Take No More

Время, оставшееся до Нового Года, все семейство Лето, вместе с детьми, провело весело. Констанс сразу прониклась к внукам нежностью, особенно к Джеку, который ей так напоминал младшего сына. В Мэри она чувствовала некую скрытность, поэтому с девочкой держалась настороженно, хотя она и вела себя вполне пристойно. - Джаред! – всплеснула руками Констанс утром тридцать первого декабря. – Ты меня так ошарашил, что я совсем забыла, зачем приехала! Мы же так и не отпраздновали твой День Рождения! - День Рождения? – Мэри ошарашенно посмотрела на отца. - Да брось, мам. Их уже столько в моей жизни было, что одним больше, одним меньше… - он махнул рукой. - Ну уж нет, пап! – возмутился Джек. – Мало того, что ты не сказал нам про свой День Рождения, так ты еще и не хочешь его справлять. Так дело не пойдет, нужно тебе хотя бы подарок купить. - Вот дорисуешь то, что начинал у дяди с тетей, и подаришь, - улыбнулся Джаред. - А мне что делать? – жалобно протянула Мэрилин. - С тебя хватит и хорошего поведения. - Я и так себя хорошо веду, - надулась девочка. - Надеюсь, так оно и останется, - Джаред ласково потрепал ее по голове. В тот же день они, всей семьей, пошли прогуляться, а заодно зайти в торговый центр и докупить кое-что к Новому Году, и уже второго января все газеты и журналы пестрели их фотографиями с громкими заголовками. Какие только догадки не строили журналисты! Кроме вполне логичных версий о том, что это дети Джареда или Шеннона, пусть даже усыновленные, по мнению многих, были совсем уж странные заявления, мягко говоря. Кто-то писал о том, что это дети Констанс, которых она скрывала, кто-то сообщал о том, что это самые молодые Эшелоновцы в истории группы (правда, почему они ходят по магазинам со всей семьей Лето, никто не пояснял). А одно издание даже придумало красивую историю о том, что родители этих детей – старые друзья Джареда Лето – погибли несколько недель назад в катастрофе, и музыкант поклялся взять на воспитание бедных сирот. Сказка была до того жалостливая, что невольно можно было пустить слезу, читая ее. В тот же вечер позвонил Томо, интересуясь, а кто эти дети на самом деле. Джареду ничего не оставалось, как признаться в отцовстве. Кажется, хорват на том конце впал в ступор, потому что очень долго молчал. - Алло? Томо? Ты там? – усмехнулся Джей. - Э-э-э… Я перевариваю информацию. Пытаюсь уложить в голове тебя в одном ряду с сыном и дочерью. - Да ты же их не видел никогда. - Слушай, весь Интернет заполнен фотографиями этих детей. Я уже успел разглядеть их со всех сторон и во всех подробностях. - Чертовы папарацци, - выругался Джей. – И откуда они только берутся? Я так надеялся оградить своих детей от внимания прессы. - Серьезно? Ты? Думал, что твои дети останутся в тени при звездном папаше? Да на них будет обращено больше внимания, чем на всех нас вместе взятых. Тем более на фотках не промелькнуло их матери, значит, кто она, остается загадкой. А уж тайны журналисты любят. - Да я не собирался вообще раскрывать их существование. Это мое личное дело. - Тогда, может, стоило думать, прежде чем публично, не скрываясь, ходить с ними по магазинам перед Новым Годом, когда как раз больше всего людей на улицах? - Ну не подумал я. Потерял бдительность, - Джей начинал злиться. – Ладно, мне пора, хоть проведу остаток каникул с ними в спокойной обстановке дома.

***

Через неделю они стали собираться обратно в Манчестер. Было решено, что поедет уже только Джаред, Шеннон же останется с мамой. Чем ближе становился отъезд, тем мрачнее становилась Мэри. Она ни в какую не желала возвращаться домой. Даже попыталась устроить скандал, но вовремя поняла, что он ей ничем не поможет. - Мэри, пойми, я не смогу возить вас с Джеком за собой повсюду, тебе и самой будет тяжело. К тому же, тебе нужно учиться. - Но я не хочу в Манчестер! Я хочу остаться здесь, в Лос-Анджелесе! - Я не могу оставить тебя одну, а присмотреть за тобой некому. - А бабушка? - Бабушка живет не здесь… - Я ведь и сама могу о себе позаботиться, мне не нужен никакой опекун. - Мэри, тебе десять лет… - Почти одиннадцать! - Это не меняет дела. Нет, прости, но ты едешь домой. И еще раз устроишь такое, я больше никогда не возьму тебя в Лос-Анджелес. Мэрилин пришлось умолкнуть и собирать вещи. По дороге в аэропорт, на регистрации и паспортном контроле она была мрачнее тучи. Впрочем, и Джек не сиял от радости. А в самолете и вовсе приуныл настолько, что они с сестрой сидели с одинаковыми кислыми выражениями лица. - Неужели дома так плохо? – не выдержал Джаред. - Да, - ответила Мэри. - Нет, - одновременно с ней произнес Джек. - Почему тебе там плохо, Мэри? - Потому, - отрезала девочка и отвернулась к окну. - Послушай, я всегда спрашиваю, и ты всегда уходишь от прямого ответа. Расскажи мне, Мэри, что тебя не устраивает в Манчестере? - А, может, я потому не отвечаю, что не хочу об этом говорить. - Почему? - Потому, - разговор снова вернулся на прежнее русло. - Мэри! - Пап, не надо, - вдруг произнес Джек. – После того, что произошло с мамой, лучше не говорить с ней об этом. - А что с ней произошло? – Джаред чувствовал, что вот-вот выяснит что-то важное. - Я не могу сказать, - потупился мальчик. Лето уже готов был выть волком, но тут привезли обед. Да что же там за тайна такая, что он, как ни бьется, не может выяснить? Нужно будет выпытать у Стефани, дети явно ничего не скажут. Выйдя из самолета, Мэри плелась еле-еле, будто думала, что ее отправят обратно, если она не дойдет до выхода из аэропорта за определенное количество времени. Стефани ждала их у машины, нервно затягиваясь тонкой сигаретой. - Мамочка! – Джек просиял и кинулся обнимать ее. Стеф отбросила сигарету в сторону и подхватила сынишку на руки. - Курить вредно, - вместо приветствия пробурчала Мэри и уселась на заднее сидение. - Не могу с ней не согласиться, - Джаред чмокнул Стеф в щеку и отправился загружать чемоданы в багажник. - И тебе день добрый, - язвительно проронила девушка, садясь за руль. Билеты на обратный рейс были только на завтрашний вечер, поэтому было решено, что Джаред снова переночует у них дома. Всю дорогу до дома Стефани расспрашивала детей о Лос-Анджелесе, понравилось ли им, и, кажется, даже слегка расстроилась, когда поняла, что они вовсе не прочь вернуться туда еще не раз. - Мэри, а ты чего такая грустная? – заметила мать. - Не хочу домой, - прошипела девочка. - Почему это? - А то сама не знаешь? Я никогда не хочу домой. Даже к тете Саманте я возвращалась с большей радостью, чем сюда. - Да почему?! – Джей уже сорвался на крик. – Может, ты мне скажешь? – обратился он к Стеф. – Потому что твои дети молчат, как партизаны! - Понятия не имею, - пожала плечами девушка. – Это же Мэри, ее разве поймешь? – но Джареду показалось, что ее пальцы нервно сжали руль. Вечером, когда дети уже легли спать, Джаред снова попытался выяснить причину такой глубокой ненависти к дому у Мэри. Но Стефани либо и правда не знала, либо не хотела говорить. Джей склонялся больше ко второму варианту, что еще сильнее разжигало его любопытство. На следующий день Джаред проснулся с отвратительным настроением. Две недели, проведенные с детьми были одними из лучших в его жизни, и теперь, когда он должен был с ними расстаться на несколько месяцев, а то и больше, чувствовал себя до ужаса паршиво. Но делать нечего, работа есть работа. Он сам выбрал карьеру, чего теперь жаловаться? А бросить всё уже невозможно. - Тебя отвезти в аэропорт? – поинтересовалась Стефани за завтраком. - У тебя же супер-важная работа, которую ты никак не можешь пропускать, поэтому, спасибо, но я возьму такси. - Как хочешь, просто я думала, что это будет более незаметно. А то я видела ваши фотографии. Впрочем, их не видел только слепой. - Не надо об этом, - устало протянул Джей. - Нет, надо. Лето, я не позволю моих детей втягивать в подобное. Я не хочу, чтобы они регулярно появлялись на страницах желтых газетенок в разделе «Светские хроники». Им десять лет, не нужно, чтобы им проходу не давали журналисты. - Ну, прости, что так вышло! – взорвался Джаред. – Я не уследил, больше не повторится. А теперь прекрати меня пилить, мы не семейная пара. - Боже упаси! Какая семья? Я просто хотела, чтобы у детей был отец, они так мечтали об этом. - Вот и отлично, - буркнул Джей и вышел из-за стола. Мэри и Джек с самыми разнесчастными лицами вышли провожать папу. - Ты же вернешься? – с надеждой спросил мальчик, снизу вверх глядя папе в глаза. - Конечно, вернусь! Даже не сомневайся в этом. - А на мой День Рождения приедешь? – Мэри тоже подошла к отцу и ухватила его за руку. - Я не знаю, милая. Я буду стараться изо всех сил, но не могу обещать. - Пока, папочка, - Джек крепко прижался к нему, обхватив обеими руками. - Прощай, - грустно проронила Мэри, тоже обняв отца. У Джареда на глаза навернулись слезы, но он изо всех сил держался. - Пока, мои хорошие, - только и смог выдавить он. Уже стемнело, когда он ехал в такси, освещаемый только лишь оранжевыми фонарями. Шел мокрый противный снег, который сразу же таял, едва касаясь асфальта. Стекла запотели, из-за чего весь мир виделся словно в тумане. Да и в голове был туман. Он уезжал. Уезжал от двух маленьких существ, которых он впервые в жизни мог назвать сыном и дочкой. Уезжал далеко. И действительно не знал, когда вернется. Может, через две недели, может, через три месяца, а, может, вообще через год. Да, они будут ждать его, но каждый раз вздрагивать от стука в дверь или телефонного звонка… Разве этого они достойны в десять лет? В столь нежном возрасте они должны жить и радоваться жизни, не забивая голову посторонними проблемами. Они же еще дети, в конце концов. Хотя про Мэри, да и про Джека, так не скажешь… Рейс задержали из-за погодных условий, из-за чего настроение Джареда упало ниже плинтуса. Поспособствовал потом и перелет, на протяжении которого, он думал лишь о том, как бы так выкроить время между турами, чтобы приехать к детям хотя бы в апреле. К счастью, Лос-Анджелес встретил его солнечной, хоть и ветреной погодой. Ни Шеннон, ни мама не стали лезть с расспросами о поездке, всё и так было видно по лицу Джея. Он заперся в комнате с гитарой и чашкой чая и не выходил почти сутки.

***

На День Рождения детей он так и не попал, хотя выкроил минутку на звонок. Но разве телефонный разговор может заменить живое общение с отцом? Тур шел своим чередом, города сменялись один за другим. Джаред, порой, слабо представлял, в какой стране находится. Все перевернулось, когда в конце марта, посреди ночи раздался звонок. Джаред нащупал свой блэкберри и сонным голосом произнес: «Алло?» - Папа, папочка, - раздался в трубке шепот Мэри. – Приезжай, пожалуйста, мне страшно.