Долг Жизни

Маланья, при виде призрачного юноши негромко вскрикнула, протягивая руки к нему. Юноша потянулся ей навстречу, попытавшись дотронуться, но его пальцы прошли сквозь ладонь египтянки. - Амсет! – прошептала Маланья, глядя на призрак юноши блестящими от слез глазами. Призрак беззвучно шевельнул губами и слегка улыбнулся девушке. Затем, его взгляд обратился к стоящим поодаль Тане и Глебу. При виде некромага, его лицо выразило удивление и радость. Он молча взмахнул рукой, указывая на противоположную стену. - Нам туда? – вопросительно произнес Глеб. Странный юноша кивнул. Видимо, языкового барьера для него не существовало. - Там мы найдем Око Ра? – продолжал Глеб, с тревогой увидев, как омрачилось лицо умершего. Тот кивнул, сделав предупреждающий жест рукой, показав на небо. - Сет? – непослушными губами прошептала египтянка. – Он уже идет? Юноша снова кивнул, вновь обратив взгляд на Нефертити. Его глаза выражали нежность и страдание. Впрочем, взгляд Маланьи светился таким же нежным чувством. Юноша, которого египтянка называла Амсет, еще раз перевел взгляд на Глеба и снова показал рукой на стену, уже более настойчиво. - Туда! – Глеб не привык доверять незнакомцам, но, видя, как относится к духу Маланья, решил послушать его. К тому же, другого выхода из этой маленькой усыпальницы не было, так что, выбирать не приходилось. Призрак юноши ободряюще кивнул магам и, начиная растворяться, еще раз протянул руки к Маланье, словно желая дотронуться до её лица. Египтянка молча смотрела на него, и лишь одинокая слеза сползла по её щеке. Призрак исчез, втянувшись в каменную плиту саркофага, а Нефертити все стояла возле усыпальницы, словно оцепенев. - Маланья! – несмело позвала её Таня. – Идем! Египтянка, словно очнувшись, нехотя отошла от саркофага. На лице её появлялась решимость, свойственная ей, и Таня с Бейбарсовым каким-то внутренним чутьем поняли, что не стоит приставать к Нефертити с расспросами, пока она сама не расскажет все, что посчитает нужным. - Вперед! – Маланья быстро провела ладонью по щеке, стирая слезы. – Сет уже близко. Мы должны добраться до амулета раньше него, иначе… Маланья не стала продолжать, понимая, что и так всем все понятно. Глеб же и Таня, спрятав поглубже свое любопытство насчет юноши в старинных одеждах и взаимоотношениях его и Маланьи, сосредоточились на том, чтобы найти выход. Стена была монолитной, и, казалось, в ней не было ни трещинки, ни зазубринки, что можно было принять за контур входа. - И где же здесь проход? – иронично произнес Глеб, стараясь скрыть свое разочарование. – Маланья, может, твой знакомый просто пошутил? Или хочет заложить нас Сету? - Не смей говорить про Амсета плохо! – прошипела египтянка, превратившись за секунду в разъяренную фурию. – Он – светлый до мозга костей, он не способен на такое! Это удел темных магов… как мы, - произнесла она уже чуть тише, обвиняющее глядя на помрачневшего после её слов некромага. - Я не привык никому доверять, - четко произнес Бейбарсов. – Если даже самые дорогие люди постоянно причиняют тебе боль, - он мельком взглянул на Таню, - то, что уж тут говорить о незнакомцах. Так что, это просто защитная реакция, я не хотел обидеть твоего… знакомого. Глеб специально сделал паузу перед словом «знакомый», чтобы вызвать Маланью на разговор и узнать подробнее об этом юноше-призраке, которых с Нефертити, судя по всему, связывали какие-то очень нежные отношения. Но Маланья угрюмо молчала. Отвернувшись от некромага, она буравила взглядом стену, ища выход. Говорить об Амсете, если судить по её поведению, у египтянки не было никакого настроения. - Я немного помедитирую, просмотрю все слои реальности, может, найду лазейку, - глухо сказала она. – А вы пока в сторону отойдите и не мешайте! Некромаг и Гроттер беспрекословно отошли к противоположной стене. - Глеб, зачем ты так? – тихо прошептала Таня, подходя к некромагу. – Ты же обидел её. Подозревая её друга в предательстве. - Тань, мы не знаем, можно ли доверять Маланье, что тут говорить о каком-то духе, который появляется из древней усыпальницы, да еще и погребенный в чужой гробнице? – резонно возразил Глеб, ощущая дыхание Тани на своем лице и наслаждаясь моментом близости. – И еще… знаешь, сейчас, возможно, не время, но я все-таки спрошу. - Ну? – мрачно поторопила его Таня, впрочем, уже понимая, о чем пойдет разговор. - Да, ты правильно угадала, - кивнул некромаг, заметив игру теней и выражений на её лице. – О Локоне. Бейбарсов замолчал, выжидательно глядя на нахмурившуюся девушку. - Таня, пойми, я не пытаюсь давить на тебя, - здесь Глеб покривил душой, но ссориться с Таней сейчас совершенно не входило в его намерения. – Просто… ты же знаешь, что, если ты вовремя не скажешь имя, то останешься без любви. Навсегда. - А тебе какое дело? – с вызовом сказала Таня, в которой так некстати, пробудился дух противоречия. – Или ты считаешь, что лучшим кандидатом на роль любви всей моей жизни будет именно некромаг с замашками психа и смертоносной тростью? Вообще-то, Таня подозревала, что так оно и есть, учитывая силу эмоций, которые она испытывала, думая о Бейбарсове. Но ему об этом пока совершенно не нужно знать! - Тебе решать, - медленно произнес некромаг, не спуская взгляда с Таниного лица. – Но мне, действительно, хотелось бы стать единственным человеком, кому ты скажешь эти три глупых, банальных слова. - Мечтать не вредно! – с негодованием отрезала Таня. – Значит, для тебя это глупые слова? Тогда почему ты так требуешь, чтобы я их сказала тебе? Разве крутому некромагу нужны какие-то жалкие слова? - Потому что, эти слова имеют ценность, только если их говоришь ты, - шепот некромага обволакивал, сковывая волю и мешая достойно ответить этому наглецу. – Потому что, только ты имеешь в моей жизни значение, ты и есть моя жизнь, ты же знаешь. Не стоит противиться, Таня, я чувствую, что и ты испытываешь ко мне что-то… Глеб остановился, подыскивая нужное слово, так, чтобы не перегнуть палку, зная Танин противоречивый характер. - Что-то – это еще не любовь, Бейбарсов, - Таня пыталась сопротивляться, хотя сил уже не было. – Ты не даешь мне и шагу ступить, я все время боюсь за своих друзей, я и тебя боюсь… немного. - Ну, что ж, мне придется доказать тебе, что меня не стоит бояться. И я буду доказывать это снова и снова! – Глеб пытался сдерживать свою горячность, не зная, как еще сказать ей о своей любви так, чтобы она поверила и приняла её. Бейбарсов стремительно шагнул к ней, и в следующее мгновение она оказалась в его объятиях. - Бейбарсов, это еще что такое! Отпусти немедленно! – прошептала она, с трудом пытаясь избавиться от наваждения его черных глаз и сохранить остатки здравого смысла. Он не ответил, но продолжал пристально смотреть на нее — казалось, это длилось вечность. Она осознала, как близко они стоят друг к другу, и сердце ее билось все быстрее. Она не могла даже моргнуть — бездонная глубина его темных глаз будто затягивала. Девушка ощущала легкую ласку его дыхания на своем лице. Таня шагнула вперед или Глеб придвинулся ближе? Единственным звуком в этой части пещеры было ее прерывистое дыхание, когда она поняла, что должно случиться. Воздух вокруг, казалось, загустел и замер от напряжения. Они стояли близко… так близко… слишком близко, чтобы это означало нечто иное. Ее взгляд опустился на губы Бейбарсова, и она неосознанно облизала свои. Снова заглянув в его глаза, она заметила огонь, вспыхнувший в их глубине. Руки Тани неожиданно оказались на его плечах, в то время как его руки легли ей на спину, притягивая ближе. Она закрыла глаза, и в следующий миг почувствовала его теплые губы, мягко прикасающиеся к ее губам… один раз, два, три — легкие, целомудренные касания. Тихонько вздохнув, она скользнула рукой вверх и погрузилась пальцами в шелковистые волосы на затылке. Едва ее язычок коснулся его губ, он, словно обжегшись, резко отпрянул назад, но тут же приник к её губам в страстном поцелуе. Словно буря пронеслась над двумя магами. Они целовались, не замечая никого и ничего, забыв об опасностях и трудностях, своих непростых отношениях и тяжелых мыслях о том, что же будет потом, когда это безумие завершится, а страсть схлынет, оставляя за собой чувство смущения и глубокой горечи того, что все уже закончилось. - Я не помешала? – раздался за спиной негромкий язвительный голос Нефертити, и Таня и Глеб отпрянули друг от друга. Но, если Глеб и не думал отрывать взгляда от Таниного покрасневшего лица, то Таня изо всех сил пыталась отдышаться и сделать независимый вид, хотя щеки её пылали, а громкий стук сердца, казалось, разносился по всей немалого размера погребальной камере.