Take No More

Когда Мэри проснулась на следующее утро, то не сразу поняла, где находится. Вместо привычного космического полумрака, стены в комнате будто источали свет. Через огромное окно, во всю стену, и заросли деревьев за ним, в комнату пробивались золотистые лучи утреннего зимнего солнца. Девочка поймала себя на мысли, что ей впервые не хочется бежать куда-то из дома, а хочется провести вечность здесь, в мягкой постельке, любуясь пейзажем у нее из окна. Или прогуляться вместе с папой и братом. Джек, хоть и был себе на уме и слегка занудным, но ему явно передалась от отца необъяснимая энергия, которую он источал. Мэри не раз замечала, что, когда он рисовал, то будто начинал светиться изнутри, уходил полностью в себя и абстрагировался от окружающего мира. Папа. Она уже лет пять назад перестала мечтать, что произнесет это слово когда-нибудь в своей жизни. Да, как и всем детям, ей хотелось проводить выходные в парке с родителями или на пикнике в узком семейном кругу, а не бесцельно шататься по городу, опасаясь возвращаться домой. Дом не был для нее домом в прямом смысле этого слова. И, когда она жила у дяди и тети, не ощущала себя на своем месте. А теперь, она провела здесь, в Лос-Анджелесе, одну ночь и уже не хочется уезжать. Не то, чтобы с мамой было плохо, вовсе нет. Но там Мэри не могла обрести душевного спокойствия, она все время ждала, что что-то произойдет, ожидала подвоха от всего. Мэрилин поднялась с кровати, надела джинсы, футболку, теплую толстовку и утепленные кеды, и вышла из дома. Ее чем-то манил этот своеобразный сад вокруг. Не сказать, что это был полноценный сад, скорее даже лес, но красоты это ему не убавляло. По привычке Мэри задрала голову, чтобы проверить ясное ли сегодня будет небо, но потом вспомнила, что телескоп остался дома, и погрустнела. Зато, говорят, с Голливудских холмов можно и безо всякого телескопа наблюдать звезды. Неожиданно она услышала сзади тихие шаги, обернулась и увидела отца, который выглядел довольно бодро, несмотря на смену часовых поясов, тяжелый перелет и прочее. - Не спится, ранняя пташка? – подмигнул он. - Решила погулять. - Нравится здесь? – Джаред чуть склонил голову, выжидающе глядя на дочь. - Безумно, - призналась Мэри. – Если честно, я бы осталась тут навсегда. Джей погрустнел. - Извини, милая, но этот дом часто пустует. У меня либо туры, либо, во время записи альбома, я частенько ночую в студии. Так что тебе по-любому придется жить у мамы. Но я буду приезжать к вам, как только это будет возможно. - Не хочу обратно к маме, - заупрямилась девочка. – Здесь гораздо лучше. - Я бы с удовольствием перевез вас с Джеком сюда, но, боюсь, твоя мама не захочет переезжать и тогда некому будет смотреть за вами. - Где же ты был четыре года назад… - печально произнесла Мэри. - А что было четыре года назад? - Было плохо. Очень плохо, - девочка, снова не дав прямого ответа, зашагала к дому. «Да что же за тайны? Почему они что-то так тщательно скрывают?» - пронеслось в голове у Джареда.

***

- Сегодня познакомитесь с бабушкой, - сообщил Джаред во время завтрака. - Еще и бабушка есть? – невнятно произнесла Мэри, жуя хлопья с молоком. - Да. Она вам понравится, - заговорщицки подмигнул Шеннон. – Кстати, Джей, когда там ее самолет? - В двенадцать. Скоро надо будет выезжать. Дорога в аэропорт не заняла много времени, но дети сидели, как на иголках под конец пути. Еще бы, не успели они узнать как следует отца и дядю, как их уже тащат встречаться с бабушкой. Самолет немного задержали из-за погодных условий, поэтому ожидание затянулось. Но вот, наконец, начали выходить пассажиры с рейса. Констанс не заставила себя долго ждать. Она появилась довольно эффектно: в платье до колена, в высоких сапогах на каблуке, стильном пальто и в солнцезащитных очках, скрывающих глаза, что позволяло принять ее издалека за тридцатилетнюю бизнес-леди. Такое ощущение создавало и то, что она шла довольно быстрым шагом, несмотря на мешающийся небольшой чемоданчик за спиной. - Мама! – Джаред первым кинулся обнимать мать, даже не дав ей выдохнуть. - Сынок! Давно же я тебя не видела, ты хоть потолстел чуток, а то же смотреть было страшно. - А ну уйди, мелкий, - со смехом отпихнул брата Шеннон и тоже заключил маму в объятия. - Дети, как же я по вам соскучилась, - Констанс сняла очки, представив свету серо-голубые глаза, так похожие на очи младшего сына, и смахнула непрошенную слезу. - Мы тоже, мам, - Шеннон все еще не выпускал ее из своих медвежьих лап. - А у нас сюрприз для тебя, - Джей хитро прищурился. - Да? Какой? - Это Джек и Мэри, - он указал на детей. – Твои внуки. Очки с грохотом выпали из рук женщины, и от них отлетела дужка. - Мам, ну зачем же портить вещи, - Шеннон поднял аксессуар, разглядывая его на предмет возможной реабилитации. - В-внуки? – слегка заикаясь, проговорила женщина. - Да. Мои сын и дочь. - Но… Джаред, им уже лет по десять. Где они были все это время? - Жили с матерью в Манчестере. - Господи, вот уж думала не доживу до внуков! – Констанс разулыбалась, поняв, что это вовсе не очередная шутка младшего сына. – Я – Констанс, но для вас просто бабушка, - обратилась она к детям, смущенно жавшимся в сторонке. - А я – Джек, - промямлил мальчик. - Я – Мэри, - хоть она и произнесла это громко, было видно, что ей слегка не по себе. - Так, сейчас мы поедем домой, и вы мне там все подробно расскажете! – потребовала Констанс и направилась к выходу.

***

Дома Констанс утащила младшего сына в комнату для «серьезного разговора», а Шеннону ничего не оставалось, кроме как остаться детьми. - А правда, что ты барабанить умеешь? – важно спросил Джек. Шенн расхохотался. - Да, умею. У меня и барабаны есть. - А покажешь? – загорелись глаза у Мэри. - Если больше не будешь вредничать. - Я себя хорошо веду, - возразила девочка. - И то правда, - вздохнул Шенн и повел детей в комнату с музыкальными инструментами. - Ух ты, пианино! – Джек радостно подбежал к инструменту. – Можно? – неуверенно спросил он. Шеннон кивнул. Мальчик улыбнулся, уселся на пуфик и откинул крышку. Размял руки. Наконец, опустил их на клавиши и… Шеннон стоял, разинув рот: из-под пальцев этого мальчугана лилась самая прекрасная мелодия в мире. Тихая, нежная, немного грустная, но в то же время невероятно мощная, пробирающаяся глубоко в душу. Никто не шелохнулся, пока он не закончил, но как только стих последний аккорд, Лето поинтересовался: - Что это за мелодия? - Я сам ее придумал, - Джек смущенно опустил глаза. - Сам? В десять лет? Серьезно? - Да, пока я жил у тети Джулии. - У кого? - Это мамина подруга, - пояснила Мэри. – Пока я жила у дяди и тети, Джек жил у нее. - Но почему вы там жили? – не понял Шеннон. - Из-за того, что мама заболела, - ответил мальчик. Мэри же молча стояла с каменным лицом. - А ты, Мэри, на чем-нибудь умеешь играть? – Шеннон решил перевести сколькую тему, было видно, что дети не особо хотят говорить об этом. - На нервах, - хихикнула девочка. – На гитаре немного. Мама нас учила с Джеком в детстве. - Тоже сочиняешь музыку? - Нет, я даже нот не знаю. Звезды – мое призвание. - И кем ты хочешь быть, когда вырастешь? Мэри крепко задумалась и, наконец, выдала: - Я хочу не потерять себя.