Перо из крыла ангела

Бывают моменты, что мы все чувствуем себя в ловушке, будто чьи-то цепкие руки затягивают нас в черную дыру. Страх сковывает по рукам и ногам, лишая сил на сопротивление, единственное, что нам остается, наблюдать, как происходит нечто ужасное – рушится жизнь, убивают человека, умираешь ты сам. Мы становимся лишь жалкими марионетками в руках злой силы. Самое противное то, что иногда этими силами бывают твои одноклассники. В детстве темный шкаф казался надежным убежищем от неприятностей, но сейчас он стал моей тюрьмой. Первый день в средней школе, а меня заперли в шкафчике в раздевалке. Смех одноклассниц стих за дверью в спортзал, я знала, что учитель заметит мое отсутствие, пусть не сразу, и найдет меня. Скрестись и скулить, как побитая собака, я не собиралась. Олив говорила, что, видимо, когда раздавали гордость, я подошла за ней дважды. Я сидела в тесном шкафчике, уперевшись локтями в стенки, неудобно подогнув под себя ноги, закрыв глаза, пытаясь абстрагироваться от сгущающейся вокруг темноты, которая с каждой секундой становилась ощутимее, забивала легкие. Будто кто-то еще находился в шкафчике со мной – враждебный, но пока не решивший окончательно, что со мной сделать. Я выдохнула и снова глубоко вздохнула. Нельзя паниковать и плакать. Через некоторое время снаружи раздались тихие шаги, кто-то простукивал шкафчик один за другим. Я затаила дыхание, эти звуки наводили больше жути, чем возможность остаться до конца дня в шкафу. - Ривер? Ты здесь? – голос Ксандра раздался посреди гнетущей тишины. - Да, - торопливо ответила я охрипшим от волнения голосом, прокашлялась и повторила уже более твердо. – Да! Шаги раздались совсем близко, щелкнул замок, дверь открылась, пропуская тусклый свет. На фоне проема я увидела темную фигуру невысокого одиннадцатилетнего мальчишки. - Ксандр, спасибо, - сказала я, выбираясь из шкафчика. Онемевшие ноги неприятно закололо и я села на ближайшую скамейку. Мой друг сел рядом, наблюдая за тем, как я разминаю затекшие икры. - Странный денек…, - бесстрастно сказал он в тишину раздевалки. - Еще какой…, - поддакнула я. Мы переглянулись и засмеялись. Странные дни были обычной составляющей наших вылазок за пределы дома, стоило собраться вместе и мы почти всегда влипали в какую-нибудь историю. Ксандр жил недалеко от нас – в доме через дорогу чуть в стороне, мы познакомились еще в пятилетнем возрасте, когда он спас меня от соседского пса, пусть в холке тот не превышал тридцати сантиметров. Мы дружили уже очень долго, даже после ухода моего отца, Ксандр оставался тем человеком, рядом с которым мир казался безоблачным. Мы сидели в тишине, думая каждый о своем и нам не было неуютно или странно от молчания, повисшего между нами, бывает, что оно наоборот объединяет людей. Такие моменты сближают еще теснее, когда ты слышишь чужое дыхание, биение сердца и, кажется, что мысли текут, сплетаясь между собой, словно потоки воздуха. - Пойдем, а то миссис Леннар заметит, что меня нет. Я пробрался в девчачью раздевалку во время распределения в вышибалы, и когда народу почти не останется, они заметят, что я куда-то делся. - Да, пошли. Только я первая, скажу, что в туалет ходила. А потом стукну в дверь, чтобы ты выходил. Ксандр кивнул в знак согласия, и мы подкрались к выходу из раздевалки, но когда мы прильнули ушами к двери, кто-то с силой дернул ее на себя. Дверь распахнулась, и я, не удержавшись на еще слабых ногах, вывалилась в зал, а Ксандр упал сверху. Сначала в спортзале повисла тишина, а потом грянул смех. Мы пытались выпутаться из переплетения наших рук и ног, наступая друг на друга, ойкая и шипя от боли. - Ривер! Ксандр! Что вы делаете?! – раздался возмущенный вопль Леннар – сорокалетней женщины со строгими нравами. Она подскочила к нам, и, подняв за уши с пола, потащила в школьный коридор под непрекращающийся гогот одноклассников. Через пару часов, мы сидели в приемной директора друг напротив друга. Из кабинета раздавался громкий голос миссис Шилдс, читающей лекцию о правильном воспитании детей для наших родителей. Ксандр все это время хранил гробовое молчание, не перебросившись со мной и словом. Черт, это я виновата. Теперь все будут смеяться над нами из-за этой истории. Оглянувшись, я заметила давно мозоливший мне глаза цветок, с тонкими торчащими во все стороны листочками. Украдкой, я выдернула один листик, повертела его в руках, придумывая ему применение. - Эй, смотри, - тихо шепнула я, привлекая внимание друга, зажала листок, похожий на луковое перо, между верхней губой и носом, забавно вытянув губы уточкой, и скосила глаза на переносицу. Только бросив на меня взгляд, Ксандр прыснул со смеху. Секретарь сердито шикнула на него, не поднимая глаз на шкодливых школьников. Как в раз в этот момент ручка двери директорского кабинета повернулась и в проеме показалась миссис Шилдс, продолжающая что-то выговаривать угрюмым и уставшим от нотаций взрослым. Мы подняли глаза на директрису средней школы - сухую и довольно неприветливую женщину с крючковатым носом и неестественно прямой спиной. Бросив на меня взгляд, она оборвала фразу на середине, укоризненно уставившись из-за своих очков на цепочке, чем привлекла всеобщее внимание ко мне. - Эм..., - только и смогла выговорить я, когда все без исключения последовали ее примеру. Я ослабила хватку и выронила листок, который невыносимо долго кружась в воздухе упал на пол. - Еще неделя, Ривер, еще плюс одна неделя. - безжалостно отчеканила Шилдс и, попрощавшись с нашими родителями, вернулась с свой кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Мистер Уолт, бывший военный, просверлил сердитым взглядом мою маму, дернул Ксандра за руку и потащил за собой. Тихая миссис Уолт, похожая на серую мышку, последовала за ними, не поднимая глаз. - Пойдем домой, Ривер, - сказала Олив, яростно потирая переносицу, как она это делает, когда жутко устала, и, не дожидаясь, пошла на выход. Я знала, что этот вечер не будет сложным и у нас не будет "разговора" как это бывает, когда я действительно натворю дел. Но даже это не улучшило моего настроения. Я подняла с пола листок и бросила его в мусорное ведро, когда выходила из приемной. Мы все уверены, что настоящая дружба не рушима, чтобы ни случилось, друзья останутся с нами. Так думают только те, кто может быть таким другом, но глупо ожидать того же самого от других. Вещи не обязаны быть такими, какими ты их воспринимаешь, люди не должны вести себя в соответствии с твоей совестью. А верность в наше время встречается крайне редко. Кто бы знал, что именно с этого момента все изменилось. Бесповоротно.

* * *

На следующий день я не увиделась с Ксандром, а, завидев меня издалека, он применил запрещенный прием и скрылся в мужском туалете. Я дежурила у двери до звонка, но так и не дождалась его. Мне пришлось в спешном порядке бежать в класс. Легкая обида отравила мне остаток дня, я все еще была полна решимости поговорить с ним начистоту и выяснить что, черт возьми, происходит. Я опоздала на биологию, ввалившись в кабинет, когда учитель уже раздавал задания парам, и мне пришлось ютиться на последней парте, в одиночку выполняя задания. На уроке истории Ксандр так и не появился. Только через неделю я увидела его идущего по нашей улице в сторону своего дома, но окликать его заранее не стала, опасаясь, что он опять попытается скрыться от меня. Я обошла его по кругу и затаилась в колючих розовых кустах возле дома миссис Аттон. Когда Ксандр проходил мимо, я схватила его за руку и втащила в кусты. - Какого…, - только и успел проговорить он, выдернув из моих пальцев свою руку. - Это я тебя хотела спросить какого черта происходит? – сказала я, делая шаг назад. - Ничего, просто отстань от меня. – бросил Ксандр и, продравшись сквозь кусты, вышел на тротуар. Я вынырнула из зарослей за ним, не желая так просто оставлять попытки узнать, в чем же проблема. - За что ты на меня сердишься? Я же ничего не сделала! – я семенила рядом с быстро идущим к своему дому парнем, пытаясь заглянуть ему в глаза. - Отвали, - огрызнулся он, оттирая меня в сторону и внимательно всматриваясь в окна собственного дома. - Нет. Нам нужно поговорить, я не оставлю все так. Ты должен мне сказать почему. – я стояла на тротуаре, а Ксандр уже успел подняться по лестнице к своей двери. Он взялся за ручку, но замер, так и не открыв дверь, спиной ко мне. Я видела, как в нем боролись два желания просто уйти и ответить на мои вопросы, окончательно расставив точки на i. - В восемь вечера возле «Пита» и не опаздывай, - процедил он сквозь зубы и вошел в дом. Я осталась стоять у крыльца как бродячая собака, которую не пригласили в дом. - Какое нахальство, - прошептал чужой голос, заставив меня вздрогнуть. Улица была почти пуста, не считая пару играющих в догонялки детей в трех домах от меня.

* * *

Я пришла раньше на двадцать минут, мама не стала задавать лишних вопросов, когда услышала с кем я пойду гулять. О нашей размолвке Олив, конечно же, не знала. Не стоит посвящать ее во все подряд. В конце концов, может оказаться, что проблема не стоит и выеденного яйца. Либо… О худшем варианте я старалась пока не думать. Ровно в восемь вечера из-за угла появился Ксандр, завидев меня, он сбавил ход. А когда приблизился и вовсе молча кивнул, пригласив идти за собой. Я, нахмурившись, последовала за ним. Мы зашли в переулок, скрывшись от посторонних глаз. Здесь находился черный выход из кафешки, стояло пара мусорных баков, пустые ящики из-под вина и консервов. Рядом отирались бродячие кошки, которые завидев нас, прыснули с разные стороны, скрывшись едва заметной щели между зданиями. Здесь можно было не опасаться, что кто-то увидит нас. Зная характер Пита младшего, работники забегаловки редко выходили на улицу - курящих сотрудников хозяин принципиально не брал. Ксандр остановился посреди переулка, не решаясь повернуться ко мне лицом. Я неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь совладать с собой и не заговорить. - Я не хочу, чтобы нас увидели, - попытался оправдаться он, резко развернувшись ко мне. Казалось, что его глаза не выражали ничего. - Но… - Помолчи, пожалуйста, Ривер. – с болью в голосе проговорил он, я благоразумно хранила молчание, предоставив ему возможность самому начать неудобный разговор. - Нам лучше не общаться какое-то время, отец был жутко зол после этой истории в спортзале. - Он ругался? Но мы же не виноваты! Ты меня спас, - опешила я. - Нас уже третий раз наказывают за этот год. В первый раз ты решила достать из террариума ужа, который оказался ядовитой змеей. - Они не поменяли табличку, я правда думала, что это уж, - возразила я. - Второй раз ты предложила сбежать в кино на тот чертов боевик, - уже без огня добавил он, пряча глаза, но тут же попытался исправиться и зло бросил. - Рядом с тобой что-то постоянно случается, рушится и ломается. Ты как стихийное бедствие, найдешь куда влезть. И в этот момент мне стало до омерзения предельно ясно, что мой лучший друг, который всегда мне помогал и спасал меня, сейчас врет - неумело и глупо, пытаясь скрыть свой страх, малодушно обвинить меня во всем, сложив с себя ответственность. - Какого черта, Ксандр? - резко оборвала его я, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшим раздражением. - Может ты еще напомнишь мне, что я однажды на ногу тебе наступила? Чего ты добиваешься? Пытаешься убедить меня, что я виновата во всех твоих смертных грехах? Его раскусили и он замолчал, пытаясь собраться с мыслями. Я смотрела на него и не могла понять почему он так легко решил прекратить какое-либо общение. - Скажи мне правду, Ксандр, или нам придется закончить здесь и сейчас, - тихо, но твердо проговорила я. И он сорвался. - Меня достали эти чертовы слухи! - с отчаянием в голосе закричал Ксандр, обхватывая руками голову, заставив меня отшатнуться от него. - Ты вообще ходила в последнее время в школу, Ривер?! Ты видела, как над тобой смеются, тычут пальцами в спину. Они считают нас парочкой, говорят, что мы целовались в девчачьей раздевалке! - с отчаянием в голосе воскликнул Ксандр, обхватывая руками голову. - Разве это важно? Неужели это имеет значение? - с недоумением спросила я, - Пусть болтают сколько влезет. Я попыталась прикоснуться к его плечу, но он сбросил мою руку, отшатнувшись от меня как от чумной. - Это имеет значение? Отец сказал, что эти истории с тобой могу испортить мне будущее, я не хочу быть посмешищем или неудачником как… как…, - он замялся, заметив как недобро прищурились мои глаза, а во взгляде промелькнули ледяные искры. - Как кто? – холодно спросила я, отстранившись от Ксандра. – Как я? Ты имел в виду меня? - Я не… Вовсе нет, - сбивчиво пробормотал он. - Тогда что? Что не так? - Просто они могут сказать, что мы… - Что мы что? - не унималась я, почти озверевшая он этих дурацких игр. - Встречаемся или еще что…, - невнятно пробормотал Ксандр. - Неужели ты боишься того, что могут сказать о тебе другие? - не поверила я. Мне захотелось до крови закусить губу лишь бы перестать чувствовать как медленно сжимается сердце в груди. - Это очень важно, разве ты не понимаешь? Ты не знаешь, что из себя представляет старшая школа. У тебя не было старшего брата, которого все называли неудачником. Не было ни дня, когда он бы не возвращался из школы непобитым. Такого быть не должно, Ривер. Старшие братья должны быть примером, а не наоборот, - Ксандр бессильно опустился на ящик, обхватив голову руками. Казалось, что он до сих пор не мог смириться с этим. Он молчал какое-то время, но потом продолжил уже не дрожащим от волнения и злости голосом, - После окончания школы он просто плюнул на нас и свалил в Нью-Йорк, поступил на факультет журналистики в Колумбийский университет. Заявил, что он гей. Отец запретил кому бы то ни было говорить об этом, назвал его позором семьи. Я выдохнула и почувствовала, что хватка ослабла, наконец дав мне нормально дышать. В тот момент никто не сказал мне, что сердце может быть очень слабым в определенные моменты, когда нужно проявить стойкость и сказать "нет". Заставить себя уйти, чтобы избежать неприятной ситуации. Ведь жизнь похожа на дорогу с перекрестками, куда мы придем зависит от того какой путь выбираем и если нам сложно отступиться от намеченного пути, нужно с достоинством принять то, что нас будет ждать. - Ксандр…, - я положила руку на его плечо. Он никогда не говорил про Итана, даже когда я спрашивала о его старшем брате. Пару раз я видела Итана в доме мельком. Как только я появлялась на пороге, он незаметно проскальзывал наверх в свою комнату и неизменно запирался там. Итан почти никуда не ходил, только в старшую школу и всегда после нее сидел дома. Однажды, проходя мимо его комнаты, в щель между дверью и косяком я увидела его сгорбленную фигуру, сидящую за столом над толстыми книгами в темном переплете при свете одной лишь настольной лампы. Об Итане ходили разные слухи, что он псих или аутист, неспособный общаться с людьми. И я даже не задумывалась о том, кто он на самом деле. Просто воспринимала его таким, какой он есть, потому что слишком рано разучилась судить людей. Но не всем достаются такие горькие уроки. - Я не могу тоже разочаровать отца, только не я, - бессильно прошептал Ксандр, опустошенный насильно вырванным признанием. - Поверь мне, мне важно то, что важно тебе. Ты мой друг и сделаю ради тебя все, что попросишь, - я привлекла его к себе и обняла, его руки сомкнулись на моей спине. - Спасибо, Ривер, мне действительно нужна твоя помощь. Я не справлюсь с этим один, - сдавленно сказал Ксандр, так и не подняв на меня взгляд когда мы отстранились. Наверное, потому, что в нем была не благодарность, а нечто другое, что поселилось в Ксандре уже давно. Но я не была готова к этому, как и ко всему, что последовало позднее. Ведь если любить человека очень сильно, то нам не видны его недостатки и не очевидны плохие поступки. Поворот был пройден.

* * *

До старшей школы оставался год, и все были в предвкушении новой взрослой жизни, которая нам предстояла. Девочки уже запасались косметикой в промышленных масштабах, парни записывались в спортивные секции, школьники разделились на группы по интересам и планировали, чем будут заниматься в следующем году, с кем будут учиться и гулять. Я сидела на подоконнике на лестничном пролете с книгой на коленях, отгородившись наушниками от внешнего мира. Я сдержала свое слово, данное Ксандру, и мы не общались с ним на публике все это время. Лишь изредка мы пересекались на улице, перебрасывались парой фраз и очень долго болтали по домашнему телефону, когда его отец уезжал из дома. Миссис Уолт ничего не говорила мужу об этих разговорах, пару раз она звала меня в гости, но я, памятуя о своем слове, отказывалась, ссылаясь на неотложные дела. Но с каждым днем разговоры становились все короче, пока не прекратились вовсе. Я часто видела Ксандра, ставшего звездой школьной команды по футболу, в коридоре в окружении фанаток. Он смеялся и шутил, приобнимал девушек за талию, а те были и рады прижаться потеснее к популярному капитану команды. Я проходила мимо, не обращая на них никакого внимания, а внутри все сжималось. Мне все еще казалось, что мы друзья. Для меня ничего не изменилось с того дня, который сблизил нас как никогда. Я шла домой после школы. Одна. Мы больше не возвращались вместе, мой друг часто оставался в школе на дополнительные занятия или уходил в торговый центр с друзьями по команде. Я старалась не думать, что футболистов всегда сопровождала группа поддержки. И Линда - новенькая, которая перевелась год назад в среднюю школу и уже стала негласной королевой школы. Титул лишь формально дожидался окончания года, чтобы быть врученным ей под громогласные фанфары на школьном бале. Что ж, признаться честно, Линда была красивой и милой девушкой, знала, что сказать учителю и как затравить неугодных ей учеников. Почти сразу она обратила внимание на Ксандра, тогда мы еще с ним общались, возвращались вместе домой, но в школе сохраняли нейтралитет, сведя общение к минимуму. Это и стало той брешью, которую всегда находит вода. Линда просочилась в его жизнь как змея между камней и теперь пыталась отравить мое существование. Она что-то обсуждала, хихикая за моей спиной с группой поддержки, но пока не переходила к открытым действиям. И я уже голову сломала, пытаясь понять чем же я успела ей насолить. - Ривер, здравствуй, - тихий голос вырвал меня из раздумий, это была миссис Уолт, которая, казалось, постарела лет на пять только за этот год. Она стояла у тротуара рядом с мусорными баками, держа в руке черный пакет. - Здравствуйте, - кивнула я и застыла в замешательстве, не понимая могу ли продолжить свой путь домой или соседка хочет мне что-то сказать. Она смотрела на меня каким-то взглядом, будто была немного расстроена тем, что я появилась одна. - У вас все хорошо? - осторожно спросила я, разорвав повисшую между нами неловкую паузу. Соседи знали, что мистер Уолт был домашним тираном, хоть и не бил жену, но часто доводил ее слез своими оскорбительными высказываниями. Олив сказала, что Шейла просто любит его до безумия и не может бросить. - Ксандр стал похож на своего отца, - резюмировала она, грустно улыбнувшись. - Не понимаю..., - смешалась я, подумывая уже как бы свалить домой, пока мистер Уолт не увидел меня и не выскочил из своего дома с гневными воплями. Он до сих пор недолюбливал нашу семью - этакий американец старой закалки с железными принципами, и мать-одиночка с проблемной дочерью-подростком была для него как безобразное бельмо на глазу. - Ты хорошая девочка, Ривер. Мне так жаль..., - сказала она, открыла бак и выбросила в него пакет. - Спасибо, - только и смогла выдавить я, не понимая чего именно ей жаль. Шейла развернулась ко мне спиной и побрела к дому. - Береги себя, дорогая. И его тоже сбереги, не дай ему упасть, как Ксандру. Я стояла у мусорных баков и с недоумением смотрела ей вслед. Ее слова прозвучали уже в моей голове, потому что миссис Уолт уже скрылась за входной дверью.

* * *

Большинство вещей в этом мире заканчивается - они завершаются, перерождаются, прекращают существовать вовсе. Во многом эти неизбежные события определяют наше дальнейшее существование. И я не исключение. Наша дружба закончилась уже давно, гораздо раньше чем я наконец-то это поняла. Либо просто перестала отрицать очевидное. Ксандр действительно стал другим, чужим, холодным, отчужденным. Но сердце неизменно билось быстрее при виде него, а мысли возвращались к нему сами по себе, и моя папка с рисунками почти полностью была заполнена его карандашными портретами. Кто-то из знакомых периодически предпринимал попытки заглянуть в нее, но я не оставляла ее без присмотра. Наверное, стоило вовсе оставлять ее дома. Сегодня я сидела на стадионе под палящим солнцем, до следующего урока оставалось еще минут двадцать. Шумную компанию во главе с Линдой мог не заметить только глухой и слепой. Они галдя и смеясь шли в мою сторону. В тот момент мне следовало собрать свои вещи и свалить от греха подальше, но я заметила за их спинами знакомую фигуру, которая заставила меня остаться. Ведь рядом с Ксандром ничего не случится, верно? Он всегда был моим защитником. Когда они поравнялись со мной и уставились как на неприятное мелкое насекомое, мне стало не по себе, даже в присутствии моего верного друга. - Чем это ты занимаешься, Ручеек? - с притворным радушием спросила Линда, пытаясь заглянуть мне через плечо. Я резко захлопнула папку, стараясь не подавать виду, что меня волнует их присутствие. Ксандр остановился чуть в стороне с другими парнями из футбольной команды, делая вид, что его это не касается. - Ничем, - беззлобно ответила я, пяча рисунки в сумку (надеюсь туда они не додумаются полезть), - Чего хотели? - Да вот, обсуждали выпускной и предстоящий бал, у тебя уже есть пара? - с невинным видом спросила Линда, девчонки за ее спиной прыснули со смеху. Я бросила холодный взгляд на них, но не отреагировала. - Нет. - Мне кажется, что тебе нужно уже задуматься. Не дело, если ты придешь одна без пары и будешь стоять в стороне как неудачница, - участливо сказала заводила, доверительно положив мне на плечо руку. Я презрительно сощурила глаза и рывком встала на ноги. - А с чего ты думаешь, что у меня не будет пары? - спросила я, закидывая за спину рюкзак. - Неужели у такой как ты есть парень? - не поверила Линда. Ее растерянность немного сгладила мое раздражение. - Больше чем парень, - заверила я, лишь на долю секунды бросив взгляд за ее спину. Но это не укрылось от ее глаз, как и то, что Ксандр слегка улыбнулся мне в ответ. - Сегодня все кончится, не так ли, Ривер? - вопрос прозвучал в моей голове, но я не хотела на него отвечать. Наверное потому, что ответ меня не устроил бы.

* * *

Звонок ознаменовал окончание занятий и я хотела уже быстрее оказаться дома, чтобы пересечься с Ксандром. Его отец пару дней назад уехал в очередную командировку и миссис Уолт обязательно пустит меня в гости. Я действительно хотела доказать Линде, что она не может сравниться с лучшим другом, кем бы она ни была Ксандр обязательно выберет меня. Конечно, он не откажет мне, если я попрошу. И когда мы вдвоем явимся на выпускной бал, они перестанут шептаться за моей спиной. Я так торопилась, что не стала складывать папку с рисунками в рюкзак, решив сделать это на ходу. Но стоило мне выбежать из класса как я столкнулась с Ксандром. За этот год он вымахал на голову выше меня, раздался в плечах и теперь мало походил на субтильного подростка, которым пришел в среднюю школу. - Прости, - пробормотала я, не решаясь продолжить разговор. Он, не проронив ни слова, смерил меня безразличным взглядом и уже хотел было уйти, но я увидела Линду в окружении подружек, выходящую из-за поворота и в моей голове что-то перемкнуло. - Подожди! - несмотря на то, что фраза предназначалась одному человеку обернулись все без исключения. - Что? - холодно спросил он, поворачиваясь ко мне. - Я хотела спросить тебя на счет школьного бала, - промямлила я, комкая в руках папку. - О чем? - в его взгляде мелькнуло недоумение. Я замерла, по спине пробежали мурашки, а руки мгновенно взмокли, но отступать было уже поздно. - Не хочешь пойти со мной на бал? - выпалила я. Все напускное безразличие слетело с него как осенняя листва от сильного порыва ветра. Глаза забегали как у загнанного зверя, они метались между мной и людьми, окружившими нас в школьном коридоре. Но я не видела его малодушия, потому, что мой мир сузился до нас двоих, словно никого не было вокруг. Сердце набатом стучало в голове. Ксандр смотрел на меня со страхом и сомнением, не в силах ответить. С каждой секундой моя надежда таяла как снег на весеннем солнце. Казалось, что прошла вечность и я уже хотела просто уйти, но он выдохнул, наконец приняв решение. - Ты с ума сошла? - издевательски протянул Ксандр, презрительно ухмыльнувшись. - Кто ты, чтобы я с тобой куда-то пошел? Знаешь, что сказал мой отец о тебе? Что ты тянешь меня назад, и знаешь, он с самого начала был прав. То, что мы живем на одной улице не делает нас друзьями. Ты с самого начала была неудачницей и мне жаль, что я вообще с тобой связался. Звуки доходили до меня как сквозь вату. - Ксандр..., - проговорила я, не веря в прогремевшие как гром среди ясного неба слова. Его холодный взгляд отрезвил, как ледяная вода, неожиданно хлынувшая в душе. Лицо Ксандра исказилось в жестокой усмешке, и он толкнул меня, сзади Линда подставила ногу и я упала на пол посреди коридора, выронив рисунки. Кто-то из школьников, видевших эту сцену, засмеялся, кто-то сделал вид, что это его не касается. Мой лучший друг подошел, поставил ногу на упавшую папку с рисунками и впечатал ее в пол, продолжая зло смотреть мне в глаза. Сзади к нему подошла Линда и обвила тонкими руками с наманикюренными пальчиками его шею, вызывающе поцеловала Ксандра и что-то прошептала вполголоса. - Конечно, я уже закончил, - ответил он ей, а затем убрал ногу с моих рисунков, чтобы ударить ее своим лучшим ударом восходящей школьной звезды футбола. Папка буквально взорвалась, и ворох изрисованных листов поднялся в воздух. Они падали вниз медленно как осенние листья, оседая на пол, и на всех них был он – сидящий у окна, за партой, задумчиво глядящий вдаль, улыбающийся, хмурящийся или смешно сморщивший нос. Звуки пропали на несколько секунд, будто мир сузился до размеров того крохотного пятачка, на котором сидела я – раздавленная, униженная, отвергнутая. Слезы застыли в глазах, так и не сорвавшись с ресниц. Я поднялась на ноги, молча собрала разбросанные листы под улюлюканье школьников и вышла во двор. Там я выбросила все наброски в первый попавшийся мусорный бак вместе с именной папкой, когда-то подаренной Ксандром мне на тринадцатый день рождения. По дороге домой я пинала сухие листья ногами, опустив взгляд в землю. «Больше никогда…» - пообещала я себе, затем вытерла глаза тыльной стороной руки, высушив так и не пролившиеся слезы. Подняв взгляд в безоблачное осеннее небо, глубоко вздохнула и резко выдохнула, выпуская пар и часть собственной души. Осень – пора умирания, спячки на грани смерти. Именно в этот момент во мне умерла, пожалуй, одна из самых важных и нужных обычному человеку вещей – вера в людей. Нельзя верить никому в мире, в котором спаситель превращается в чудовище. POV Люцифер Многие интересные вещи зачастую происходят в наше отсутствие. После того, как девушка потеряла сознание, не прошло и двух минут, как домой вернулась ее мать, словно почуяв неладное. Увидев записку, она взлетела по лестнице и ворвалась в комнату. Олив проверила пульс и попыталась разбудить потерявшую сознание дочь, но все было тщетно. Строит отдать ей должное, она без истерик и лишней суеты вызвала скорую, собрала нужные вещи как раз к тому моменту, когда приехали врачи. Затем была поездка на скорой, суета врачей вокруг каталки, попытки откачать девчонку и лицо матери, белее простыни на которой лежала Ривер. После прибытия в больницу, девчонку сразу увезли и около часа продержали в отделении интенсивной терапии, затем ее перевели в палату. Когда я зашел туда проведать обстановку, там находилась Олив, а девушка все еще была без сознания. Наблюдать за неподвижно сидящей матерью девчонки мне вскоре надоело и я решил побродить по новому месту. За время пребывания в клетке мир поменялся, а когда меня выпустили, я пробыл здесь не так много, чтобы узнать все что нужно. Кроме того, раньше я не бывал в больницах. Некоторое время я просто ходил по коридорам, заглядывал в палаты, в которых обычно ничего занятного не происходило. Обычное здание, похожее на школу, в которую ходила Ривер, за одним исключением - здесь было много жнецов, которых порой можно было спутать с людьми. В какой-то из палат сидел пожилой мужчина, на кровати лежала женщина примерно его возраста, а он осторожно держал ее руку. Я подошел к кровати поближе и присмотрелся к папке, торчащей из ячейки на кровати. Заковыристые медицинские термины ни о чем не говорили, но тот факт, что ей было прописано только обезболивающее навел на мысль о том, что она неизлечимо больна. Около десяти минут ничего не происходило, мужчина крепко сжимал ее руку и пристально смотрел в лицо. В какой-то момент внутри него что-то сломалось и он опустил глаза, пытаясь успокоиться. Веки его жены слегка дрогнули. - Майк, - едва слышно прошептала она, не открывая глаз. - Энни, - он приподнялся на стуле, быстро вытер лицо рукавом перед тем как взглянуть на нее, лишь бы она не заметила слез. - Мне жаль, что я тебя подвела. Мы обещали друг другу всегда быть вместе, а я тебя оставляю. - Ничего страшного, я все равно люблю тебя, Джинджер, - срывающимся голосом ответил он, глотая слезы. - Мои волосы давно не рыжие, дурачок, - тепло улыбнулась она. - Для меня ты всегда будешь все той же рыженькой девчушкой, которую я увидел на вокзале, - сказал он, целуя ее маленькую руку. - А ты - моим офицером в белой форме с огромным пятном на груди от мороженого, - ответила она, приоткрывая глаза. Я завороженно наблюдал за ними, пока не почувствовал как изменилась атмосфера в палате. Он вошел в палату через стену, полностью материализовавшись лишь спустя пару секунд. Никто из умирающих не знает как выглядят жнецы без своей бутафории, нужной только людям, находящимся на грани смерти. Даже смерть выглядит иначе, и в настоящем своем обличии он вовсе не похож на малорослого тщедушного мужика. Жнец медленно подошел к женщине с другой стороны кровати, мельком глянул на мужа, что-то прошептал женщине на ухо, а потом накрыл лицо умирающей своей рукой. Она ушла мгновенно, ее дух ярко вспыхнул в палате, затопив своим светом все вокруг, заставив меня прикрыть лицо рукой и прищуриться. Когда я вновь смог видеть жнец исчез, как освободившаяся от тела душа. Запищали приборы, возвращая меня в материальный мир, где муж только что потерял жену. Поднялась суета, женщину собирались реанимировать, но Майк лишь отрицательно покачал головой. Врач застыл на несколько секунд, затем понимающе кивнул и вышел из палаты, забрав с собой дефибриллятор. Майк повернулся к Энни, которая казалось стала меньше, и была похожа на мертвую птичку, лежащую в огромной для нее человеческой руке. Он осторожно провел о ее лицу рукой закрывая пустые глаза. - Мы встретимся, Джинджер. Ты уже ждала меня когда-то, подожди меня еще немного. Я вернулся к Олив, надеясь, что девчонку не постигнет та же участь. Жнецы в больнице не могли видеть меня. Разве можно увидеть того, кто даже призраком называться не может? Просто жалкий фантом. В палату вошел молодой врач, он бегло пробежался глазами по документам, Олив с надеждой посмотрела на него. - Боюсь у меня не очень хорошие новости, миссис Хейл, - начал врач, поправляя очки и избегая смотреть женщине в глаза, - Состояние вашей дочери критическое, мы сделали все, что могли и сейчас дело уже за ней. Если она переживет эту ночь, то ее шансы значительно возрастут. - Спасибо, - только и смогла сказать мать и отвернулась от врача. Он видимо хотел еще что-то сказать, но предпочел уйти. Я все еще был абсолютно уверен, что Ривер выкарабкается, наверное, дело было в моей благодати, которая частично находилась в ней. Я верил, что эта лишь небольшая ее часть не позволила бы ей умереть. Но как часто бывает в этом мире - одной веры бывает недостаточно. А люди имеют свойство умирать.

* * *

Ночью у Ривер случилась остановка сердца, ее снова увезли в какую-то палату. Даже в такое позднее время в коридоре больницы царила суета, сновали люди - врачи, посетители, пациенты. Но мой взгляд был прикован к одной женщине. Олив, которая отлучилась домой всего на пару часов, вновь вернулась в больницу, она устало опустилась на одну из лавок, уставившись пустым взглядом в стену, и что-то шептала себе под нос. Кажется, она не спала нормально уже вторые сутки. Ее лицо осунулось, под глазами появились круги и мешки. Я приблизился к ней и сел рядом, словно обычный посетитель больницы, пусть и невидимый глазу. - Не смей, пожалуйста, не смей так поступать со мной... Это не правильно, так быть не должно... Ты так не сделаешь... Я тебя знаю... Не сделаешь... - Миссис... Эм..., - к Олив подошла медсестра, пытавшаяся прочитать какие-то судорожно заполненные корявым почерком бумаги. - Олив Хейл. Я мать Ривер Хейл. - с готовностью отозвалась женщина. - Вас пригласил к себе доктор Мадхани. Мы стабилизировали девочку, но вам придется дать пояснения по поводу случившегося. Пойдемте. Олив бросила взгляд на дверь, за которой минут двадцать назад скрылась Ривер, и последовала за медсестрой. Эти бюрократические вопросы меня мало волновали, поэтому я просто сосредоточился и через секунду оказался рядом с девчонкой, лежащей на кровати как тряпичная кукла. Ее лицо потеряло цвет, и на фоне темных волос, она казалась покойницей. Лишь окружавшие ее медицинские приборы указывали на обратное. Размеренный писк нарушал тишину в палате. - Ты сама виновата, Ривер, - проговорил я, бесстрастно рассматривая девчонку. На секунду мне показалось, что по ее лицу пробежала тень ухмылки. Проклятье, даже сейчас она пытается противостоять мне. Она такая же как они - Винчестеры, даже когда кажется, что все безнадежно, они продолжают трепыхаться и портить мне планы. Что заставляет тебя продолжать бороться? Что я должен сделать, чтобы ты, наконец, сломалась? В это время Олив проводили к кабинету врача. Я застал ее, когда она сидела в коридоре, пытаясь совладать с дурными мыслями, что роились в ее голове. Дверь в кабинет открылась и Олив пригласили внутрь. За не имением других занятий, я последовал за ней, надеясь разузнать о состоянии девчонки и еще о каких-нибудь рычагах давления на Ривер. Кабинет главврача был обставлен просто, без лишних деталей, минимум мебели - стол и кресло врача, пара кресел для посетителей, развешанные по стенам вместо картин фотографии с семинаров и конференций, в глаза бросался большой шкаф из темного дерева, до отказа заполненный книгами. Книги также лежали на столе доктора Мадхани вперемешку с медицинскими журналами, распечатками статей из интернета, фотографиями и рентгеновскими снимками, представлявшими скорее научный, чем практический интерес. Сам же главврач - невысокий слегка полноватый индиец сидел в своем кресле, нервно теребя ус и поглядывая на важно расположившегося в кресле молодого человека в строгом костюме. Холеный мужик шуршал бумагами, неопределенно хмыкая, откладывал часть в сторону, в других делал пометки, понятные только ему самому. Стоило Олив появиться в дверях, как главврач приподнялся в кресле и с извиняющимся видом пригласил ее присесть, бросив раздражительный взгляд на мужчину, не обратившего никакого внимания на посетительницу. Когда Олив расположилась в кресле, а я отошел к окну, чтобы видеть лица всех собеседников сразу, Мадхани тихо кашлянул, пытаясь привлечь внимание молодого человека, с важным видом разглядывавшего бумаги. Он еще полминуты смотрел на бумаги, затем отложил их в сторону и будто бы свысока взглянул на Олив. - Добрый день, - ослепительно улыбнулся он, протянув женщине руку. - Гарри Петерсон, я из Министерства здравоохранения и социальных служб. Мать Ривер осторожно пожала его руку. Мадхани молчал, едва сдерживая раздражение. - Олив..., - начала было женщина, но Петерсон ее перебил: - Я знаю как вас зовут и почему вы здесь. Именно последние события будут основной темой нашего разговора. Ваша дочь - Ривер - вчера пыталась отравить себя. Вам известно почему? - Нет, я даже предположить не могу. В последнее время все было как будто нормально. Правда, Ривер была немного нервной. Я списала это на инцидент в школе. - Инцидент? Какой инцидент? Мадхани, почему этого нет в карте девочки? - мужчина обратился к врачу, хранившего молчание, но не успел тот и ответить, как Петерсон отвернулся от него, будто его вопрос был риторическим, вновь обратившись к Олив. - Расскажите об инциденте. - Ривер подралась в школе, точнее ударила девочку, которая постоянно третировала ее. - неохотно сказала женщина. - То есть вы хотите сказать, что эта девочка получила по заслугам? За то, что доставала вашу дочь? - дотошно уточнил Петерсон. - Я этого не говорила, просто Ривер уже достаточно большая, чтобы понимать, что бывают моменты, когда приходится дать отпор недоброжелателям, потому что кроме как на себя надеяться не на кого. Петерсон ухмыльнулся и сделал пометки в блокноте. - И чем закончился этот инцидент? - поинтересовался мужчина, закидывая ногу на ногу и утыкаясь в свой блокнот. Я обошел его сзади и увидел, что он попросту рисует в блокноте, его взгляд потерял интерес к Олив, и мне стало понятно, что этому засранцу все прекрасно известно. О том, что было в школе и на общем собрании. Он просто проверяет Олив, а выводы он уже давно для себя сделал. - Директор потребовала, чтобы Ривер извинилась перед Эмили на общем собрании, я разговаривала с дочерью вчера утром, перед уходом на работу. Она была в нормальном настроении. - заверила женщина, лицо Петерсона слегка дернулось, словно он пытался сдержать ухмылку. - Значит вы даже не поинтересовались, чтобы было в школе? А я в отличие от вас поинтересовался, директор сообщила мне, что у Ривер на общем собрании в присутствии всей школы случился приступ паники, она выбежала из зала как сумасшедшая, - с напыщенной серьезностью сказал мужчина, прищурившись. - Я... я не знала, все это время я провела с дочерью, отлучилась на четыре часа домой на ночь чтобы умыться и поспать. У меня не было времени звонить в школу. - растерялась Олив, бросила взгляд на Мадхани, прикрывшего рот ладонью, не замечавшего ее ищущего помощи взгляда. Он был занят тем, что сверлил недобрым взглядом висок Петерсона. - Мне жаль вам сообщать, миссис Хейл, но Ривер придется поместить в психиатрическую клинику. - Что? Но почему? - спросила Олив, не веря услышанному. - Она намеренно выпила жаропонижающие препараты. Девочка может повторить попытку убить себя, если вы оставите ее дома. Кроме того, она подвержена агрессии, вы сами это подтвердили, - бесстрастно проговорил мужчина, продолжая рисовать в блокноте. - Нет! - мгновенно вспылил я и со всей силы ударил по блокноту Петерсона. Рука прошла сквозь него, а мужчина продолжал сидеть на своем месте как ни в чем ни бывало. Я схватился за голову и стал мерить кабинет шагами. Злость поднялась со дна моего сознания, заполнив его красным туманом. Этот ублюдок сразу мне не понравился и когда мужчина продолжил разговор, я понял, что он сильно осложнит мне жизнь. - Она не в себе, - подытожил он, оставляя в покое блокнот. Олив задохнулась от возмущения, а я ощутил непреодолимое желание удавить гада, рушащего мои планы, собственными руками. - Что вы мелете? Моя дочь не сумасшедшая. И не говорите о ней как безликой бумажке на вашем столе. У нее есть имя и Ривер не просто очередной пациент вашей экспериментальной больницы для психически нестабильных, - гневно выпалила женщина. Петерсон самодовольно ухмыльнулся и, поправив идеальную стрижку, полез в бумаги. - Вы можете упорствовать. Но в случае вашего отказа, мы будем вынуждены инициировать жесткую проверку в отношении вашей семьи, проверить все факты, протестировать Ривер, и если мы найдем хоть какие-то отклонения, то поставим перед органами опеки вопрос о лишении вас родительских прав. - Вы не посмеете! - Олив вскочила со стула, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в лицо проверяющего. - Рискните, миссис… Как вас там? – издевательски переспросил Петерсон, - Я дам вам время подумать, пока все не зашло слишком далеко. Мужчина поднялся из кресла и, поправив галстук, слегка покровительственно кивнув главврачу, вышел из кабинета. Мать Ривер бессильно опустилась на стул, уставившись на разбросанные по столу документы. Мадхани, так и не пошевелившийся за все время разговора, выдохнул пару раз, брезгливо сдвинул в сторону стакан с водой, из которого видимо пил Петерсон. - Чертов «белый воротничок», видимо, ничему кроме как выслуживаться перед чиновниками его в мединституте не научили, - зло пробормотал главврач, растеряв всю свою сдержанность, резко встал, сделал пару шагов по кабинету. Затем он сочувственно посмотрел на Олив, которая сидела как в воду опущенная после неприятного разговора. Мадхани устало потер лицо ладонями, пытаясь избавиться от негативных эмоций, которым он поддался, сел за стол, глядя на женщину. - Мне кажется, что вам лучше согласиться, миссис Хейл, - доверительно сказал он. - Доктор Мадхани, вы понимаете, что это не возможно? Я не знаю почему Ривер так сделала, она мне ничего не говорила, не жаловалась в последнее время, это совсем на нее не похоже. - Боюсь, что именно за это они и зацепились, усмотрев в нем признаки каких-то отклонений. Вы знаете, в последнее время в школах творится черт знает что, иными словами не сказать. Поэтому сейчас они как с цепи сорвались, лишь бы предотвратить новую трагедию. - Я не отдам дочь в лечебницу для психов, - решительно сказала Олив, вытирая слезы, - Я работала в одной такой и не позволю Ривер оказаться в подобном месте. - Олив, поймите, Петерсон недавно начал работать, в их департаменте создали новое направление, а он полон профессионального рвения и хочет добиться повышения, защищая права психически больных. - Но разве он может добиться лишения меня родительских прав? - С таким подходом как у него, не каждая семья сможет пройти его тесты, даже если она почти идеальна. А вы много работаете, мало уделяете времени дочери. Я говорил с главврачом вашей больницы. Ричард сказал, что вы на хорошем счету в больнице, и я понимаю, что у всех свои сложности, и вы хотите, чтобы Ривер поступила в приличный колледж, для этого вам нужны деньги. Но для Петерсона это не оправдание, он обязательно найдет за что зацепиться. - То есть вы хотите сказать, что у меня нет выбора? - В данном случае – да. Если вы согласитесь с госпитализацией дочери, то при благоприятном исходе, она пробудет там лишь полгода, под наблюдением не только врачей, но и профессиональных психологов. А вы сможете навещать ее. Кроме того, это не одна из тех лечебниц. Я сам был в ней несколько раз, посещал наших пациентов, там очень хороший уход, приличное питание, щадящий режим. Может Ривер даже будут выпускать на выходные, чтобы провести время дома. Я заметил, что Олив колебалась в своей решимости стоять на своем. Нет, нет, нет, нет... Если Ривер закроют в лечебнице, то выбраться ей оттуда будет в разы сложнее, чем просто сбежать из дома. Значит ей нужно проснуться прямо сейчас. Я сосредоточился, чтобы сразу перенестись к девчонке в палату, но что-то пошло не так. Меня выбросило посреди больничного коридора, где-то на пути к Ривер. Я попробовал еще раз, но не смог уже ничего сделать. Только не это, я посмотрел на свои руки, которые затряслись, и меня бросило в жар, дыхание перехватило и я упал на колени посреди коридора. Люди проходили мимо меня, потому, что даже сейчас я оставался для них лишь тенью. Тьма сгущалась вокруг меня, оплетая ноги и руки, как вязкая болотная жижа. Еще немного и она забьет рот и нос, не давая нормально дышать. Что происходит? Я - ангел, бессмертная сущность. Разве я могу, задохнуться и умереть? «Умереть запросто можешь, Люци», - хмыкнул кто-то совсем рядом. Я поднял глаза и увидел его, своего младшего брата. Он криво улыбнулся мне, отсалютовав леденцом. - Что ты здесь делаешь? - прохрипел я, борясь с собственным бесплотным телом. «Смотрю как ты валяешься на полу», - сказал он и с напускным беспокойством шепотом сообщил, - «Знаешь, здесь больница. И то, что ты делаешь - негигиенично». - Свалил бы ты..., - пробормотал я и закашлялся. «Куда подальше? Поверь, братец, где я только не был», - протянул он. - «Смотри, может еще свидимся.» Когда приступ кашля закончился, Габриэль уже исчез. Я с трудом поднялся на ноги, и опираясь на стену, побрел по коридору. Стены шатались из стороны в сторону и моя голова норовила встретиться полом. С каждым шагом я терял силы. Лишь бы дойти, а там я что-нибудь придумаю, заберусь в ее сны, заставлю вернуться. Только бы дойти... Боль пришла внезапно, пронзила меня насквозь, скрутила цепкими пальцами мою сущность, заставив скрючиться посреди больничного коридора, зло зашипеть и медленно опуститься на колени. «Она умирает, брат», - голос из прошлого прозвучал рядом со мной, заставив вскинуть голову. – «И ты вместе с ней. Что будешь делать?» Я поднял глаза и снова увидел насмехающиеся глаза, кривую ухмылку и эти незабываемые крылья, которые я когда-то собственноручно спалил. - Ничего, Габриэль, обещаю, что ничего не сделаю, если она мне поможет. «У тебя всегда бывают условия, ничего не даешь даром, братец.» - усмехнулся призрачный Габриэль. Я вновь поднялся на ноги и, подняв голову, увидел номера палат. Почти дошел, еще осталось пара шагов. Ввалившись в палату, мне не удалось подняться и я пополз. Сейчас, находясь в паре метров от девчонки, я уже не мог проникнуть в ее сон и мне нужен был непосредственный контакт. Добравшись до кровати, я привалился к ней и закинул руку на кровать. - Ну же, не вздумай помереть прямо сейчас, Ривер. Я дотронулся до кончиков ее пальцев, дрогнувшими от моего бесплотного прикосновения, и провалился во тьму.

* * *

Боль во всем теле и холод под щекой заставили меня открыть глаза. Я лежал на камне посреди пустынной улицы в круге тусклого света от фонаря. Я с трудом поднялся, превозмогая боль и желание на все наплевать и наконец-то умереть, закончив со всем этим. Оглянувшись, я не увидел ничего кроме бескрайней темноты, разгоняемой единственным здесь источником света. - Ривер! - крикнул я, - Ривер! Ответь мне! Внезапно в лицо ударил ледяной ветер, заставив меня зажмуриться и вкинуть руки. В кожу впились холодные осколки льда, а потом порыв ветра выбил из легких воздух, не давая вздохнуть. Когда я открыл глаза, пейзаж кардинально сменился, перенеся меня в ледяную пустыню. Очередной порыв выдул остатки тепла, выморозив меня насквозь. Я скрестил руки на груди и побрел вперед. Не знаю сколько времени я шел, борясь с ветром и холодом, выкрикивая ее имя, проклиная ее, себя и день, когда я обратил на нее свой взгляд, в надежде освободиться. Я просто закрыл глаза и на автомате шел дальше, пытаясь не думать о том что будет, если не найду ее в этой жуткой метели. - Когда же ты меня оставишь...? - прошелестел ее голос мне в ухо, заставив вздрогнуть и открыть глаза. Холод отступил и я стоял по пояс в высокой траве, вдалеке на холме стояло дерево в цветах, а под ним сидела невысокая девушка с папкой в руках и карандашом и увлеченно рисовала что-то. - Ривер..., - прошептал я и в следующую секунду побежал к ней, спотыкаясь и падая, стараясь не сводить с нее глаз, чтобы она не растворилась в воздухе как очередное видение. Девушка бросила взгляд в мою сторону, отложила рисунки и встала. Оказавшись в нескольких шагах от нее, я остановился. - Чего тебе? - ее вопрос прозвучал в моей голове. - Ривер… Возвращайся. - Зачем? – ее губы не пошевелились, но голос бесстрастным эхом отозвался в моей голове. Здесь нет необходимости в словах, ведь я продумал ответ заранее, знал, что скажу, чем буду ей угрожать, какими пытками попытаюсь запугать, но не смог удержаться и не подумать. Клетка очеловечила меня, сделала слабым, эмоциональным. Ее лицо казалось непроницаемой маской, лишь уголки губ снисходительно дернулись. Девушка повернулась ко мне спиной, собираясь уйти. Я сделал шаг в ее сторону в тщетной попытке догнать, заставить вернуться, но трава оплела мои ноги. - Нет, Ривер, останься. «Скажи зачем?» Мне в лицо ударил сильный порыв ветра, заставив прикрыть лицо руками, я пытался сопротивляться ему, но он отбросил меня назад, увлекая меня за собой как оторванный лист. Силуэт девушки размылся в сгустившемся тумане.

* * *

Меня выдернуло из сна, и я очнулся на полу у кровати Ривер. Приборы постепенно затихали, все реже и реже становился пульс. Моя благодать не помогла, ничего бы не помогло. Я встал на ноги, собираясь встретить конец с достоинством настоящего воина Бога, которым когда-то давно был. - Я знал, что ты мне не поверишь, - я накрыл ее руку своей, место соприкосновения наших ладоней слегка светилось и казалось, что мы являемся одним целым. Ее обманчиво ровное дыхание создавало иллюзию, что девушка просто спит, но ее душа медленно ускользала из ослабевшего тела. - Но можешь не беспокоиться, Ривер. Скорее всего, я умру вместе с тобой. Ее рука дернулась, и глаза резко открылись, что заставило меня отдернуть руку. - Было бы неплохо, - выдохнула она. У меня перехватило дыхание и я почувствовал как сила вновь возвращается ко мне, а боль постепенно покидает меня.

* * *

Врачи сказали, что девчонку стабилизировали и ее жизнь вне опасности. Я сидел в кресле у ее кровати и смотрел на спящую девушку. Я думал о прошлых днях, когда восстал против своего Отца и братьев, когда убивал и создал первого демона. Я никогда не думал о том, что однажды буду загнан в угол, даже в клетке продолжал бороться и искать выход, не думая о возможном конце. Но в тот момент, когда в больничном коридоре тьма почти поглотила меня, казалось, что все потеряно, я понял настолько ясно и четко, что могу умереть, мне стало страшно на самом деле. Что ждет после смерти не от ангельского клинка такого как я, оторванного от благодати, добровольно отказавшегося от нее? По моему телу пробежала едва заметная дрожь. Раньше я не боялся темноты.