Собирая мечты по кусочкам

- I just ride, just ride, I just ride, I just ride... Допев последнюю строчку, я остановился в ожидании реакции зала. В голове вихрем кружились миллионы похожих мыслей: получилось ли у меня, и справился ли я с задачей. Всё бы ничего, если бы не тишина. Слишком длинная. Может, мне просто так казалось, но ритм моего сердца в одночасье замедлился, гулко отдавая в висках. Тишина. Она пугает меня. Внезапно стали слышны звуки сотни хлопков и свистов. Люди стояли и аплодировали. Аплодировали мне. Боже. Не вериться. Это просто невозможно. Невероятно. Господи. *** "Yellow diamonds in the light, And we're standing side by side..." И на самом интересном месте меня мгновенно будит прекрасный голос, что стоит на моем будильнике. Как бы я чертовски не обожал Ри, но слушать каждый божий день одну и ту же мелодию, разрушавшую мой священный сон, - издевательство. "As your shadow crosses mine, What it takes to come alive.." Еле дотянувшись до источника раздражителя и взяв всю никчемную силу в кулак, спихнул телефон в нижний ящик. Слишком приятный и нереальный сон. Ненавижу свою жизнь. Но как бы, то ни было, жизнь - боль, а лох - это судьба. Ничего уж тут не поделаешь. Взглянув на часы, понимаю, что не опаздываю, решаю дать себе ещё немного минут, чтобы поваляться в постели. Настроение смывается в унитаз. У вас тоже такое бывало, когда ты видишь сны, в которых исполняются твои желания, мечты, а потом ты просыпаешься? Осознаёшь всю свою ничтожность. Проклинаешь тот сон, что был всего-навсего иллюзией. В груди застревает чувство разбитого сердца от невозможности исполнения этих желаний. То же самое бывает у меня каждое утро. Каждое грёбанное утро. Хочу, что бы в один прекрасный день эта мечта о сцене сбылась, но я прошу, наверное, слишком многого. Ладно, возможно я просто нытик. И это не исправить. Сегодняшний день начинается с трагедий, а значит мне плевать. Снова. Посылаю к черту всякие заморочки, надеваю то, что под руку попадается, и вываливаюсь из дома, как мне показалось, в направление кунсткамеры. *** /New Politics – My Love/ Проходит три урока, перед тем, как мы оказываемся в столовой. Мои подружки оба что-то весело и бурно обсуждают, пока я тупо пялюсь в одну точку. Я увлечён куда более интересным делом. Своими мыслями. По кусочкам они отрывают меня от внешнего мира, имея плохую возможность погружать меня в них с головой. Пуская свои мысли в свободное плавание, нужно знать, что это мысли. А как же наши мысли могут обойтись без воспоминаний? Одно мгновение. И я надолго погружаюсь в них, в то время, когда всё было хорошо, и все были счастливы. Когда я, мама, папа и брат были вместе. Не очень-то много и запомнишь, когда тебе всего лишь четыре года, но я отчётливо помню, что у меня был брат, и я его безумно любил. Он всегда заботился обо мне, пытался защитить от неприятностей, всегда был готов ответить на любой мой вопрос. Почему небо всегда забирает, то, что так нужно внизу? Тут. Рядом. Он был единственным, кто понимал меня. Был самым единственным и особенным для меня, и при этом говорил, что это я особенный, но я, конечно, этому не верил и не придавал большего значения. Маленький. Глупый. Мальчик. Ведь так всегда. Пытаешься научить того, кто не поймёт, пока не вырастит, а когда вырастит, то и спросить уже не у кого. Отголоски его наставлений и советов до сих пор всплывают в моем детском сознании. Как будто после потери памяти воссоздаются те потерянные кусочки, и как только они находятся, судорожно пытаешься их склеивать, разбирать и анализировать. И только тогда начинаешь жалеть об этом драгоценном времени. О боже, время... Оно хуже любого палача или смерти… Смерть… Черт. Ненавижу! Я так себя ненавижу за то, что не был рядом тогда, в ту минуту. Как я мог?! И снова эта ужасная картина потихоньку прорисовывается в моем тупом мозгу! Именно та часть, что отвечает за воссоздание изображений и образов в голове. Это невыносимо. И вновь покорно даю своей фантазии и сознанию разрешение издеваться над собой… Такое родное тело подвешено к потолку. Бледная кожа, с видневшимися синими венами. Тонкая струйка крови, уже давно засохшая на неестественно белой коже рассеченного запястья, вызывала стадо мурашек по всему телу. Пережатая шея, повисшая голова с застывшим лицом искаженным болью. Это так душило меня, будто это я был подвешен на петле, а не то измученное тело… Зачем я вновь вспомнил это всё?! Зачем?! Чертов придурок! Хотя я не меньше придурок этого придурка! Самого любимого придурка! Да как он мог! Почему он оставил меня? Он не смеет! Нет, не смеет! Как он мог так умереть? Ещё и так глупо! Из-за какой-то шалавы, в которую он был бесповоротно влюблен, а она его послала. Послала, потому что тупая шлюха. Да чтоб она сгорела заживо! Чтоб тот мудак, которому она отсасывала, оказался маньяком, порвал бы ей глотку! Сука! Что бы знала, какого терять дорого человека! Это душит меня сильнее, чем то, что отца нет, и больше не будет. Сквозь пелену сознания, слышу, как кто-то настойчиво зовёт меня. Эти звуки были так далеки и недосягаемы. Видимо, я не здесь. Что-то невесомо касается моего плеча, а глаза так и замерли на одном месте, словно зашли слишком далеко и не могут выйти. - Денни, мать твою! – раздаётся довольно громкий голос, вытягивая меня из той глубины, на дно которой я медленно и безвозвратно падал. Белый туман медленно рассеивается, раскрывая взору вид на два чрезвычайно взволнованных лица. Потребовалась минута для того, чтобы понять всю неловкость этой ситуации. Будто ошпарившись, я отхожу, мотая головой. Изображение слишком размытое, от чего я невольно моргаю. Меня выдаёт большая горячая капля, что так безнаказанно спадает с моей щеки. Легко соскользнув на мою руку, которая нервно тряслась в стороне, не остаётся незамеченной для заинтересованных глаз. - Всё в порядке? - обеспокоено бормочет Джесс, всё ещё не отводя от меня взгляда. Взглянув на неё, слегка улыбаюсь. Но всё ещё недоверчивый взгляд не может успокоиться и настойчиво всматривается в мои влажные глаза, требуя объяснений. Никто не должен знать об этом. Я не чертов слабак. Отворачиваясь, старательно стираю провокационные слезы и стараюсь выдавить улыбку. Видимо, выходит не очень. Так, Денни, вспомни свои актёрские курсы. Нужно сделать вид, будто ничего не произошло, и ты так безумно рад, что папа выиграл для тебя воздушный шарик. - Да, всё хорошо. Просто что-то в глаз попало. - Джаз в недоумении хлопает глазками. Вроде работает. Нужно их отвлечь. – Знаете, ребят, я тут подумал... - Хэллоу, певичка! - Довольная ухмылка, худощавое лицо и этот голос, который так раздражает. - Ты уже выбрал песню, с которой облажаешься перед всей школой? - Как же ты не вовремя, чупакабра. - Тебе то что? Я же не интересуюсь, с кем ты трахаешься по пятницам или какие пьёшь таблетки, чтобы не разжиреть. - Мм, как грубо. Нет. Ты знаешь, я просто морально хотела себя подготовить к предстоящему ужасу, который ты хочешь пропищать в микрофон. - Детка, ты охренеешь, когда услышишь. - Ладно, я лучше пойду куплю затычки для ушей. Барабанных перепонок-то у меня всего две, - закатывая глаза, пищит Трейси. - А мозгов ноль, - говорю ей в спину. В ответ получаю средний палец. - Так что ты нам хотел сказать? – интересуется Джаз. - В общем, я хочу пойти на X-factor. - Боже, Даймонд, это же так здорово! Я была уверена, что ты не откажешься от такой возможности. Так. Ну, а что мама? Ты сказал ей уже? - Эмм, пока что нет. Я собирался сообщить сегодня. Надеюсь, она поймет. Мне очень важна её поддержка. - Она должна понять, потому что такому таланту пропадать нельзя, гордо говорит Стивен. - Так, нам пора валить. Осталась минута до звонка. - Я пошёл. Мне нужно домой. Не думаю, что смогу просидеть еще три урока. Наплетите что-нибудь про меня. Ок? - Ладно, Ден. Всё в порядке? Точно? – Хоть вы и беспокоитесь за меня, но это должно остаться со мной. - Да. Точно. - Хорошо. Обязательно позвони, как доберёшься. – После дружеских объятий Джаз я быстро выскакиваю из здания. Мысли неумолимо мучают меня всю мою дорогу, пока я так истошно пытаюсь добраться домой, молясь, как бы не запнуться, и не сломать себе все оставшиеся кости. Возвращение домой является для меня облегчением, но, похоже, дом не чувствует то же самое. В нём тишина, доносится лишь едва слышное шипение телевизора. Мама мирно дремлет на диване под очередную серию какого-то тупого сериала. Она не любитель мелодрам и банальной Санты-Барбары, видимо, её грусть овладевает ею вновь, и другого выбора, кроме как осушить одну-две бутылочки хорошего вина под самый разгар дня, не находится. Я всё ещё ненавижу себя за то, что не могу находиться с ней всегда и заставлять забывать прошлое. Это вовсе не выход. Так не должно быть. Закрыты почти все шторы, поддерживая полумрак в бездонной тишине дома. Даже такое невесомое движение из коридора мама слышит отчётливо и, открыв глаза, улыбается, осознавая неловкость этой ситуации. Но я не могу осуждать её. Это не правильно. Улыбаюсь ей в ответ и получаю приглашение присесть рядом с ней. - Как ты, дорогой? – с нескрываемой усталостью в глазах интересуется она. - Нам нужно поговорить. - Да, конечно, милый. - Алкоголь, так и не успев выветриться из сознания, выдал на лице удовлетворённую улыбку. В голове мелькает мысль, что лучше всё-таки будет обсудить это в более здравом разуме матери. - Я не могу перестать думать о сцене, - произношу я, буравя взглядом свои сомкнутые в замок руки. Следует молчание. Интересно, она молчит, потому что думает, как уклончиво ответить сыну или просто-напросто спросонок не могла понять, что я хочу. После нескольких мгновений мама приобнимает меня и позволяет провалиться полностью в её объятья. Нежно гладя меня по голове, она тихо рассказывает истории из детства. Про маленького отважного мальчугана, что так желает податься в звёзды. Про бессонные ночи и отчаянные попытки вытянуть ту злополучную высокую ноту. О том, как я с воодушевлением рассказывал маме целые придуманные истории об своих выступлениях, поездках и успехе, словно это случилось на самом деле. "Слишком хорошая фантазия" – поясняет она, - «была у тебя с рождения». Я так хотел этого. Пел. Выступал. Мечтал. И уже думал, что ничто меня не остановит. Был так уверен. Но вскоре мама напоминает череду неудач. Всё вновь сжимается в комок и концентрируется на одной точке под названием "мечта, реальность". Либо сейчас, либо никогда. Рассказываю о кастинге. Потребовалась минута, чтобы в ответ заметить её мягкую улыбку и «Ты же знаешь, я всегда с тобой. Несмотря ни на что». Мою радость просто не передать словами. Это просто нереально. Просто сон какой-то. В любом случае я обязательно напомню ей об этом завтра утром. Нужно многое обсудить. Как бы то ни было, а меня ждёт злосчастный вечер, на котором я обязан выступить. Прорепетировав выбранную песню в душе, замечаю, как солнце почти скрывается за горизонт. Да, истории воспоминаний иногда затягиваются надолго. Что за херня? Ненавижу свой тупой мозг! Я уже говорил, что ненавижу себя? Так вот сейчас я готов задушить самого себя! Какого черта, такие дурные мысли лезут в мою голову?! Ненавижу! Я не могу сомкнуть глаз, а всё из-за горящего фонаря прямо под окном, который не выключили какие-то кретины. Потом какие-то придурки пришли и стали бухать под окном, расположив там некий шведский стол. Пировали, изредка были слышны довольные возгласы со стороны этой шайки, когда кто-то отважный из них выдумывал вещи похуже одного из других таких же «отважных» и разбивал что-то ещё. В то время, как я безмолвно радовался, что наш дом огражден довольно высоким забором. Под рассвет у них хватило оставшихся мозгов, чтобы понять, что с них хватит, и завершили банкет.

***

- Но звонить будешь не меньше, чем три раза за неделю, - требовательным тоном заявляет мама. - Но я же не сегодня уезжаю! – пытаюсь закончить такой нескончаемый разговор. Если я думал, что обсудить нужно много, то это не значит, что нужно заставлять меня проверять все вещи и нет ли кариеса у меня в зубах. «А то вдруг». Ага. Хороший аргумент и главное такой содержательный. Эх. Опять же ничего не поделаешь. Сваливаю из дома. Куда-нибудь. Этого я не выдержу. Скоро она уйдёт на работу, может тогда у меня получиться побыть одному без кучи расспросов и хотя бы выспаться. Ни единого часа сна… и всё из-за нашей интеллигенции, что наотрез отказывается покидать такой излюбленный бар напротив и «именную» скамейку.

***

Получив темные «тени» под глазами великолепного фиолетового оттенка, которые так замечательно сочетались с бордовыми глазными яблоками от лопнувших сосудов, я становлюсь похожим, скорее, на обдолбанного китайца. Сложно добираться домой после «прогулки» по замечательным окрестностям нашего сада со спец заданием «не запалиться мамой». Несмотря на синяки и ограниченное поле зрения я-таки захожу в дом через чёрный ход.

***

После ухода мамы дом становится слишком тихим. Ненавижу оставаться в нём. Один. Но только так, в тишине, я нахожу себя. Сознание возвращается ко мне внезапно. Так же как и осознание времени. Мать твою! Твою мать! Мать на работе, она не виновата! Но черт! Как можно было потеряться в своих собственных мыслях и совсем забыть про бал! Какого черта, сраный мозг!? Меньше десяти минут до начала вечера. Как? Как назло я не подготовил костюм. Чёрт! Кто, если не я любит искать приключения на свой зад? Кстати, надо его подкачать. Да. Блин! Не о том сейчас. Так. Способность собираться, пока горит спичка, была с рождения, но сейчас как будто кто-то намеренно решил помешать мне. Надеваю то, что попадается первым. Мятая рубашка. Как же, чёрт возьми, прекрасно! Ну, как же без этого? Вы что? Вокруг всё темнеет и «заплывает» черными пятнами, словно вспышками, что говорит о моем «замечательном» дне впустую без сна и жратвы. «Обожаю» свою жизнь. Я чертовски опаздываю. Пытаясь предотвратить обморок на середине своего победного пути, я пулей мчусь на место происшествия. За секунду до своего эпичного появления, ещё одна мысль приходит в мою туманную голову: «я не подготовился, облажаюсь и буду выглядеть как дерьмо. Идеально».

***

Решив, что хуже уже и быть не может, пробираюсь за кулисы. Джаз мгновенно подбежала и стала кричать о том, какая я сволочь, но увидев мои глаза закрытыми, а ноги, которые едва могли держать равновесие, начала паниковать и хаотично размахивать руками. Тут же какая-то баба появляется рядом с нами и буквально выпихивает меня на сцену. Я в полной жопе. Страх волной захлестывает моё тело. Трудно дышать. Кажется, я задыхаюсь. Сердце готово выскочить из груди. Резкий свет прожектора в глаза. Плохо. Всё не так. Это совсем не должно было быть так. Я не вижу. Нечего кроме яркого света. Раздались первые аккорды. Нужно собраться и постараться выдержать, чтобы не выглядеть настолько жалким и убогим. Голос будто отняли. Из колонок раздался чей-то хриплый, точно не мой голос. Не могу я. Дрожь пробирает всё тело и добирается до связок. Громкий хохот долетел до моих ушей, что до этого были в вакууме. Всё. Хватит. С меня довольно. Вдруг что-то сверху окутывает меня непонятной тягучей консистенцией. Продрогшее и измученное тело. Опозоренная личность. Перед глазами только холодные щеки, зловещие... чуть ли не дьявольские ухмылки уродов и размытый уход со сцены.