TARDIS.mp3

Оставлять её в том мире снова было больно. Гораздо больнее, чем терять её тогда, в первый раз. Потому что сейчас он сам оставляет её – осознанно и добровольно, потому что предает её любовь, отрекаясь от неё, потому что отдает её другому. Пусть это его Метакризис, пусть это, по сути, он же и есть, только человек – это все слабые утешения и оправдания как для него, так и для Розы. Но, глядя на их поцелуй, Доктор подумал, что у них есть шанс на счастье. Так будет гораздо лучше. Легче расстаться сейчас, доверив её самому себе, потому что эта боль – лишь царапина по сравнению с болью расставания тогда, когда заметит, что время берет от её сил и красоты свое. Но почему на душе все равно так тяжело и больно, словно он только что на живую, с кровью, вырвал у себя одно из сердец? Наверно из-за воспоминаний о случившемся, но так и не сбывшемся.

Нева! Великолепный вид! Иди по головам, иди через гранит, Переступи черту, Впервые за сто лет взгляни на красоту, Взгляни на этот свет, Шагая в темноту!

Да, все началось именно так. И пусть вместо величия Санкт-Петербурга был не менее величественный Лондон, но и туда, к встрече с ней, он шел долго. Очень долго. Даже больше, чем сто лет и не только по головам врагов и через гранит стен. Хотелось верить, что Роза никогда не узнает, сколько на его руках крови и сколько разрушенных миров за спиной – последствия его ярости и отравившего разум геноцида. Наказанием за это он счел вечное одиночество, во мрак которого погружался с каждым днем все глубже и глубже, пока не встретил её. Маленький лучик света, прикоснуться к которому решился далеко не сразу, радуясь тому, что она рядом и её тепло греет его душу. Доктор знает, что Метакризис хорошо помнит все это. Он помнит все, что помнит Доктор, и что касается Розы тоже, начиная с их встречи и заканчивая прощанием здесь, в бухте Злого Волка много лет назад. У него – вся его память, его сознание и часть души. Конечно, он чувствует к Розе то же, что и он сам. И разумеется, он так же хорошо знает, что не успел сказать ей Доктор. Скажи, что я её люблю! Что без неё вся жизнь равна нулю! Без неё вся жизнь равна нулю… Именно эти заветные слова он не успел сказать ей тогда, прощаясь, хотя у него был шанс сказать их гораздо раньше. И решись он, то ничего этого бы не было. Видимо, боясь своего счастья, он отверг чей-то дар свыше, и теперь, в наказание, этот дар отдают другому. Или это было предрешено? Иначе откуда та женщина из Библиотеки знает его так хорошо, что в это знание входит и имя? Но Доктору откровенно плевать на все это, когда он вспоминает, что эти слова он должен был сказать Розе еще тогда. Той ночью, что они провели в городе на Неве, куда отправились согласно спонтанному туру по столицам Земли.

И дождь сквозь плащ и капюшон, И пробегает дрожь, И страшно и смешно, И тесно облакам, И кругом голова - По буквам, по слогам возьми мои слова И брось к её ногам!

Они попали под дождь – теплый летний дождь, решивший умыть вечерний Петербург от пыли и зноя жаркого дня. Начавшийся, как легкий и мелкий «грибной» дождик, он почти в считанные секунды превратился в настоящий ливень, под которым они бежали к спрятанной в одном из знаменитых дворов-колодцев ТАРДИС. Они бежали сквозь упругие струи дождя, беззаботно смеясь, как дети, не пытаясь спрятаться от него и не боясь заблудиться, зная, что пока они держатся за руки, пока они рядом и чувствуют тепло и дыхание друг друга, им нечего бояться. Потом он и Роза буквально ворвались в ТАРДИС – промокшие насквозь, но безумно счастливые и… Доктор не знал, что произошло. То ли он оступился, запутавшись в полах мокрого плаща, и чуть не упал на Розу, то ли она споткнулась, и он подхватил её, то ли что-то просто бросило их друг к другу. Доктор не знал и никак не мог понять. Да и потом это уже не имело значения в тот момент, когда он обнаружил себя жадно и голодно целующим прохладные от дождя, мягкие губы, отвечающие ему не менее жадно, чувствуя, как с него сбросили плащ и расстегивают пиджак. Что это было? Безумие? Эйфория? Страсть? Чем это было рождено, что бы это ни было? Страхом из-за пророчества Зверя на Кроп Торе, который он пытался подавить всеми силами, убеждая себя, что слова Зверя – ложь, и он просто хотел заронить сомнение, надавив на больное место? Или же любовью – столь же тщательно скрываемой, но все равно рвущейся на волю даже в самой незначительной мелочи? Наверно. Но эти вопросы он задал себе потом, на следующий день, а ответы на них получил лишь потеряв Розу. Но все это было потом, а тогда… Тогда был шум дождя и его комната, мокрая одежда, льнувшая к коже и почти срываемая в нетерпении и тихий смех Розы, когда намокшая «молния» кофты никак не желала поддаваться торопливым и непослушным пальцам, который вскоре растворился в поцелуях. Горячий шелк кожи под руками и губами, запах вишни и лесных ягод, прерывистый шепот и стоны. Прильнувшее к нему точеное тело, выгибающееся под ласками, затуманенный взгляд потемневших глаз и жар, в котором исчезли они оба. Душистые золотистые пряди, шатром скрывшие их лица, когда она склонилась над ним, приникая в решительном поцелуе, а потом ласкающие его вместе с мягкостью губ, обжигающим дыханием и теплыми ладонями, скользящими по прохладной коже, а потом замершими на груди, чувствуя биение его сердец… Было все. Той ночью было все, что сдерживалось и не позволялось раньше, а теперь, получив свободу, отдало взамен счастье единения душ и тел, подарив в качестве награды тягучее, как мед, и столь же горько-сладкое наслаждение. И им не нужны были слова. Ни той ночью, ни утром, когда он проснулся, и увидел её в своей рубашке, входящую в спальню с двумя кружками ароматного горячего шоколада в руках. Они всегда понимали друг друга, и в тот раз все было понятно и так уже давным-давно. Волшебное путешествие и приключения продолжались, они были вместе и были счастливы. Пока не прозвучал звонок Джекки и они не отправились домой к Розе, где из-за фатальных ошибок других он потерял её навсегда. Прощаясь тогда, через закрывающуюся брешь, он хотел ответить на её признание, чтобы она знала – все было правдой. Что он не хочет её терять, потому что все было взаимно, обоюдно и желанно. Что впервые за долгие годы он вновь вспомнил, что значит любить и быть любимым. И был счастлив с ней. Был… Похоже, его время действительно истекает, и единственное, что он может сделать – доверить её счастье и безопасность части себя. Наверно, именно поэтому он позволил ответить Метакризису, знающему, что ответ на вопрос Розы известен им обоим. Скажи, что я её люблю! Что без неё вся жизнь равна нулю! Без неё вся жизнь равна нулю… Метакризис знает, что его не должно было быть, и его заточение в параллельном мире – исправление этой ошибки. Он понимает свою участь, а поручение Розе присмотреть за ним – не более, чем подсластитель для этой пилюли. Он не забирает слова Доктора – тот сам отдал их ему. Но почему? «Она должна быть счастлива, - звучит в голове его голос, отвечая на этот вопрос, - Я не сберег её и упустил свой шанс быть с нею всегда, чтобы сделать её счастливой. Это твоя возможность исправить свою ошибку в том мире и найти себя в этом». «Что ты имеешь в виду?» «Этому миру тоже нужен Доктор». И только тогда, когда он держит в руках коралл ТАРДИС и слушает объяснение Доктора, что это и как из него вырастить свою, Метакризис понимает, что теперь он больше не просто внезапный биологический метакризис Повелителя Времени и его спутницы Донны Ноубл. Он – это он. Доктор для параллельной Вселенной. И Роза теперь его Роза. Но правильно ли это?

Постой, преодолевший страх, пропавший под водой, затерянный в песках, нарисовавший круг! Опять, в последний раз, Неуловим для рук, Невидимый для глаз, Я превращаюсь в звук…

Он не успевает задать этот вопрос, потому что ТАРДИС уже исчезает, и в её гудении слышны печаль и пожелание удачи. Однако её коралл греет ладони своим теплом, чувствуя в нем своего будущего хозяина, Роза держит его под руку, улыбаясь сквозь слезы, а Джекки зовет их к машине. И все кажется таким простым и сложным одновременно, а впереди целая человеческая жизнь, за которую нужно успеть сделать как можно больше. И самое главное – сделать Розу Тайлер счастливой. Ободряюще улыбнувшись смахнувшей слезы прощания и несмело улыбнувшейся в ответ девушке, Метакризис ведет её к ждущей их Джекки. Та права – им пора домой. «Для начала мне нужно свое имя, - думает он, глядя на то, как залив Злого Волка исчезает вдали, - Как насчет Хэнди? Необычно и четко отражает мое происхождение. А, и фамилия… Смит? Нет, слишком просто. Ноубл! Доктор Хэнди Ноубл! Отличное сочетание!» Посмотрев на чему-то довольно улыбнувшегося Метакризиса, Роза подумала о том, что она справится. Нужно всего лишь немного времени, чтобы привыкнуть. Или же начать все заново. Например, с имени. - Как мне тебя называть? – спросила она, - Каким будет твое имя? - Зови меня Хэнди, Роза Тайлер, - вновь эта знакомая улыбка, - Хэнди Ноубл. Что ж, для начала неплохо. И вполне возможно, что она полюбит и его. Или же влюбится снова в одного и того же человека. Который действительно будет с ней вечно. Скажи, что я её люблю! Что без неё вся жизнь равна нулю! Без неё вся жизнь равна нулю… Из-за неё вся жизнь равна нулю... Никто не знает, что во время регенерации для взгляда Повелителя Времени ткань миров становится прозрачной, и при желании он может увидеть параллельные Вселенные, а при большом желании и знании конкретной из них – и определенных людей. Глядя сквозь реальности на себя-человека, сидящего у детской кроватки, напевая колыбельную и Розу, с улыбкой наблюдающую за этой картиной, стоя в дверном проеме, Доктор понимает, что теперь может уйти с чистой совестью. Теперь, когда он видит, что она счастлива с ним-человеком, ему уже не страшно умирать. Потому что все, что он не успел сказать и сделать, было сказано и сделано. А значит, ему действительно пора. Он спокоен за них двоих и других, кто отдал ему часть своей жизни, навсегда оставшись в сердце. Десятый час истек. Но история непременно продолжится с новым боем часов, верно?