ей ведь нужен только один, единственный, которого она никогда больше не увидит… И Маланья, сцепив зубы, упрямо стала вглядываться в темноту, отвлекаясь от своих грустных мыслей. Вскоре Глеб внезапно остановился. - Я чувствую впереди какой-то сквозной проход, - он напряженно нахмурился. - Надо послать вперед осветительный шар, возможно, это нам поможет как-то сориентироваться. Шагайте осторожнее, внимательно смотрите себе под ноги, слышишь, Таня? Тон некромага был обманчиво миролюбив, но Таня чувствовала напряжение в голосе всегда расслабленного Глеба, и ей в этот момент стало очень не по себе. - Ты опять начинаешь? – сердито буркнула она, впрочем, без особого энтузиазма, что Глеб сразу понял. Таня прекрасно знала, где можно показывать характер, а где стоит и промолчать. Тем более, что при мысли о том, как Бейбарсов беспокоится о ней, в груди разливалось странное тепло и хотелось напевать себе под нос что-то праздничное и очень романтическое. Но Гроттер тут же одернула себя, обозвав «глупой курицей, развесившей уши», торжественно пообещав, что ни в коем случае не даст некромагу ни одного шанса узнать о её реальном к нему отношении, пока не выяснит точно, что у него с этой Маланьей. Хотя, вроде бы, ничего такого между ними нет, но все-таки… черт, как совестно-то и противно ощущать себя такой мелочной и ревнивой! Но совершенно ничего невозможно предпринять! И Таня побрела за Глебом дальше, в состоянии, похожем на то, когда твою душу раздирают на части, с одной стороны погружая в ледяную купель отчаяния и ревности, а с другой – раздувая жар страсти. Таня так задумалась, что не заметила, как слегка убыстрив шаг, она совсем немного, но обогнала Глеба, который тоже не сразу отреагировал на её своеволие. Таня оказалась впереди Бейбарсова буквально на несколько шагов и вдруг неожиданно вскрикнула, закачавшись над черной дырой в каменном полу. Её спасла только молниеносная реакция некромага. Глеб мгновенно оказался возле падающей в пропасть девушки, успев, в буквальном смысле слова, выдернуть её из черного туннеля, уводящего вниз. Вытащив испуганную Таню из ямы, Глеб, не думая ни о чем, совершенно машинально прижал девушку к себе. Таня слышала, как сильно колотится его сердце, и слегка дрожат руки, сжимающие её плечи. Было страшно и в то же время очень заманчиво ощущать себя слабой девушкой в руках парня, который спас тебя от падения с высоты в несколько метров и от переломов различной степени тяжести, как минимум. К тому же то, что Бейбарсов так сильно испугался за нее, тоже весьма грело душу и сильно улучшало настроение. Только через минуту или две Таня осознала, что она уютно устроилась в объятьях некромага и точно так же судорожно обнимает его за пояс, уткнувшись лицом ему в грудь. Да и то, если бы не ехидное покашливание Маланьи за спиной, неизвестно, сколько еще времени Бейбарсов до ужаса собственнически обнимал бы её - Отпусти! – потребовала она, впрочем, не поднимая глаз от смущения. - Испугалась? – некромаг и не думал ослабЛять хватку, словно не слыша её слов. - Вот еще! – возмутилась Таня, но наблюдательная Маланья заметила, что Таня не вырывается, а просто стоит на месте, опустив руки и даже, кажется, сильно сцепив их за спиной, чтобы не обнимать некромага в ответ. «А ведь она хочет его и даже более того, сильно влюблена! Ну, Бейбарсов, дерзай! – одобрительно подумала египтянка. – Только вот, пока ты добьешься от неё признания – поседеешь! С её-то характером и недоверием, что любят не за что-то, а просто так, по воле собственного сердца! Да, тебе еще придется помучиться! Только сначала ты сделаешь то, что должен!» - Хватит обжиматься! – резкий голос Маланьи заставил-таки Таню отпрянуть от очень недовольного этим некромага. Бейбарсов кинул на египтянку взгляд, полный ненависти, и Нефертити внезапно стало жаль этого сильного мага, который всю сознательную жизнь просто ждал от Тани всего лишь нежного слова, взгляда, а получал недоверие, страх и подозрения в совершении всех смертных грехов! Да, некромаг, крепко же тебя прижало, что ты даже простые целомудренные объятия воспринимаешь как чудо, как дар богов! - Идемте! – чуть громче произнесла Маланья, и на магов откуда-то снизу подул легкий сквозняк. Таня, отвернувшись от Бейбарсова, шагнула к дыре, заглядывая внутрь. Подошедший к ней некромаг тоже склонился над темным отверстием, заметив, как Таня еле заметно вздрогнула. Бейбарсову и в голову не могло прийти, что именно от его близости к ней, а вовсе не от страха при виде бездонной дыры дрожит Таня. Да и Таня до этого как-то не обращала внимания на свои ощущения, забивая их мыслями о глупой страсти, блажи или просто… в общем, в этот момент истина предстала с ужасающей ясностью – она его любит, причем, во всех смыслах этого слова. У неё все внутри дрожит, когда он рядом с нею! Да что же это за наваждение! Но, сразу же, возникла мысль о Локоне и об имени, которое стоит наговорить. Будет ли она счастлива любить некромага? Будет ли он любить её так, как мечтают все люди на свете – искренне, нежно, доверяя свои секреты и выслушивая её? Сможет ли он уважать её и её решения, особенно, при его властном характере? На все эти вопросы ответа как не было, так и не появилось, одни лишь эмоции и страстное вожделение. «Но разве это любовь? – в смятении спрашивала себя Таня, и снова не могла ответить. Она склонилась над ямой еще ниже, чтобы скрыть покрасневшие щеки. Отправив туда осветительный шарик, девушка с ужасом увидела, как меленький огонек скользит по грубо обтесанным каменным стенам колодца, а достигнув дна… - О, боги! – выдохнула Маланья, тоже смотрящая вниз и имеющая более острое зрение, как и некромаг, который был более сдержан в своих реакциях. Увиденное испугало даже самого Бейбарсова, которому чувство страха было плохо знакомо, по причине его отсутствия у некромагов.